Желанные сети

      Беверли задыхалась. Такого парализующего ужаса она не испытывала с тех пор, как жила с отцом. Когда страх настолько обволакивает тебя, что мышцы пережимает, а воздух с трудом попадает в лёгкие. Она натурально обледенела, не в состоянии бежать. Возможно, потому что в глубине души понимала — ей не сбежать. Не тогда, когда Оно так близко. Снова. Но в этот раз она одна. Никто не придёт ей на помощь так скоро, да и вряд ли её оставят в живых. Не после того, что она видит.       А видит она, как огромный рогатый монстр с потусторонним рыком склоняется к телу её учителя по математике. Как жвала распахиваются и нечто отдалённо напоминающее рот впивается в свежую плоть. От растерзанного тела исходит пар, кости хрустят под сильной хваткой челюстей монстра.       Мистер Диккер был хорошим учителем. Он, в отличие от других учителей, не относился к ним, как к врагам, был понимающим и мягким. Он оставлял тех, у кого были трудности с материалом, после уроков, чтобы подтянуть знания. Беверли, может, и хихикала над ним первое время после того, как мужчина перевёлся в их захолустье, но, оставшись в такой группе пару раз, решительно попросила друзей не задевать его. Три-четыре человека пару раз в неделю могли задержаться, чтобы им объяснили лучше тему. Мистер Диккер не злился, никогда не кричал. Мог часами приводить множество примеров, пока ученик наконец не поймёт. Никто бы не стал так много времени проводить на работе ради всех них. Он будто был сверхчеловеком, удивительно, как он успевал всё это. И как он вообще выдержал в Дерри целых три года и не свихнулся. И именно на него напало это чудовище, у которого не было ни капли понимания святости жизни.       Обо всём этом могла бы думать Беверли. Она подумает об этом. Позже. Может, поплачет на похоронах учителя. Но сейчас она лишь стояла, едва втягивая в себя холодный воздух, впившись, не моргая, в трапезу монстра, пока по обледеневшим щекам текли обжигающие слёзы.       Земля уже промёрзла за последние холодные дни, а на поверхности припорошило снегом, на котором кровь в утреннем свете было бы сложно скрыть. И медленно двигающийся монстр впивался в землю с такой лёгкостью, как если бы она была лишь песком под его лапами. Очередной укус — и кровь водопадом стекает из невнятной пасти по подбородку, покрытому чёрной шерстью, с грохотом (каждый звук ударял по барабанным перепонкам, отражаемый морозным эхом) падает на землю, окрашивая ещё большее пространства девственного снега в бордовый.       Собственный всхлип оглушил, как только Оно резко развернуло голову в её сторону. Оно смотрело на неё абсолютно чёрными глазами и продолжало жевать, но не двигалось, и от этого было лишь страшнее. В любой миг должно было произойти… что-то. Но пока пауза зависла, нельзя было шевелиться, инстинкт требовал продлить обречённую жизнь хоть на пару секунд, не провоцируя хищника до того, как он сам решит напасть. Коленям стало тепло, и бёдра начало слегка покалывать. Какое странное ощущение. Что это? Глупый мозг заставил её оторвать взгляд от хищника и опустить глаза вниз. Снег под ней слегка подтаял. Прямо у ног чернели опавшие и уже подгнившие листья клёна. Потребовалось немного времени, чтобы осознать, что по ногам всё ещё течёт. Тёплая жидкость струилась, принося несвоевременное облегчение, будто тело пыталось найти его даже таким способом.       Хруст веток. Беверли резко подняла взгляд. Растерзанное тело всё ещё лежало на земле, но монстра рядом уже не было. Из горла девушки вырвался приглушённый полу-всхлип, полу-рёв, тело освободилось от онемения, и она быстро обернулась. За спиной здание старой часовни, где она устроила курилку, справа пустырь и несколько куч мусора, слева пусто, впереди начало небольшой рощицы посреди города. Колени затрясло ещё сильнее. Теперь они быстро начали обмораживаться на ледяном воздухе. Ещё несколько раз обернувшись в стороны, девушка сорвалась с места и помчалась прочь, плотно закрывая рот ладонью, как будто только один звук отделял её от нападения чудовища, будто только тишина спасла её жизнь.

