when my time comes

Накахара вернулся домой в этот вечер с облегчённой душою. Облегчённой, но всё-таки тревожной, потому как Дазая ему пришлось оставить там, в штабе, и это в некоторой степени пугало. Он и думать забыл о том, что ещё пару часов назад этот человек заставил пошатнуть его веру, даже принять факт возможности столь печального конца истории, заставил и без того измученное всеми переживаниями и эмоциями сердечко ещё больнее биться о грудную клетку, а жгучие слёзы катиться по лицу. Чуя никогда обидчивостью не отличался, до последнего веря в лучшее и пытаясь найти хоть какое-то решение, пусть иногда и безрассудное. «Так, он обещал вернуться, когда уладит что-то... Интересно, что именно?» — парень старался отвлечь себя от мрачных мыслей, перекрывая их осознанием наступившей развязки, обретённой свободы. Хотя, без Осаму ему эта свобода к чёрту не сдалась. Рыжик вдруг вспомнил свою давнюю детскую фантазию, в которой они вместе мирно живут у моря, подальше от чужих глаз. Это была его самая главная, самая заветная мечта, в которой со временем поселился и высокий кареглазый мальчик в серой футболке. Теперь же эта мечта отчего-то стала казаться немного реальнее... Чуя чуть улыбается, понимая, что он перестанет наконец думать о чужих смертях, видеть кошмары и срываться. Понимает, что теперь, спустя столько лет, он сможет узнать о том, что значит эта таинственная «счастливая жизнь». Закончив с приготовлением ужина, парень глянул на часы. Шатена нет подозрительно долго. Что же он там такое уладить должен? Любопытство и одновременно волнение разъедало изнутри, но с этим ничего не сделаешь. Можно, конечно, позвонить или отправить СМС, но... «А хотя... Почему бы и нет?» — Чуя решает поддаться интересу и, взяв телефон в руки, быстро набирает вопрос, который сейчас мучает его больше всего. «Ты скоро вернёшься?» — сообщение благополучно улетает адресату, а рыжик вдруг чувствует себя паникёром. Дазай наверняка сейчас занят чем-то очень важным, и вполне вероятно, что даже ответить не сможет. Однако ж спустя пару мгновений телефон таки вибрирует от уведомления, и парень видит там заветный номер. «Уже еду. Не волнуйся😘» — даже смайлик умудрился поставить. Удивительно, и одновременно очень мило. Накахара опять улыбается и представляет, как уже через несколько минут он вновь сможет очутиться в объятиях самого родного человека, уткнуться ему в грудь и почувствовать себя в бесспорной безопасности. Так чудесно знать, что тебя всё-таки любят, и буквально готовы перекроить свою жизнь только для того, чтобы ты мог быть счастливым... Из-за шума воды парень не услышал, как провернулся в замке ключ и как отперлась входная дверь, а потому всё ещё увлечённо мыл использованную посуду. Осаму тихонько вешает свой плащ и бесшумно идёт к кухне, заглядывая прежде только в дверной проём и любуясь своим сокровищем. Он с довольным видом приближается к Чуе со спины и обнимает как можно мягче и осторожнее. — Вот и ты, — рыжик очень рад, но пока не подаёт виду, всё ещё не отрываясь от тарелок, — Не расскажешь, где ты был? — Не-а, — уложил голову ему на плечо, — Узнаешь завтра вечером. — Почему? — удивляется всё сильнее. — У меня есть сюрприз. О-очень весомый сюрприз. — Интересно... — кроткая усмешка, — Ты будешь есть? — Не хочу, — качает головой, и, поцеловав в щёчку, отправляется в ванную. Шатен не понимает, в каком рыжик сейчас настроении, и это кажется невозможным. Такого прежде не случалось. Он всё ещё злиться? Или подозревает в чём-то? А может, он обиделся за то, что парень ему ничего толком не объяснил? Дазай в задумчивости расслабляет галстук и открывает кран, дабы вымыть руки. Разум немного туманится из-за сомнений и разнообразных версий происходящего, но парень решает не сдавать позиции и выяснить, в чём дело. — Завтра мы должны выселиться отсюда, — Осаму показывается в гостиной, где на диване уже устроился его