Знания и печали
5 ноября 2019 г., 11:55
Остаток дня Алишер пребывал в мрачном настроении. Разговоры о родственных связях здорово разбередили душу. Или как ее там, «психе»? Он дал себе слово, когда вернется домой, напроситься вместе с матерью на могилу отца. Ведь ни разу за всю жизнь не побывал... сначала мать не брала, опасаясь детских слез, а потом и Сат уже смысла не видел. Если уж древний алхимик смог принять сына в полностью механическом теле, то почему он, Алишер, не смог принять отца? И почему бравый военный пилот, сохранивший жизнь после страшной катастрофы, не нашел в себе сил наладить отношения? Мог бы хоть попытаться... У детей гибкий разум и короткая память, глядишь, привык бы. Многие военные носят протезы, с девками крутят, детей им делают и женятся потом. И живут. Наверное, именно этой слабости Алиш подспудно не смог простить отцу. С самого детства в его голове жил герой, но что-то внутри гаденько подначивало, что герои так не поступают. Не отворачиваются от родных, если по-настоящему их любят, даже если больно. На то и родные, чтобы поддержать.
«Лучше бы он и вправду тогда разбился или сгорел».
От этой мысли на какой-то миг стало невыносимо тошно. Больше не в силах вариться в собственных сомнениях, Сатана пошел к начальнику лагеря, напроситься хоть на какую-то работу. Досталась уборка лабораторий. Дело нехитрое, но долгое: рассортировать все ящики из-под реагентов, пустые отнести в другую палатку, полные сдвинуть так, чтобы можно было вымести мусор. Выскрести алхимические столы, сложить разобранные реторты в друге ящики, набитые соломой, так чтобы при транспортировке ничего не разбилось. До вечера Сат упахался так, что не смог толком ответить на приставания Рамона, чего с ним до сей поры не случалось. В кои веки спать хотелось больше, чем трахаться. Парень обиженно фыркнул и отвернулся к стене, а бывший пилот поймал себя на мысли, что даже голем отнесся бы к его состоянию с гораздо большим пониманием. «Понимаю ваши чувства». Блядь, вот все бы так умели! Может, и не было бы никаких войн, разбитых детских судеб и кошмарных снов.
***
– Сынок... Опять этот голос. Та же темная детская, тот же дверной проем. Только себя в этот раз Алишер видел взрослым, таким, как сейчас. То, что раньше казалось длинной зловещей тенью, стало обычным седеющим мужчиной, искалеченным, сломленным изнутри и снаружи. Левую часть лица исказила кривая грустная полуулыбка, на правой, железной, откуда-то сбоку поблескивал дрожащий блик, как от погребальной свечи. – Пап, почему? Почему ты меня бросил? Отец молчал. Его электрический глаз слабо мерцал в полутьме, и, казалось, смотрел так же печально. – Пап, я не могу тебя простить! Понимаешь, не могу! – Люди бывают сильнее, чем о себе думают. И слабее, чем от них этого ждут. Голос Эра раздался откуда-то из-за спины. Алишер сразу его узнал. Тр-рк. Тик-тик. Тяжелая белая рука с металлическими кончиками пальцев легла на его плечо. Повернув голову, Алиш увидел знакомую вязь гравировки. От этого почему-то стало спокойно. Он больше не был один в этой комнате.***
– Представляешь, чтобы было бы, пойди история иначе? Сатана не очень любил философские разговоры, каждый раз чувствовал себя дураком, особенно на фоне алхимика, который, даже будучи подмастерьем, за несколько лет учебы узнал намного больше, чем бывший пилот за всю свою жизнь. – В смы-ысле? - вяло поинтересовался Сат, по привычке пряча растерянность под развязностью. – Например, Если бы, власть в стране захватила Инквизиция? Если бы у нее получилось? Кажется, Рамон больше не обижался. Они повадились спать вдвоем в лаборатории, оба перетащили туда свои походные постели. Весь лагерь уже давно догадался, поэтому не удивился никто, только Тяжеловоз сперва неодобрительно косился, хоть ни слова и не сказал, будучи наслышан о пилотах и их повадках. Алхимик любовно перебирал свои записи, расправлял погнутые уголки тетрадей, глядя на них с такой нежностью, которой Сатана и в свой адрес никогда не видел. Хоть сцену ревности устраивай! Конечно, ничего такого устраивать он не стал, уж лучше поддержать разговор. Может, и за умного сойдет. – Тогда религиозных людей было бы намного больше, чем образованных. Инквизиция же, вроде, пыталась объявить алхимию вне закона? – Пыталась, да, - кивнул Рамон, - Хорошо, что правительство встало на сторону науки, она куда важнее для процветания страны. Без алхимии не было бы ни боевых дирижаблей, ни пароходов... – И колоний бы не было! - поддакнул Сат. Рамон как-то недобро на него посмотрел, на мгновение в черных глазах молнией сверкнула неприкрытая злоба. Или показалось? Через мгновение парень, как и в чем не бывало, продолжил перелистывать желтоватые страницы. – Вот скажи, Рам, ты чай любишь? – Угу... – Тогда пошли выпьем по чашечке, согреемся. Сатана почему-то не решился продолжить разговор о колониях, без которых чая не было бы тоже. Он сообразил, что это был правильный выбор, когда поймал новый взгляд - игривый и многообещающий. – Я бы предпочел что-то... погорячее. Вчера ты смог отвертеться, сегодня уже не выйдет! Таким тоном это было сказано, что Сат понял: сегодня он опять снизу. Экстремального секса не получилось. Смуглые