***

      Неудачники собрались перед домом Беверли, хотя не были уверены, что она выйдет сегодня. Ричи был готов воспользоваться дрыщавым телосложением и влезть в окно к девушке, если тётка запретит ей выходить после случившегося. Они мало поняли из того, что произошло, потому что Беверли не взяла трубку, а слухи шли разнородные. Самой распространённой версией была та, где медведь растерзал бедного учителя, а Беверли случайно вышла прямо на его трапезу. Вчера у её дома стояли полицейские машины, а территорию за часовней оцепили. Мальчики лишь издали видели, как возились за красно-белой лентой полицейские, словно маленькие синие муравьи копошились лицом вниз, собирали весь генетический материал, какой могли, изучали карту следов. Со стороны выглядело будто бесцельное ворошение в кровавом месиве. Очень в стиле Дерри.       Не успели парни даже постучать в дверь, как окно второго этажа приоткрылась, и Беверли показала им пару жестов, призывающих не шуметь. Девушка исчезла за подоконником, но затем из окна показались две длинных тонких ноги, обтянутых плотными спортивными брюками, а в руки Стена прилетела зимняя яркая куртка с рыжим мехом на капюшоне. Пара минут копошений по карнизу, и перед парнями приземляется невредимая подруга, лишь слегка оцарапав щёку.       Красивое лицо озарилось широкой улыбкой при виде парней, пока Беверли забирала у Стена куртку и быстро одевалась, одновременно удаляясь от дома вместе с ними. Казалось, она хорошо держалась, но через несколько метров, когда молния наконец звякнула под подбородком, хрупкая фигурка сгорбилась, и Билл уловил, как дыхание подруги стало тяжелее, резче. — Это был не медведь, — тихо прошептала она, не сворачивая и не замедляя шаг.       Больше ей ничего и не нужно было говорить. Парни мгновенно всё поняли. Особенно Билл. Он и до того подозревал, что именно могло стать причиной смерти учителя. В этом городе настолько кровавая смерть не могла обойтись без главного хищника.       Бен быстро шагнул вперёд и обнял Бев за плечи. Так они и продолжили путь в тишине, зная, что сложный разговор ждёт их дальше, когда они встретят Майка, когда подруга немного успокоится и убедится, что Оно не поджидает неудачников за каждым углом.       Голова Билла разрывалась. Пеннивайз так и не появился за последние пару дней, когда стало известно об убийстве. Он так и не придумал, что может сказать Беверли, как снова открестится от похода на монстра и как вообще объяснит друзьям, почему не может выйти за границу города. Не могло всё быть просто и легко. Снова Билла охватила слабость. Он ненавидел, когда жизнь приносила проблемы. Ему хватило в тот ужасный год. Хватило в годы после. К своему возрасту он просто перестал вывозить. Он тонул и задыхался даже в спокойной воде, а уж когда приходили волны…       Учителя не было жаль. Билл даже не знал почему. Может, потому что он уже смирился с тем, что смерти будут приходить всегда, особенно, когда Оно поблизости. Оно всегда будет жрать страхи и мясо. Но Оно же будет успокаивающе урчать Биллу на ухо, притягивая к себе различным количеством длинных конечностей. И от этого Биллу будет становится так спокойно, как будто он нашёл мель и наконец смог опереться ногами, а то и сесть на дно, любуясь на резвящихся людей со стороны, с безопасной границы.       