милый Чуя вместе с пледом. — Угу, — кивает, — Я понял. Но только... Куда же мы денемся? — Вот завтра всё и будет ясно, — устало опускается на диван рядом и откидывается на спинку, раскрывая объятия, — Иди ко мне. Накахара дует губки, но перелазит к нему и обнимает, прижавшись и вдохнув привычный аромат одеколона. — Ты явно что-то скрываешь от меня, я прав? — увлечённо рассматривает галстук. — Отчасти. Не хочу сюрприз портить. Скажу только, что тебе должно безумно понравится, — водит по его волосам пальцами, играясь с прядями. — Хотя бы намекни... — Не-ет, — смеётся, — Дождись момента. — Я и так постоянно жду, — продолжает дуть губы и чуть отодвигается, заглядывая в глаза, — Но ты непреклонен... Парень вздыхает и опять прижимается поближе, в задумчивости смотря на стену. Квартира ведь уже стала более-менее привычной, а теперь вновь ждали перемены, да ещё и такие огромные... Было немного страшно, и одновременно жутко интересно. — Вещи завтра будем собирать? — Дазай по привычке склоняется и говорит на ушко, вызывая приятные ощущения и мурашки. — Давай, — обнимает его шею, — Не хочу сейчас. — Я тоже, — одобряющий тон и лёгкий поцелуй в ушко, отчего он даже видит румянец на щёчках рыжика и опять смеётся. — День такой был... Изнуряющий, — Накахара старается справиться с краской на лице, переводя тему, — Но так быстро пролетел... — Не для меня, — вздох, — Некоторые эпизоды тянулись, как вечность. — Мне интересно... Как ты сумел договориться? Я же... — Всё просто. Я начал этот диалог уже очень давно, ещё до того, как тебя приняли в организацию. А сейчас мои слова подтвердились и я наконец отстоял свою правоту. — Какие слова? — явно заинтересовался. — О тебе. Я видел, каким ты рос, и в каких условиях. Должен был беречь тебя по поручению Мори, но... Уберечь от мафии не получилось, как бы мне этого не хотелось. Не мог я сопоставлять тебя, моё милое маленькое чудо, и эту жестокость... Я ведь с самого начала говорил, что тебе тут не место. И, как видишь, плоды моих трудов взошли только теперь. — Но почему ты мне сразу не рассказал? — хмурится, — Ещё тогда, когда я в первый раз спросил тебя о побеге? — Я боялся, что если сделаю это, если окончательно подорву доверие босса, поселив в тебе ложные надежды на помощь с моей стороны, то меня самого посчитают предателем. И тогда я не смогу больше защищать тебя. — Так ты... — Я укреплял свои позиции здесь, чтобы получить хоть какие-то возможности в дальнейшем. Я стал тем, кому босс верит, как самому себе. Да и вообще... Он изначально относился ко мне почти как к сыну, и в конечном итоге я добился того, чего хотел. «Ничего себе...» — Накахара явно в шоке и не скрывает этого. — Ну а твоей мамочкой стала Коё, так уж вышло, — треплет по волосам, — Надеюсь, ты не в обиде. — На что мне обижаться-то? — отходит от шокового состояния и посмеивается, — Спасибо и на том... Я ведь не брал в должное внимание всё то, что ты делаешь для меня... А ты, получается, по максимуму ограждал от всего плохого. Обожаю тебя. Чуя тянется к Осаму и аккуратно целует, нежно касаясь губами его губ, изучая мягкую кожу, будто в первый раз. Шатен покрепче прижимает к себе и с удовольствием отвечает, всё ещё не выпуская пальцев из красивых рыжих прядей. Поцелуй выходит долгим, приторно-сладким, и разжигает внутри желание. Накахара вскоре с чмоком отстраняется и горячо выдыхает, усаживаясь поудобнее на чужих ногах и раскрасневшись сильнее. Его тоненькие пальчики тянутся к галстуку, дабы развязать его и убрать с глаз долой. — Чуя, может, не стоит? — сердцебиение учащается, когда рыжик принимается растёгивать пуговицы на его рубашке. — Но я хочу... — опять дует губки, — А ты нет? — Я переживаю за тебя. Ты так изменился за эти пару дней... — убирает прядь волос парня за ушко, — Стал слишком раскрепощённым. Это странно. — Это ненормально? — Такого я не говорил... — Тогда не возмущайся и просто дай