До конца четверти

Уснуть Слава и не надеялся. Пережитые волнения, жирные бутерброды с крепким чаем на ночь и сопящий в опасной близости Димка – всё это безмятежному сну явно не способствовало. Однако, видимо, стресс и привёл к тому, что Самарина вырубило, едва он коснулся головой подушки. Спал, правда, неглубоко и неспокойно: раз за разом проваливался, словно во внезапные ямы на ровном пути, в короткие эпизоды «того самого» памятного сновидения – о нападении и спасении. В очередное короткое пробуждение Слава осознал, что он не дома, увидев туманно-молочный свет из окна, не прикрытого шторами. Вспомнил, что никуда торопиться не надо: в десятом классе его уроки не стояли в субботнем расписании, а у пятиклашек занятия отменили из-за городского праздника. Того самого, для участия в котором мама девочки Даши привела и закрыла в гараже злополучную лошадь. Самарин лениво потянулся. Ощутил, что в кровати стало как-то слишком просторно. Значит, Димка поднялся ни свет ни заря. Защекотал ноздри долетевший из кухни сладкий с примесью ванили запах жареного теста. То есть… обещанные блинчики не шутка, Димка действительно их готовит? Ничего себе!.. Помечтать о том, что когда-нибудь Коврижных станет кормить сытным завтраком не попавшего в неприятную историю преподавателя, а любимого человека после жаркой ночи и в предвкушении приятного выходного на двоих, было весьма заманчиво. И так удачно на роль воображаемого Димкиного партнёра подходил сам Слава! В собственных фантазиях, да… На самом деле он с неизбежной грустью осознавал, что сильный и заботливый красавец-спортсмен – не для него. Кажущееся «ухаживание» со стороны парня – всего лишь попытка извиниться за прежнюю травлю новичка-учителя. Ну, не могут быть те издевательства аналогом детского «дёрганья за косички»! Нет, переменчивое поведение мальчишки за признак его влюблённости в своего учителя принимать не следует. Слишком легко поверить в это. И так больно будет потом разочаровываться! И вообще… ну, какой из Димки гей! Такому, как он, должны девчонки нравиться. Та же Даша… О симпатичной брюнетке Слава думал с трудно скрываемым раздражением. Внушал себе: нельзя так, она всего лишь подросток; теоретически могла бы быть и его ученицей. Однако так и не мог заставить себя не воспринимать девчонку как соперницу; не ревновать. Сладкой выпечкой с кухни тянуло всё более явственно. Слава протёр глаза, нашарил очки под подушкой, сел на постели, откинув одеяло… да так и застыл в неловкой позе. Того, что он увидел, не ожидал никак. На Самарина смотрели сразу несколько пар внимательных глаз. На полу на корточках сидел крепко сбитый пухлощёкий мальчуган в обнимку с рыжей кудлатой собакой. Оба – и ребёнок, и пёс – рассматривали расположившегося на кровати незнакомца. В дверях замерли в замешательстве подросток на вид чуть моложе Димы, но явно старше мальца с собакой, и крупных форм и размеров молодая женщина. Слава инстинктивно снова прикрылся одеялом. Потом сообразил, насколько странным и необязательным был этот жест. Он же в пижаме! – Доброе утро, – пробормотал Самарин, обращаясь ко всем гостям сразу. Неожиданно, однако… Но, наверное, появление этих людей в этой квартире было более закономерным, чем присутствие самого Славы. В удивлённых лицах всех троих просматривались знакомые черты, присущие, видимо, всему семейному клану Коврижных. – Вы кто? – поинтересовался самый младший, придержав зашевелившегося пса за ошейник. – Вячеслав Игоревич, – от растерянности официально представился Слава. – Это учитель по русскому, – дурашливо хихикнув, сообщил парнишка у двери своей… да, наверное, сестре – для матери ребят дамочка выглядела слишком юной. – А я ещё думаю: на кого чувак похож… – Димыч! – заорала та в