Губы к губам и жар солнца под ними. Как он мог отказаться от этого? От чувства защиты, от такой естественной привязанности? Будь он рядом, Билл бы, может, накричал на него. Но Оно спряталось где-то в глубине логова. Может, снова дремало или занималось по-настоящему важными вещами. Например, делало запасы к скорой спячке. Чувство всепоглощающего одиночества кольнуло по вискам и в низ грудной клетки. Стало как-то жарко. Пеннивайз скоро уснёт. Он оставит Билла, снова оставит наедине с грузом проблем, с семьей, с заиканием. И, возможно, даст Биллу покинуть Дерри. О, день, когда Билл без проблем пересечёт границу станет худшим днём в его жизни. Он заранее скорбит при виде указателя.       Идти пешком пришлось час. Может, немного меньше или больше. Всё это время неудачники провели в молчании, хоть и понимали, что все они думают сейчас об одном существе. Пусть и по разным причинам. Чем ближе был огромный знак и улыбающийся с него лесоруб, тем больше паниковал Билл. Сердце стучало в глотке пока он, плетясь в хвосте группы, раздумывал, что бы такое сказать, чтобы задержаться и не идти с приятелями до конца.       К сожалению, все идеи были настолько неправдоподобными, что Билл даже не пытался. Должно быть, он до последнего надеялся, что всё обойдётся, что он сам себе придумал границу. Ближе к знаку двигаться стало как-то тяжело, но Билл старательно убеждал себя, что всё в порядке, что он справится. Бев, Бен, Стенли, Ричи и Эдди легко вышли за пределы Дерри, а Билл вдруг всё же налетел на стену. Неощутимое поле остановило его. Ноги примёрзли к земле. Он почувствовал, что не может сделать ни шага.       Неудачники прошли совсем немного, прежде чем обернулись. Бен нахмурился. — Билл? Что-то не так? — Я… я…я… — чёртово заикание. Или он так и не придумал, что мог бы ответить. Он только открывал рот, пока друзья напрягались всё больше, а в их лицах появлялась настоящая обеспокоенность.       Ричи сделал шаг к другу и уже открыл рот, чтобы что-то сказать…       Бииииип.       Громкий гудок позади прервал всё напряжение. Билл резко обернулся и издал тихий удивлённый вскрик. На перекрёстке стоял автомобиль. Билл не очень понял, что перед ним за марка, но он был явно очень старый, хотя выглядел хорошо и блестел красивой свежей алой краской. Но Билла привлёк далеко не автомобиль, а его водитель. — Роберт!       Парень практически с облегчением сделал пару шагов в сторону насмешливо улыбающегося мужчины, а затем обернулся на неудачников и неловко улыбнулся. — Эм, я… Майк скоро подъедет, но…       Ричи громко фыркнул и махнул рукой. — Не обращай на нас внимания, приятель. Можешь лобзаться со своим парнем сколько хочешь, мы пока на остановку. Присоединяйся, если закончишь раньше.       Щёки Билла обдало жаром, но он воспользовался удачным спасением и поспешил с видом влюблённого придурка к машине.       Роберт широко и издевательски скалился, высунув из окна свою потрясающе красивую голову. — Ну что, Билли, чмокнешь меня в порыве чувств или останешься краснеть, как девственница? — Иди к чёрту! — почти радостно парировал Денбро, запрыгивая с пассажирской стороны без капли смущения. Была только одна причина, почему Роберт мог оказаться здесь. Он знал, что у Билла проблемы. И своевременное спасение льстило. Пусть теперь друзья и считают, что он кинул их ради своего парня. Всегда лучше быть придурком, чем жертвой мистических событий Дерри.       