руки уже не так хищно впивались в плечи, не было таких же яростных толчков. Скорее всего, тогда алхимик был слишком опьянен своим успехом. Он даже замер на короткое время, давая любовнику привыкнуть, двигаться начал медленно и осторожно, словно извиняясь за прошлый раз. Сат чувствовал затылком его дыхание, и натужно соображал, как все это понимать, пока влажный язык, скользнувший между лопаток, не сбил дыхание, а вместе с ним и поток мыслей. – Ты напоминаешь мне боевой дирижабль... – Такой же тупой и пузатый? - фыркнул бывший пилот. – Такой же красивый и смертоносный. – Я сам никогда не убивал, только бомбами. В лаборатории пахло сексом, влажностью и химикатами. Смятый в порыве страсти спальный мешок неудобно скомкался где-то под боком, шевелиться совершенно не хотелось. Рамон лениво перебирал пальцами отросшие каштановые патлы Алишера, такой теплый, близкий. – Знаешь, о чем я мечтаю? До сей поры между любовниками не было откровенных разговоров. Сат надеялся, что их никогда не будет, этот внезапный вопрос вызвал лишь легкое раздражение. Слишком хорошо, чтобы портить себе настроение. – О чем? – Собрать полную схему. – Чего? – Дирижабля. – Зачем тебе? – Сам подумай, разве они не восхитительны? Тут уж крыть было нечем. В груди ощутимо кольнуло тоской. Обломки "Молнии", должно быть, сейчас гниют где-то на морском дне. – Я уже почти закончил, искал в разных источниках, осталось несколько деталей. Ты мне поможешь? – Так я весь чертеж не помню, знаешь, сколько там всего? Только устройство кабины и спускового механизма бомбохранилища, и то примерно. – То, что надо! - просиял алхимик, - Именно этих подробностей мне не хватает! Ты лучший. – Мгм-м? Долгий и страстный поцелуй в который раз вышиб из головы все мысли. Сатана так и не успел вспомнить, что чертежи боевой техники проходят под грифом "Особо секретно".***
Поисковый сезон близился к завершению, у скорпионов-копателей уже не хватало мощности разгребать заледенелую почву. Лагерь готовился к отъезду, половину оборудования уже упаковали по ящикам, первая партия мобилей с грузом отбыла на основную базу. В ожидании следующей погрузки работники слонялись без дела. После хорошего секса Сатана пребывал в приподнятом настроении, которое не смогли испортить ни промозглая морось, ни пронизывающий северный ветер. А вот жрать хотелось очень! Насвистывая незамысловатый мотивчик, он направился в кухню, в надежде перехватить что-нибудь оставшееся после обеда. Рядом с кухней обнаружился Эр, то ли наблюдал за отдыхающими работниками, то ли что-то другое рассматривал. Голем коротко кивнул на приветствие и совсем по человечески протянул ладонь для рукопожатия, как старый знакомый. – Можно посмотреть? – Конечно. Алиш осторожно потрогал пальцем тонкую вязь гравировки, и, осмелев, провел по ладони, покрытой псевдоплотью. Она была такой же шелковой на ощупь, как... стоп. Хватит об этом. – Ты что-нибудь чувствуешь? – Не так, как люди. Я вижу, что ты ко мне прикасаешься, мой мозг помнит, что такое тактильные ощущения и сам достраивает их, хотя псевдоплоть не чувствительна. – Хочешь сказать, ты как бы придумываешь, что именно чувствуешь? – Можно и так сказать. Разум не любит пустоты. Если ему чего-то не хватает, придумает сам. У всего есть две стороны, два пути: узнать, как есть, или дать волю воображению. – Например? – Сплетни. - Коротко ответил голем. И поймав недоумевающий взгляд собеседника, пояснил. – Некая пожилая леди видит, что ее соседка поздним вечером выходит из дома. Ей ужасно любопытно, куда именно, но спросить напрямую означает нарушить правила хорошего тона. Выйти и проследить - тем более глупость, да и не солидно. И разум пожилой леди начинает строить версии. – Представляю, что она там настроит... – Обычно так и получается. Додуманное очень редко совпадает с реальностью. Тем не менее, многие люди довольствуются собственной картиной происходящего. Это намного проще, чем узнавать и осмысливать факты. – Но ведь не все люди – пожилые леди? – Есть вещи, в которых все устроены одинаково, дело только в степени. Вот тут Алишер крепко задумался. Героический образ отца, поддерживаемый пылким детским воображением, тоже совершенно не совпадал. Настоящее осталось только в кошмарных снах, и, если бы не эти сны, правды он так и не узнал бы. Может, было бы лучше не знать ее никогда? – Кажется, я знаю еще один пример... Электрический взгляд голема стал заинтересованным: – Что же это? – Это религия. До появления науки людям было интересно, откуда они взялись, как устроен мир, вот и придумали себе Бога, сотворившего мир за семь дней. Мне мать в детстве иногда Библию читала, запомнил кое-то. Они еще долго говорили, и разговор бы продолжился, если бы их не окликнул командующий по лагерю. Оказывается, философские разговоры бывают весьма интересными. Этим же вечером Сатана зашел к алхимикам и попросил у них книгу, чтобы в следующей дискуссии не ударить в грязь лицом. Выбор пал на «Философский трактат о происхождении человека» некоего Алишера Кроу, якобы умевшего разговаривать с высшими силами и толковать судьбу по звездам. Почему-то показалось, что читать размышления человека с похожим именем будет хоть немного понятнее.