мне то, что я хочу, — улыбается, стащив рубашку с плеч шатена, — Только с тобой я могу так себя вести. И вообще, ты сейчас думаешь не о том, о чём надо. Он с довольным видом припадает губами к плечу, оставляя на коже влажный поцелуй. Дазай мягко говоря негодует и не знает, стоит ли потакать прихотям своего малыша, или лучше остановить его сейчас? Чёрт, слишком сложно. — О чём же я должен думать? — спрашивает негромко, покрываясь мурашками от приятных ощущений. — О том, чего ты хочешь... — задумчиво смотрит на шею шатена, касаясь пальцами ключицы, — Тебе ведь приятно? — Конечно... — Тогда расслабься, — прижимается вплотную, руками обнимая шею и чуть приподнявшись, дыша на ушко, — Я хочу попробовать кое-что... — Что же? — Раз уж это последний наш вечер в этой квартире, пусть он запомнится, — утыкается носиком в шею, — Но только... Если ты разрешаешь... — Смотря чего ты хочешь, — всё ещё сомневается. — Хочу, чтобы ты обнимал меня... — краснеет всё сильнее, — Не переставая... А я... Попробую оставить на тебе свои метки... — Ты хочешь меня покусать? — улыбается такой просьбе. — Хочу, чтобы все знали, что ты мой... — отводит взгляд, уже сгорая от стыда и явно давая по тормозам, понимая, что это может быть слишком. — Хорошо, — соглашается легко, — Покажи, что ты умеешь. Чуя с восторгом зарывается пальчиками в каштановые волосы и вновь тянется к губам. Закрывает глазки от удовольствия, с жадностью целуя своего шатена. «Сейчас он ведёт себя так, будто ему жутко не хватало меня всё это время...» — проносится в голове Осаму, и он наконец понимает, в чём же тут дело. Накахара, кажется, хочет заменить всю ту горечь, которую он успел получить за сегодняшний день, на сладость. И это вполне можно принять. — Люблю тебя... — шепчет Дазай, выдыхая и обнимая крепче. Он всё же решает помочь рыжику забыться, и мысленно клянётся больше ни за что на свете не давать поводов усомниться в себе. Парень ничего не отвечает, вместо этого опять спускается пониже и целует нежную кожу на шее Осаму, немного впиваясь в неё зубками. Шатен дышит глубже, вновь покрываясь мурашками и продолжая улыбаться. Что бы ни задумал его мальчик, ему в любом случае будет хорошо. — Только учти, мне завтра нужно будет ещё зайти к боссу, документы забрать, — Дазай держит руки на талии Чуи, пока тот увлечённо оставляет на его шее засосы и лёгкие укусы, — Не перестарайся. После этих слов он получает укус чуть сильнее, так что даже невольно мычит от боли. — Мх, — рыжик нехотя отрывается от него, — Зачем ещё? — Составить и подписать договор о ненападении, который сможет позволить нам жить без страха. — Даже такое у вас есть? — вскинул бровь вопросительно. — Я придумал, специально для нас... — Да ты у меня настоящий гений, — он готов был заурчать от удовольствия, опять припадая губами к шее, — Самый лучший... Мм... Обними меня... — Чуя, шея мне ещё нужна, — ощущает лёгкое жжение сразу в нескольких местах на коже. — Тц, — чуть тянет его за волосы на затылке, явно нервничая, — А всё остальное? У Осаму сейчас неподдельный шок. Но именно его Чуя и добивался: хотел увидеть в глазах парня негодование, услышать, как он будет реагировать на лёгкие боли, на прикосновения, на поцелуи, почувствовать, как он заводится от таких действий. — Тебе нравится боль? — спрашивает напрямую, пальчиками опускаясь ниже, к торсу, — Чужая, думаю, всё же нравится гораздо больше... — Мы договаривались с тобой только на отметины, — трёт шею. — Да, верно... — вздыхает и укладывает руки на плечи, — Ты устал? — От всего остального – да. От тебя – нет. — Тогда ложись, — улыбается, всё же уступая и слезая с его ног, — Могу сделать массаж. — Попробуй... Дазай никогда ещё не чувствовал себя таким расслабленным, ощущая любимые пальчики на своей спине и плечах. Чуя старательно массировал чуть бледную кожу, частенько склонялся и оставлял мягкие поцелуи, опаляя своим прерывистым дыханием