В салоне было тепло, даже немного жарко, а Роберт очень непривычно выглядел за рулём. Знать о его природе и видеть в таких обыденных обстоятельствах было странно. Но Билл не сдержал улыбку, когда мужчина мягко потрепал его по щеке. Пока парень не вспомнил об одной небольшой детали.       Улыбку как ветром сдуло, но Билл не собирался ничего спрашивать, говорить или обвинять. Оно всегда будет жрать людей. Они входят в его рацион, Билл уже должен был помнить, что Оно вечно голодно и вечно жаждет большего. И так вышло, что в этот раз Беверли наткнулась на его трапезу. И Биллу пришлось эмоционально вовлечься, даже если он не хотел. Ему пришлось задумываться о том, что испытывала подруга, видя, как их учителя терзает тварь.       Прикосновение стало настойчивее. Роберт обернулся к нему всем корпусом, потянулся вперёд и уткнулся носом в щёку, тепло выдохнув. Он почти извинялся. Губы обожгли подбородок лёгким касанием. Роберт тёрся о замёрзшее лицо Билла, и последний почти слышал нежный клокот иного существа. — Я не тронул её, Билли. Это ведь главное? Твоя подружка отделалась лёгким испугом. Не разводи сопли, малыш. Она оказалась не в то время, не в том месте, и я быстро ушёл. Может, она немного подраматизирует, но ничего более. Каким бы сладким ни был её страх, я не откусил ни кусочка. Это ведь важно для тебя?       Да. Первостепенно важно. Билл должен помнить об этом. Он благодарен за то, что его друзья до сих пор живы, что бы они ни натворили, как бы не оскорбили Оно. Так что он прижался в ответ, впиваясь пальцами в крепкие предплечья и напряжённо выдыхая. — Где ты был? — это был единственный вопрос, который должен его волновать. Иначе он точно сойдёт с ума.       Роберт мягко хмыкнул. — Нужно было разобраться с кое-какими делами в городе. Я ведь не хочу, чтобы город полностью вымер. Он так хорошо меня кормит. Нужно было остановить пару глобальных катастроф небольшого масштаба. Массовые убийства я позволю только перед спячкой, не раньше.       Что ж, значит, он не планировал спячку в скором времени. Билл вжался ближе, прячась на плече монстра от будущего и от мира, который требовал от парня больше, чем он мог дать. Роберт коснулся губами его макушки. — Кажется, твои друзья закончили, — произнёс он через какое-то время объятий. — Предложил бы подвезти, но, если они все вместятся, боюсь, заподозрят, что Кристи не так проста, как кажется. Хочешь с ними?       Билл быстро отстранился, смущённо выдыхая и выбираясь из машины. Медленно обошёл автомобиль и остановился у водительского окна, откуда всё также к нему тянулся Роберт, лаская понимающей спокойной улыбкой. Неудачники ещё не могли бы их услышать, но определённо видели Роберта и могли бы при случае вспомнить его лицо. Билл кусал губы, не зная, что сказать, стоит ли попросить существо снова навестить его дома или спросить, могут ли они встретиться на Нейболт стрит. Должно быть, его мысли были раздражающе громкими, потому что Роберт с нечеловеческой силой притянул его к себе и быстро чмокнул в уголок губ, снова создав маленький взрыв вселенной между ними. Билл едва ли не пошатнулся, а Роберт насмешливо лыбился со своего места. — Ну, бывай, малыш. Увидимся вечерком, — с раздражающей манерой бросил и легко помахал рукой приблизившимся приятелям Билла, после чего так и уехал в сторону города, оставив Билла немного в раздрае, но с приятным предвкушением скорой встречи.       Билл вздохнул. Если он переживёт допросы от друзей, разумеется.

