До конца четверти

Дима ещё долго болтал в прихожей с братьями и Симой, тискал собаку, а потом вернулся на кухню убрать посуду после стихийного семейного завтрака. Слава тем временем отправился в комнату, чтобы переодеться. Всё отлично отстиралось и успело высохнуть, даже куртка не была, вопреки его опасениям, влажной – Дима развесил её на горячей батарее. Самарин обратил внимание на письменный стол школьника – вчера не удосужился внимательно рассмотреть его, а зря. Рабочее место ученика выглядело на редкость аккуратным. Посередине стоял небольшой старенький нетбук, подключенный к роутеру, ручки и фломастеры торчали из картонного «ведёрка», в каких продают в кинотеатре попкорн, а книги были сложены в ровные стопки, школьные учебники отдельно от детективов в аляповатых обложках. Сверху лежала неподписанная тетрадь, Слава машинально приоткрыл её и выхватил цепким учительским взглядом знакомую цитату: «Почему люди не летают, как птицы…» Так, что это – сочинение по «Грозе» Островского? Он пролистал тетрадь, обнаружил в ней ещё и письменную работу по следующей теме – Тургенев, «Записки охотника». Выходит, парень не бездельничает, выполняет все домашние задания по литературе, но… почему-то не сдаёт их. Странно… Дверь открылась, и Слава, воровато озираясь, сунул свёрнутую тетрадь во внутренний карман куртки. Предполагал, что войдёт Дима, но это оказался Миша, его брат. Значит, не ушёл с другими или вернулся. Зачем? Мальчишка, пошарив глазами по комнате, подхватил метало-тканевый квадрат, в который превратилась собранная раскладушка. Объяснил, состроив на пухлогубом лице ядовито-вежливую улыбку: – Батя глянет, чё тут ремонтировать. В голове у Славы промелькнула шальная мысль: Возможно, и поломка была мнимой. Не подстроил ли Димочка «аварию» с неблагородной целью уложить гостя в собственную постель? Да ну, ерунда какая! Может, тогда и его падение у гаражей тоже Коврижных подстроил? Или следил за учителем, ожидая, что с ним обязательно что-либо произойдёт, а он, верный рыцарь, тут как тут – придёт на помощь. Нет, бред же! Слава мотнул головой, разгоняя эти шкодные мыслишки. Не надо выдавать желаемое за действительное и подозревать ребёнка (ребёнка же, хоть ему и восемнадцать, школьника!) чёрт знает в чём. То, что подросток старательно выполняет домашние задания, но упорно не сдаёт их, может означать что угодно, не обязательно его интерес к преподавателю… не как к преподавателю. А оговорка старшей сестры о том, что Димке «парней мало»… Слава про себя отметил эти слова, но не стал развивать тему при младших Коврижных. Вполне возможно, это действительно была оговорка или какая-то семейная шутка, а он себе насочинял всякого. Очень уж не хотелось Самарину думать про каких-то там гипотетических Димкиных парней. Впрочем, и про вполне реальную девушку Дашу – тоже. Выйдя из подъезда, Слава вслед за Димой двинулся вроде бы знакомой, но совершенно не узнаваемой при свете дня дорогой к тем гаражам, где с ним произошла маленькая ночная неприятность. Даша и моложавая женщина в тёплом спортивном костюме – видимо, мама девушки – уже ждали их. И лошадь ждала. Красивое мощное животное напоминало отлитую из меди статуэтку, стоя поначалу неподвижно. Выглянувшее из-за низких хмурых туч робкое осеннее солнышко бросило горсть весёлых искр на волнистую лошадиную гриву. Коняшка переступила копытами, мотнула мордой – в движении она показалась Славе ещё более привлекательной. Он любовался красавицей Майкой издали, а та косила на него большим прекрасным глазом. Лиловым, как слива, – не соврал автор старой песенки! Честно говоря, вся Славина помощь возившимся со сбруей и ярко-зелёной изукрашенной розочками повозкой Диме, Даше и Дашиной матери (она представилась Натальей, без отчества) заключалась в том, чтобы стоять в сторонке и не путаться под ногами. Они и втроём прекрасно справлялись. Точнее, справлялась практически одна Наталья, молодёжь же больше дурачилась. Странно, но Славу чем дальше, тем всё меньше раздражало хихиканье Даши, пытавшейся повиснуть на шее деликатно отпихивавшего её Димки. Подумалось вдруг, что мог бы воспринимать девчонку без всякой ревности, будто она ещё одна его сестрёнка. Мечтательно наблюдая, Слава отметил, что эти двое смотрятся вместе на удивление гармонично. Особенно на фоне ярко-рыжей лошади и качающихся на ветках последних кленовых листьев, почти таких же, как она, звонко-медных. Был бы художником – написал бы такую картину. Осенний пейзаж с мальчиком, девочкой и лошадью. А вот сфотографировать эту идиллию на телефон ему даже в голову не пришло. То есть, пришло, но… решил не осуществлять. Громоздкие гаражи на заднем плане и грязь под ногами напрочь