дверной проём. – Изврат малолетний, парней тебе мало – уже на учителей кидаешься! Слава усилием воли попытался поднять на место отвисшую челюсть. – Симка, ты дура! – откликнулись из кухни. – Симка, Дим-Димыч – филиал «Фиксиков» какой-то, – себе под нос пробурчал Самарин, припомнив мультик, несколько серий которого просмотрел, готовясь к урокам в пятых классах, – Кто из них, интересно, Нолик? – Нолик – вот, – младший пацан потрепал по лопухастым ушам собаку. Пёсель, почувствовав, что за ошейник его больше не держат, ринулся туда, куда, видимо, мечтал попасть с момента прибытия, – на расправленную постель. Упёрся передними мохнатыми лапами в Славины бёдра и горячим мокрым языком лизнул учителя в нос. – Ноль, ты чего творишь! – завопил пацан. – Не бойтесь, он не кусается, – произнесла Сима коронную фразу всех любителей выгуливать собак без намордника. – Что вы, всё в порядке, – поправляя сбитые очки и вытирая обслюнявленное лицо краем наволочки, отозвался Слава. – У вас милый пёс, Серафима. – Я не Серафима, – фыркнула она. Слава растерялся. От какого же ещё имени можно образовать такое сокращение? Его филологический опыт давал сбой. – Симона она, – сообщил заглянувший в комнату через плечо сестры раскрасневшийся от кухонной работы Дима. – Там… у меня готово всё, двигайте на кухню. И… вы… Вячеслав Игоревич, умывайтесь и тоже проходите. Приготовленную Димой вкусноту умяли в один присест. Неудивительно – парень всё же на двоих рассчитывал, а тут пятеро едоков. Шестеро даже – Нолику тоже кинули блинчик. – У него заворот кишок не случится от горячего теста? – обеспокоилась Сима. – Да ладно, он у нас всё хомячит, что не приколочено, – хмыкнул мелкий. – А то, что приколочено, – отгрызает, – дополнил тот мальчишка, что постарше. Братьев звали, как из разговоров уяснил себе Слава, Федя и Миша. Его удивило, что старшие дети в этой семье носят «импортные» имена (кроме Симоны, имелась ещё Эмма), а младших назвали ближе к старорусской традиции. Дмитрий, находившийся посередине этой пёстрой ленты, воспринимался как-то нейтрально, усреднено. Хотя… тоже ведь старинное имя – князья его носили, царевичи. – Мамка нас с Эмкой по героиням сериала назвала, – со смехом разъяснила Сима. – Думала, такими же красотками вырастем – а нет, получились две толстые булки. – Вы на себя наговариваете, Симона, – сунулся с вежливым комплиментом Слава. – Думаю, и ваша сестра не менее очаровательная леди, чем вы. Младшие Коврижных при слове «леди» дурашливо фыркнули, а Сима, заалев щеками то ли от горячего чая, то ли и впрямь от смущения, замахала пухлыми ладошками: – Да ну, скажете… В кого нам ледями-то быть… С ударением на второй слог слово прозвучало… по меньшей мере, странно. Слава деликатно уткнулся носом в кружку, скрывая смешок. Дима, спасая ситуацию, принялся красочно расписывать, в честь каких героев и полководцев земли русской окрестил каждого из братишек Коврижных их патриотичный батя. Мелкий Федька – как раз к слову пришлось – похвастал, что его, тёзку адмирала Ушакова, взяли в театрализованное шествие изображать юнгу. – Мне тельняшку дадут, и я на мачту полезу, – гордо сообщил он. – Они там корабль с парусами из машины сделали. – Не замёрзнешь в тельняшке? – запереживал Слава. О чём эти организаторы праздников думают! Простудят детей из-за своих торжеств, мало им пандемии… – Она большущая, на куртку налезет. Я прослежу, – успокоила Сима, планировавшая быть в числе волонтёров на празднике. – А вы пойдёте на площадь? – обратившись к Славе, поинтересовался молчавший до этого Миша. – Ага, мы как раз обещали Дашке с лошадью помочь, – за обоих торопливо ответил Дима. Слава напрягся. Он-то ничего никому не обещал, по какому праву мальчишка что-то за него решает!