***

— Ну, он и правда красивый, — присвистнул Ричи спустя два часа после встречи на перекрёстке. Теперь они сидели рядом с их любимым убежищем, разведя костёр. Майк всё ещё отмалчивался, переваривая то, что узнал, Беверли тоже не горела рассказывать большее, а остальным ребятам пришлось искать темы из воздуха, подогревая на открытом огне то яблоки, то зефир. — З-заткнись, — беззлобно отмахнулся Билл, прекрасно понимая, что тема не могла не переключиться на него. Его повод для сплетен казался самым безобидным, по крайней мере, для друзей. — Зато мы видим, что наши советы сработали, Большой Билл! Какая страсть, какие чувства! Если бы не мы, он бы тебя так просто не выпустил из тачки. Нам даже почти неловко было вас прервать. Ну и, когда устроишь нам знакомство?       Билл представил, как с широкой улыбкой приводит на Пустошь клоуна, облитого чужой кровью, и заставляет его жать руки всем неудачникам, радостно щебеча рядом о великой любви и всепрощении. Пеннивайз бы оценил. — Я г-говорил, что он уже ухаживал за мной, — ага, и они к тому разговору уже успели облизать друг друга и потереться членами с такой страстью, что любой секс с проникновением бы уступил. — Мы просто больше узнаём друг о друге, сближаемся… Не знаю, чем всё закончится, но пока слишком хорошо, чтобы думать наперёд.       Эдди понимающе кивнул. Подбадривающая улыбка озарила лицо, и приятель похлопал Билла по плечу. — Забей, Большой Билл. Не все первые отношения заканчиваются общим домом и тремя собаками. Главное, чтобы тебе сейчас было хорошо, и чтобы он не требовал от тебя ничего сверх того, на что ты готов. Он ведь старше, да? Студент? — голос друга был немного озабоченным.       Да боже, лучше бы Роберт был озабоченным студентом, который барыжит травкой и по выходным обносит чужие дома, чем то, чем он являлся на самом деле! Друзья совершенно не понимали масштаб проблемы и поддерживали в рамках своего понимания.       Билл был предателем. Двуличным шпионом. Он весело смеялся с ними, а вечера спешил провести в объятиях монстра, что испортил им год жизни, навсегда оставив свой след. Или нет? Бауэрс и другие жители Дерри оставили Неудачникам гораздо более глубокие шрамы. Билл был тем, кто получил от Пеннивайза самую болезненную рану. Он имел особое право решать, забыть о ней или нет. — Так, — всё же Билл решительно перевёл тему на Беверли. Он должен был знать подробности. — Что ты видела?       Беверли слегка вздрогнула, ёжась, но начала тихо говорить, в подробностях описывая жуткую встречу и то, как выглядел Пеннивайз. Билл поймал себя за тем, что у самого дыхание замерло, когда он слушал, каким монстр был огромным, о жвалах вместо пасти, о рогах, упирающих в ветви сосен. Руки чесались, чтобы зарисовать. Или прикоснуться. Воображение живо рисовало величественную картину пира древнего бога. — Я так испугалась… Я была уверена, что Оно не оставит меня в живых. Не понимаю, почему Оно ушло так быстро. Я только моргнула, а его уже нигде не было, Оно даже не пыталось преследовать меня или напугать ещё больше, как делало раньше… — И тут Билл должен был проклясть себя и свою попытку перевести тему. Он должен был знать, что карма та ещё сука, и возвращается сторицей. — Оно говорило с тобой, Билл. Когда вы столкнулись. Чего оно хотело? Прошу, вспомни всё, что произошло. Я не понимаю, оно больше не хочет охотиться на нас или ждёт другого момента?       И ведь теперь не отделаешься заиканием. Оно заметно уменьшилось за прошедшее время, так что Билл легко выдерживал разговоры с друзьями, но также не мог уйти от неудобной темы. — Оно… Ждало н-новую игру. Но, кажется, не с в-вами, а со мной. Оно говорило про то, что я стал и-интереснее, что Оно не б-будет больше недооцен-нивать нас. Я не знаю, что это з-значило, потому что, — Билл облизнул губы. — Б-больше Оно не появлялось. До того, как Б-беверли наткнулась на него. — Оно выжидает, — мрачно произнёс Майк. — Оно предупредило, что больше не будет развлекаться с нами. Теперь Оно наберётся сил и нападёт лишь один раз, но так, чтобы мы не ждали. Но я кое-что выяснил.       