Механическое сердце

      Почерк у Рамона аккуратный, каллиграфический. Стройные алхимические формулы напоминают язык какого-нибудь вымершего древнего народа, вроде петроглифов на камнях в Музее Истории. Перо выводит линии на чертеже с точностью автомата. Постепенно разрозненные черточки и закорючки приобретают узнаваемые очертания. Это сердце. Механическое сердце. Клапаны, шестеренки разного диаметра, миниатюрные винтики, как в дорогих часах. Четкие грани энергетического кристалла, оплетенного тонкими трубочками и проводками.       – Красиво...       – Ты правда так думаешь?       Рамон поднимает глаза от тетради. На столе их целая стопка, видно, что исписаны: листы лежат не идеально, края обложек слегка разлохмачены. Самая верхняя заляпана синими пятнами от реагента.       – Твои конспекты? – кивает Сат в сторону стопки.       – Нет, гораздо важнее! - Взгляд будущего алхимика из сосредоточенного становится совсем уж серьезным. – Обещай, что если со мной что-то случится, ты сохранишь эти тетради.       – Не пори чушь, ты еще меня переживаешь! – усмехается Алиш. Пытается приобнять Рамона за плечи, но тот отстраняется.       – Эти записи я делал со слов Эра. Там большая часть его знаний. И я не успокоюсь, пока не перепишу их до конца, даже если для этого потребуется вся моя жизнь.       – Блядь, Рам, ради чего это все?       – Ради науки. Знание превыше всего. Благодаря ему человечество все еще живо...       Эти высокопарные бредни очень раздражают. Но еще больше раздражает молчаливый отказ. Сатана не любит, когда ему отказывают!       – Благодаря ему человечество скоро вымрет ко всем чертям! Или задохнется от смога, или утопит весь мир в собственном дерьме!       – Ты... правда так думаешь?       Тот же вопрос, только интонация другая. За внешним спокойствием натянутой струной звенит напряжение. Черные глаза на мгновение вспыхнули - и тут же погасли. Опасно! Это будоражит. Нет, не сейчас. Слишком рано.       – Да не то чтобы... – Сат неопределенно разводит руками, – Так, накипело.

***

      Тик-тик. Тик-так. Щелкают реле. Механическое сердце в руках истекает вязкой жидкостью, неровным агонизирующим светом пульсирует энергокристалл. Алишер опускает взгляд вниз и видит, что в его груди зияет огромная дыра. Из нее тоже сочится белое и вязкое.       «Это что же - конец? Я умру? Как же теперь, без сердца?»       – А оно у тебя было?       Алиш оборачивается на знакомый голос. В дверном проеме застыла высокая тень. Из темноты тянутся механические руки, пальцы подрагивают, как лапки умирающего насекомого.       – Папа! Не надо! Не на...       Хочется вскрикнуть, но звуки ржавыми шестеренками застревают в горле. Несколько минут он судорожно глотает воздух, чтобы отдышаться.       – Ты чего?.. - Прохладная ладонь ложится на плечо. – Что-то приснилось?       Сонный голос Рамона постепенно возвращает к реальности. Всего лишь кошмар. Как хорошо... Алиш поворачивается на бок и одной рукой притискивает парня к себе, впитывая живое тепло. Кожа у алхимика гладкая, теплая. Почти такая же приятная, как псведоплоть. С-сука... не думать. Или думать о чем-то хорошем. Например, о том, как началась эта ночь. О красивом смуглом теле, тонких пальцах, перебирающих волоски вокруг паха. Про упругие ягодицы и сладкие губы. От этих мыслей накаченное адреналином тело реагирует незамедлительно.       – М-м?       Кажется, Рамон все понял. Напряженный член, упершийся в бедро, красноречивее любых слов. Хорошая была идея, ночевать в госпитальном шатре. Пара купюр медику - и вопрос решен. Естественно, он догадался. Ну и нахер! Пусть все катится в ад, в самое пекло, на самое дно! Туда, где уж точно никто не помешает.       – Ты ненасытный...       У него такой завораживающий голос! Этот мурлыкающий акцент способен свести с ума. Выходец с дальних тропических островов. Интересно, что заставило его родителей переселиться из солнечного рая в обитель металла и смога? Разве ангел может жить в аду?..       На этом мысли обрываются, потому что темные жилистые руки настойчиво убеждают перевернуться на спину, скользят по плечам все ниже, горячее дыхание касается внутренней стороны бедра, мягкие губы обхватывают ствол... Оххх... Где ж он так научился-то? Все сознание концентрируется где-то в области паха, думать о чем-то уже не возможно. Только ощущать ритмичное скольжение, слышать старательное сопение любовника и собственное сбивающееся дыхание. Сердце бешено стучится об ребра, настоящее, живое сердце. Пальцы комкают грубоватую ткань пропахшего микстурой одеяла. К черту! Мир в голове взрывается, тело выгибается в сладком спазме. Накатившее следом облегчение похоже на морскую волну.       – Ну как, полегчало?       В голосе легкая усмешка. Алиш с неохотой разлепляет веки, видит над собой миндалевидные черные глаза и лукавую улыбку. Не-ет, ангелы так не улыбаются. Прямо от этой улыбки по подбородку стекает белое и вязкое. Где-то у дальней стены шатра отсчитывают время стационарные часы. Тик-тик. Тик-так...       Плевать. Сегодня Сатана будет спать спокойно. И пусть весь остальной ад подождет.