и издавая какие-то милые звуки, вроде тихого сопения либо подобия урчания. Это было одновременно восхитительно и очень забавно. Под конец сего действия он просто улёгся на шатена сверху, прижался к тёплому телу и устало, но с улыбкой закрыл глазки. — Тебе не тяжело? — спросил уже в полудрёме. — Нет, но ты бы лучше тоже снял с себя свою кофту, — всё ещё находился в состоянии релакса. — Мм... Хорошо... — парень приподнимается и слезает с дивана, — Пойдём спать... — Пойдём, — покидает место следом и буквально подхватывает своё сокровище на руки, отчего у того моментально проходит его дремота. — Ходить я ещё в состоянии, — смеётся, пока его заботливо несут в комнату. — А мне нравится, когда ты смеёшься, — целует в носик, держа крепко, вообще не желая выпускать рыжика из рук. Чуя не хотел оставаться один ни на секунду. Ему было просто жизненно необходимо слышать дыхание, ощущать тёплые руки на своём теле, водить пальчиками по шелковистым волосам... Потребность находится как можно ближе к Осаму была обусловлена не столько влечением, сколько компенсацией прошедших лет, пережитых в холодном одиночестве, без капли заботы и нежности. С тех пор, как он покинул дом, где они вместе когда-то так уютно проводили свои деньки и где он чувствовал себя искренне счастливым, когда был рядом со своим старшим другом, парень вообще отвык от всех тех милостей и маленьких радостей, которые могла бы приносить любовь. Каждый раз, когда Дазай мимолётно оказывал какие-то размытые беспорядочные знаки внимания, – касался плеч, волос, обнимал со спины и целовал у шеи, – Накахара безумно хотел отвечать, хотел, чтобы его не отпускали, не оставляли больше одного и не позволяли мёрзнуть. Но было страшно. Попросту страшно, ведь он не знал наверняка, как его повзрослевший мальчик с карими глазами воспримет его чувства. Вот почему теперь, окончательно раскрыв друг другу все карты, оба с упоением наслаждались той нежностью, которую так долго таили и сдерживали друг перед другом, но которая помогла им остаться собою именно друг для друга, пронести свои чувства сквозь разлуку и время, и спустя годы только усилилась, сплетаясь с необычайно новым чувством – страстью. Парни лежали в постели в обнимку, прислушиваясь к звукам ночного города за окном и наблюдая в темноте за тем, как свет проезжающих машин иногда мигает, отражаясь от стен комнаты. Чуя то и дело покрывался мурашками из-за сквозняка – он таки снял свою кофту по просьбе Осаму, и теперь был вынужден едва ли не вжиматься в него, согреваясь теплом его тела. — Почему ты мне не говорил, что у тебя тут такой ужасный сквозняк? — шатен и сам ёжится, обнимая покрепче, и тянет одеяло к парню. — Не знаю, — вздох, — Я думал, это нормально... — Нет, вовсе нет, — осторожно гладит по голове, — Такая холодная комната... Поэтому я и использовал её изначально как помещение для вещей. — Ты всё время жил один? — прикрывает глаза, расслабляясь от приятных ощущений на голове. — Естественно. Мне больше и не с кем было квартиру делить. — Мало ли... Вдруг у тебя были, ну... — осёкся, — Другие... Д-девушки или... П-парни? — Хм... — задумался немного, — Ты хочешь узнать о моих бывших? — Если были... — обнимает крепче, словно не желая никому больше отдавать своего мужчину. — Одна была. Но не слишком долго. — Вы расстались? — Мы и не встречались толком. Мне было двадцать лет, когда она заявилась к нам в компанию. Представилась дочерью одного из богатеньких бизнесменов города. Сказала, что хочет работать у нас. Мори её и взял, она попала ко мне в отдел. Но доверять постороннему человеку все тонкости работы нашей организации было категорически нельзя, что, собственно, потом и подтвердилось. — Она узнала что-то важное? — открыл глаза и с любопытством глядел на шатена. — Можно и так сказать. Как оказалось, она искала у нас следы человека, который пропал какое-то время назад. И пропал не просто