Друг склонился ближе к костру и начал говорить. Он говорил о том, что Билл уже знал и без него, что прочёл в книге на днях, но даже и не подумал упомянуть при друзьях. Но Майк сказал больше. И том, что не все осколки были использованы для запечатывания монстра. Что некоторые из них представляют собой оружие, которым можно попробовать убить существо. И если они объединятся, если используют битву воли и ослабят чудовище, если найдут хотя бы один осколок, у них есть шанс избавиться от клоуна навсегда.       Глаза неудачников взбудоражено горели в пламени костра. Билл же испытал тот же ужас, что испытывал вместе с ними в логове Пеннивайза, когда ребята начали уничтожать его дом, его оберегаемое гнездо. В глубинах души поднималось тёмное чувство защиты. Теперь Билл явно осознавал его. Чем бы оно ни было вызвано тогда, когда Билл ещё испытывал к клоуну исключительно презрение (кажется), сейчас парень знал, что хотел защитить того, кто давал ему силы и волю к жизни. С одной стороны, он должен был уберечь неудачников от ошибки, с другой, он обязан защитить Роберта. Хотя, погодите? Разве не будет это одним и тем же действием? Он должен запутать друзей, не дать им подобраться к монстру, пока будет держать Пеннивайза подальше от них. Это сработает. Должно сработать. Все нервы парня напряглись, все мышцы налились силой и энергией, которых так давно в них не было. Должно быть, его глаза тоже горели, но совершенно по другой причине, нежели у друзей.       Он кожей ощущал, что есть некая сила, что пытается уничтожить Пеннивайза. Что-то выше всех них. Но почему-то только он может противостоять ему. Нечто могло использовать Неудачников, чтобы нанести удар, а Пеннивайз… У вечно голодного, не способного на глубокие размышления монстра был Билл. Иная сила дала ему защиту от голода монстра. Сила эта шла так естественно, как будто всегда спала внутри парня. Он мог использовать её, чтобы защититься от чуждого влияния, чтобы удержать в руках того, кто ощущался своим. И Билл воспользуется этой силой. Хотя бы ради того, чтобы вечность ощущать на плече дремлющую тяжёлую голову монстра и слышать нежный клокот на ухо.

***

— Билли?       Клоун вынырнул из зарослей паутины, но Билл в последний момент успел заметить растворяющиеся в воздухе паучьи лапы. Лицо Пеннивайза выражало крайнее недоумение. Он не думал, что Билл придёт так рано, да ещё и к нему. У Билли был свой дом, своя тёплая комнатка, а Роберт уже пообещал заявиться к нему и порадовать своим присутствием драгоценного мальчишку. Тогда что нетерпеливый ребёнок забыл у его логова? Неужели больше не боится? Он ведь так неудачно попался на глаза этой визгливой девке, напугав её до мокрых трусишек. Наверняка она уже поплакала на плече Билли, пожаловалась, какой страшный монстр предстал перед ней.       Билли выглядел странно. Взъерошенный мальчишка с каким-то больным, одержимым взглядом. Он стоял на пороге комнаты, судорожно сжимая пальцами дверной проём. Пеннивайз нахмурился, пытаясь прочитать мысли парня, но в голове у того оказалось пусто, как будто он нашёл способ закрыться от телепатии. Его мальчик так быстро взрослел, его сияние становилось ярче. — Где осколки? — голос юноши слегка хрипел после холодной улицы, и Пеннивайз только сейчас отметил, что для такой погоды его Билли был одет слишком свободно. Даже курточку не застегнул. — Всё же решил освободить меня, Билли? Или убить? — клоун резко склонил голову, с птичьей грацией приближаясь, слегка подёргивая конечностями.       