убивали романтику. – Да вы не бойтесь, Вячеслав Игоревич, – по-своему поняла его отстранённость Даша. – Погладьте её. Самарин подошёл ближе. Лошади же не страшные – уговаривал себя он. С детства Слава остерегался крупных животных, однако утренний опыт знакомства с лохматым Ноликом прошёл успешно. А лошадка – это даже не собака, она же не… Самарин провёл ладонью по гладкой шее животного, запустил пальцы в густую гриву. Майка, подмигивая сливовым глазом, повернула голову – и ухватила зубами его за плечо. Конечно, через куртку было не очень больно, но всё же ощутимо. И неприятно. А главное – неожиданно. Слава дёрнулся и взвыл. Наталья среагировала моментально – хлёстко ударила Майку ладонью по крупу: – Хулиганка! Ой, вы её простите… Так-то она у нас девочка спокойная и добрая, не знаю уж, что на неё нашло. – Наверное, я ей не понравился, – предположил Слава, вспоминая ночное приключение. Он читал, что животные чутки и памятливы. Может быть, лошадь узнала нарушителя её покоя по звуку шагов или по запаху и решила отомстить? – Или наоборот – вкусным показались? – поправляя обслюнявленный животным воротник Славиной куртки, весело оскалился Дима. – Эх, только постирали!.. – А с каким порошком, не с «морозной свежестью»? – подскочила с вопросом Даша. – Типа того, – признался Дима. – Ясненько! Она такое обожает. Дружно посмеялись. Слава пошевелил рукой, убеждаясь сам и убеждая других, что ему совсем не больно. Наталья вдруг посмотрела на часы и воскликнула: – Опаздываем! Сейчас начнётся! Она торопливо загнала дочь, Диму и Славу внутрь повозки, сама же устроилась на козлах. Поехали! Праздник в городе обычно проходил в конце мая, но в этом году из-за пандемии его откладывали несколько раз и, наконец, решили провести в предпоследнюю субботу октября. Ведущие на площади бойко выкрикивали в микрофон поздравления с Днём народного единства, что показалось Славе странным, ведь до государственного праздника оставалось больше недели. А до конца первой учебной четверти – и того меньше. В старших классах итоговые оценки выставлялись только за полугодие, однако отчёт у Вячеслава Игоревича директриса требовала, а педагога беспокоило то, что у десятиклассника Дмитрия Коврижных в электронном журнале по предмету «литература» – ни одной отметки. Ничего, теперь они появятся! Слава сквозь куртку пощупал припрятанную тетрадь с сочинениями. Осознание, что утащил вещь без спросу, неприятно царапнуло, но он успокоил себя: проверит и вернёт. А записей, не относящихся к творчеству Островского и Тургенева (они занимали, как учитель успел заметить, последние несколько страниц), вообще читать не будет. Хотя было страшно интересно, о чём же пишет Димка, что у него там за размышления… На площади пассажиры покинули повозку. Даша сменила на козлах мать, и рыжая Майка покатила по кругу шумную стайку дошколят и явно принявшего с утра граммов сто веселящего напитка их дедушку. Наталья углядела в толпе подругу и устремилась к ней. Слава и Дима остались вдвоём. Нет, нельзя сказать, что прямо уж так вдвоём, конечно. Вокруг были люди, взрослые и дети, жители города, собравшиеся на торжество. Только им, жаждущим общения после долгого ковидного перерыва, совершенно не было никакого дела до учителя и ученика, стоявших рядом. В конце концов, не за руки же они держались. Да хоть бы и за руки – ничего такого, пусть. Тут много кто в обнимку шёл или стоял, невзирая на строгий запрет нарушать социальную дистанцию. Даже малознакомые люди радостно бросались друг к другу – просто так, от полноты чувств. А одна компания взялась кружить хороводом, не дожидаясь новогодней ёлки. Этакое счастье вдруг нахлынуло с примесью развесёлой сумасшедшинки. И Славу настигла бестревожная умиротворённость, давно подобного с ним не случалось. Подумалось вдруг: да так и надо, всё в жизни течёт хорошо и правильно, и все вокруг братья… Ну, разве что некоторые – немного сёстры, да и шут бы с ними. Хотелось ему взаимоисключающих вещей – затеряться среди людей и одновременно показать всей этой праздничной толпе, что он… что они… Ох, нет – лучше уж никому и ничего не демонстрировать! – Вячеслав Игоревич, хотите мороженку? Пока Слава пребывал в задумчивом состоянии, Дима успел раздобыть где-то пару бело-сине-серебристых брикетов. – Не стоило, – неодобрительно качнул головой педагог. – С едой инфекцию подцепить – раз плюнуть. – Да что такого, это ведь не шашлык, оно в упаковке, – Дима зубами разорвал фольгу на своей порции и с аппетитом вгрызся в ледяное лакомство. – Ладно, уговорил, – согласился Слава и протянул руку за угощением, рассеянно наблюдая, как Димка слизывает со своих влажно блестящих тёмно-розовых губ белый подтаявший пломбир.