так, — вздох. — Твоих рук дело? — Да, моих. Дело дрянь, — фыркает, не желая вспоминать тот эпизод, — Но против меня у неё не было ничего. Поэтому решила попробовать подобраться ко мне с иных фронтов... — И получилось? — Получилось, — снова вздох, теперь уже какой-то виноватый, — Гуляния очередные, партнёрство, ну и там завертелось... — Понятно, — опускает взгляд, притихая. — Но у нас ничего не было, дальше поцелуев не уходили, — прижимает покрепче к себе, — Мори-сан говорил мне держаться от неё подальше. Не доверял ей совершенно. И оказался прав. — А потом что случилось? — Сотрудники поймали там, где не надо и за тем, что знать не нужно. Пазл сложился, ну а дальше... Ты понимаешь. — Ты убил девушку, с которой целовался... — шепчет рыжик, потерявшись в эмоциях. — Но я ведь не любил её. — Как можно целоваться без любви? — Иначе я бы не вывел её на чистую воду. Нужно было подыграть... Сама виновата, что пошла тогда ко мне. — Это произошло здесь?! — вскакивает и смотрит глазами, полными страха. — Нет-нет, ты что, — садится следом, осторожно касаясь плеч, — Я по-твоему настолько непоколебимый убийца, что способен устранять жертв в своей же квартире? — Н-нет, просто... — опускает взгляд, сжимая одеяло, — Просто я не понимаю, как можно... — Как-то можно, — опять вздыхает, заваливаясь обратно в постель, — Сам порой не понимаю. Но делаю. Чуя молчал, хлопая глазками и продолжая сжимать пальцами одеяло, задумавшись. — Ты боишься меня, да? — спрашивает очень тихо, с ноткой сожаления в голосе. — Нет... Не боюсь. Я же... Вряд-ли пойму твою жизнь... Всё, через что тебе удалось пройти за те годы, пока меня не было с тобой... А потому нет смысла бояться... Тем более, меня-то ты любишь... — И ни за что на свете не сделаю больно, — тянется к парню и берёт его ладошку в свою, — Даже не думай об этом. — Можно попросить у тебя кое-что? — аккуратно укладывается обратно, не отнимая руки и переплетая пальцы. — Что угодно. — Пусть больше не будет жертв... Ни в моей жизни, ни в твоей.

***

Разбудил Чую всё тот же холодный сквозняк – одеяло упало на пол. Усевшись на постели и тихонько зевнув, рыжик осмотрелся вокруг. За оконом было уже светло, но как-то серо. Видимо, облачно. Парень поднялся с кровати и направился в ванную комнату. «Первый день новой жизни...» — с улыбкой думал он, вытирая личико мягким полотенцем после умывания и затем смотря в зеркало. Надо бы привести в порядок причёску. — Даза-ай, — Накахара покидает ванную и отправляется на поиски шатена. — Доброе утро, малыш, — Осаму выглядывает из гостиной, — Что случилось? — Я хочу, чтобы ты причесал меня, — он сделал особый акцент на «ты», с наимилейшим выражением лица смотря в глаза возлюбленному. — Солнышко моё, — Дазай расплывается в улыбке, — Тогда иди сюда. Накахара прикрывает глазки, чувствуя, как зубчики расчёски плавно двигаются, а длинные пальцы любимого очень осторожно и одновременно старательно пытаются справиться с непослушными рыжими прядями, дабы собрать их в хвост. Осаму давно уже было интересно взглянуть на то, как это будет смотреться. — Готово, — шатен заканчивает с резинкой и откладывает расчёску в сторонку. — Спасибо, — Чуя встаёт с пола и целует в щёчку в знак благодарности. — Малыш, ты такой красивый, — приобнимает за талию, чтобы парень присел к нему. — Мх, не смущай меня... — смеётся тихонько, немного краснея. — От правды не смущаются, — улыбается и целует в носик, — Иди завтракай, и будем вместе вещи собирать. Чуя был на седьмом небе от счастья. Сердечко его стучало быстро, восторженно, а душа была охвачена преддверием вступления в жизнь новую, неизведанную, но светлую и мирную, прекрасную. Пока они с Осаму собирали сумки, парень думал о том, что, всё-таки, все мечты рано или поздно сбываются. Нужно лишь упорно верить и ждать, надеяться, и действовать, идти к своей цели, не сворачивая... Но чем выше поднимаешься, тем больнее будет падать.