Билли, однако, никогда не боялся его, не так ли? Стоило Пеннивайзу приблизиться, как парнишка резко шагнул вперёд, очаровательно доминирующим движением вжимая Пеннивайза в стену. И только глядя так близко сверху вниз на подростка, существо заглянуло ему в глаза. Они были наполнены сиянием. Билли смотрел. Смотрел на него. Сквозь бесполезную оболочку. Он смотрел сквозь пространство, и в его сиянии отражались мёртвые огни.       Клоун заворожённо склонился к парню, не сопротивляясь, позволяя смотреть глубоко в себя. Он недооценивал его. Недооценивал чувства мальчишки. Существу казалось, что только оно испытывает настолько неестественную привязанность, что она ломает само его существо. Чувства же Билли были нежной влюблённостью ребёнка в первого, кто подарил ласку, близость. Пеннивайз такой глупый. Он ошибся. Не только он ломал себя всё это время.       «Сахарная вата!»       И окровавленный кусок сырой человеческой плоти скользит в доверчиво приоткрытый рот. Окрашивает пухлые губы в бордовый, практически чёрный цвет. Глазные яблоки под веками чувственно бегают и из горла парня раздаётся тихий стон, полный наслаждения. Раз за разом Билли вкушал его подношения без тени жалобы. Пеннивайз практически от злости тянул жалкого человека за собой, желая с самого дна показать, чем Билли стал. Он бы поглумился над ним, осмелившимся считать Пожирателя Миров равным себе.       Но теперь Пеннивайз сам практически скулит, смущённый настолько проникновенным взглядом. Чужое дыхание на губах такое сладкое в своей телесности. Пеннивайз хочет поглотить его, поглотить Билли, поглотить все чувства, что возможны между ними двумя. — Мне всё равно, покажешь ли ты мне их или нет, — шепчет Билл, сжимая атласный костюм в руках. — Но я хочу, чтобы ты проверил их. Чтобы сказал, что знаешь о местонахождении каждого и готов поклясться, что ни один из них не будет найден. Ты можешь мне это пообещать?       Пеннивайз облизывается. Сладость. Его сахарный Билли такой милый. Он льнёт к нему в ответ, прижимается огромной клоунской мордой к ещё тёплой, пульсирующей кровью шее, облизывает её и издаёт тихий стрёкот, практически брачный призыв влюблённой паучихи. — Они все внутри, Билли. Все в пределах Дерри. Тринадцать осколков по границе, надёжно вкопаны глубоко в землю. Семь утеряны. Один был уронен во время битвы где-то в глубинах моего логова. Даже я не помню, где эта гадость.       Неужели он правда слышит рык? Не человеческий. Билли не издал ни звука. Будоражащий рокот раздаётся из глубин сияния. Настолько же глубоко, насколько расположены мёртвые огни. Монстр нежно стрекочет в ответ, громче, будто извиняясь. Он виноват? Билли считает, что он виноват? — Слишком много, — глаза Билли сияют ещё ярче. Он крепче сжимает Пеннивайза, ладонью вжимает его голову в такую горячую, вкусную шейку. — Ты должен найти их все раньше, чем Неудачники доберутся хотя бы до одного. Я отвлеку их внимание от границ, но будет сложнее, если они найдут другие осколки. — Билли такой заботливый, — не выдерживает существо, кокетливо ластясь.       Билл хмурится, в его взгляде так и читается: «Хватит смеяться надо мной, ублюдок, я ведь серьёзно». Но Пеннивайз тоже очень серьёзен. Он бы и так не позволил ни одному человеку даже приблизиться к тому, что может ранить его. Он ведь не глуп. Он знает, что единственное оружие против него должно находиться так далеко от людей, насколько это возможно. Вдруг их крохотные мозги додумаются противостоять ему.       Клоун обвил Билла руками, крепко вжал в себя, руша тот вид крутого парня, который очаровашка Билли пытался на себя натянуть. Пеннивайз ему не позволит! Только не пока он милый слабый человек с такими же человеческими возможностями. Существу хотелось насладиться им таким, кто знает, как долго ему ещё отведено. Парень завозился, толкая его ладонями в грудь, продолжая мило бурчать о серьёзных вещах, но Пеннивайз прервал его, обхватив ладонями лицо и громко чмокнув.       