***

      В этот вечер Рамон задержался в лаборатории позже всех. В Артели не одобряли лишних расходов (генератор-то состоял на казенном счету), но очень поощряли личные алхимические изыскания, особенно среди подмастерьев. Чем больше студент тянется к знаниям, тем более профессиональный алхимик из него получится.       Скоро нагрянут заморозки и саперам придется разъезжаться по домам. Схваченный морозом грунт не предназначен для поисковых работ. Денег Сатана заработал достаточно, чтобы перекантоваться до середины зимы, а там подвернется что-нибудь. Если у человека есть руки - работа найдется. Но как быть с любовником? Захочет ли он и дальше поддерживать отношения? Об этом стоит поговорить до того, как сезон завершится. Нельзя допустить, чтобы их так глупо раскидало, такими красивыми и ласковыми мальчиками просто так не разбрасываются.       В палатке тем временем творилось что-то странное. Желтоватый электрический свет сначала пару раз моргнул, а потом и вовсе погас. Секунда, другая, где-то в глубине зародился белый огонек. Он все разрастался и рос, пока не превратил полотняный домик в сияющий рождественский фонарик. Откуда-то изнутри него прозвучал возглас Рамона, то ли испуганный, то ли удивленный. Похоже, пора спасать!       Недолго думая, Сат откинул полотняный полог и сразу же зажмурился, ослепленный слишком ярким светом.       – Отвернись! Ослепнешь! - Услышал он обеспокоенный голос Рамона и поспешил выполнить указание. И все равно перед глазами какое-то время хаотично плавали раздражающие синие пятна. По крайне мере, этот дурак живой, если разговаривает. Хрен знает, что он там удумал... Потусторонний белый свет, бьющий в спину, делал реальность какой-то нереальной. Вот, уже не так ярко, так намного лучше. А то устроил тут, понимаешь, светопреставление! Ладно сам уцелел!       – Можешь повернуться.       На фоне источника света силуэт Рамона тоже выглядел как-то потусторонне, да еще и в затемненных гоглах на пол-лица. Из них в разные стороны торчали зажимы, окуляры с разноцветными стеклами, что делало алхимика похожим то ли на механического жука, то ли на сломанного голема с выпотрошенной головой.       – Рам, что у тебя тут творится? - накинулся Сатана, - Я думал, ты лабу свою поджог! Чуть не обосрался!       – Ткань палатки пропитана антипожарным составом, она не горит. Ты что, не знал?       – Неа.       – Ладно, не существенно. Между прочим, я только что совершил большой шаг в алхимии! Синтезировал энергокристалл по записям Камертона! Он работает, Алиш, я это сделал!       – Поздравляю...       Их разделяли какие-то полтора метра. Рамон шагнул навстречу любовнику и внезапно схватился за форменный рукав, резко дернул, едва не повалив его на себя. Неожиданный поворот! Интересно, что же дальше будет? А алхимик в это время одной рукой стягивал с лица гоглы, а другой - штаны с Алиша. От мысли, что сейчас может кто-то зайти и застать их врасплох, в ушах зашумел адреналин. Рамон неожиданно сильным движением обхватил бывшего пилота под оголенную задницу и рывком усадил на алхимический стол, туда, где оставалось немного свободного места. В этот раз он был очень нетерпелив, резко закинул ноги Алишера себе на плечи, вошел почти без подготовки, тому оставалось лишь тихо охнуть. Справа от них, прикрытый ветошью, ровно светился энергокристалл. Сатана вцепился обеими руками за край стола, чтобы не свалиться от сильных, болезненных толчков, и все отчетливее понимал, что никакой Рамон не ангел. У ангела не может быть таких безумных глаз, пылающих, как черные уголья в жаровне. Не может ангел так властно сжимать объятья и трахать, словно берет свое по праву. Но так даже лучше. Они оба вышли из одного пламени, поэтому, как никто, смогут друг-друга понять.       В саперных войсках Сатана искал опасности - и не нашел. Если вокруг не гремят взрывы, пусть они будут хотя бы такими.