Билл наконец замолк и с недовольным видом утёр след грима и слюны с губ. — Ты безнадёжен, — заключил, выдыхая.       Пеннивайз улыбнулся шире. — Билли пора домой! Пеннивайз может проводить тебя, чтобы ты не испугался страшных ночных улиц. Здесь слишком холодно для моего Билли.       Парень пожал плечами. — Мне не холодно.       Пеннивайз недовольно цокнул. Окна продувало, но парень был явно не здесь, вот и не замечал, как промозглый ветер впивается иглами холода в распахнутый ворот. Билл казался очаровательно злым. На кого? Неужели на своих маленьких Неудачников? А может, на неаккуратность самого Пеннивайза с осколками тюрьмы?       Оно не виновато, что спешило избегать осколков любыми путями на инстинктивном уровне. Они вызывали боль и эйфорию. Были чужды его сути и одновременно притягивали. Слишком много для твари, которая долгое время существовала в пределах простой и понятной парадигмы. Нужно жрать, как можно больше, пока не станет плохо, пока чужой страх не полезет за пределы телесной оболочки, пока не начнёт отключать от сытости. А затем долгожданный сладкий сон. Самое долгое на тридцать лет. В голодные годы он спал меньше.       Впервые сотворив свой любимый цикл, он осознал, что желает повторять его вечность. Раз за разом. Он никогда не чувствовал ничего лучше, когда впервые засыпал в логове, практически икая от сытости, и когда проснулся спустя долгие годы. Он самому себе казался всесильным. Настоящий Пожиратель Миров. Хрупких человеческих миров, исчезающих в пасти чудовища во имя его насыщения. Тогда он и не думал, что однажды прервёт настолько чудесную жизнь ради какого-то грязного сопляка и его больших голубых глазок, в которых плескались зарождения не одного, а миллионов, миллиардов миров. И в каждом из этих миров свои собственные, вплоть до самых крохотных, до песчинки на кончике травинки в далёкой пустыне.       Оно жило достаточно долго, чтобы видеть не одного и не сотню сияющих, не одного и не сотню тех, кто жил только ради того, чтобы создавать миры. Оно и само не понимало, что в Билле настолько особенного. И что Билли в конце концов нашёл в нём самом, если смотрел в саму его суть и всё ещё желал защитить. — Пойдём, — на этот раз сказал почти серьёзно. Клоунский грим опал за землю, предлагая Биллу серьёзного, с немного грустными глазами Роберта. Он погладил парня по лицу нежными длинными пальцами, не настолько настойчиво и грубо, как это сделала бы его клоунская часть. — Ты заболеешь, глупый. И кто тогда будет защищать меня, м?       Плечи юноши слегка опустились, и он осторожно кивнул, поджав губы. Роберт взял его ладони в свои и бережно растёр, возвращая в них тепло. Только в этом теле он мог нормально понимать человеческие чувства. — Мы со всем разберёмся, Билли. Не сегодня. И не переживай за меня. Я точно не позволю твоим дружкам навредить мне снова. Я достаточно серьёзно воспринимаю угрозу. Ты можешь думать о чем-то проще. Например, о том, почему я такой красивый, умный и самый замечательный мужчина в твоей жизни и связано ли это с твоими сладкими фантазиями, которые я даже не против удовлетворить, когда ты перестанешь бояться, а просто подойдёшь и скажешь, что хочешь, чтобы я засунул свой…       Сияние пропало из глаз парня. Зато в них вернулось смущение, живая человечность и это стоило того, чтобы получить лбом по зубам. Даже если губа хрупкой мясной оболочки была разбита. Так даже лучше. Билли, забывшись, очень мило повёл его к себе домой обрабатывать рану.       Роберт довольно жмурился, пока парень носился с ним в гостиной, прикладывая вату к всё истекающей кровью ране. У них и правда осталось не так много времени. Роберт чувствовал, что нечто вне Дерри пытается навредить ему. И скоро его ждёт ощутимый удар. Но теперь о нём готовы позаботиться, если что-то пойдёт не так. Его маленькое искажение в мироздании. Его Билли.