До конца четверти

– Славочка! – постучала в дверь комнаты маман. – Будь джентльменом: отвлекись от своих дел, проводи гостью. Самарин захлопнул Димкину тетрадь и положил её в стопку других. Вышел в прихожую, окинул взглядом крепкую спортивную фигуру Олеси. Покосился на своё бледное отражение в зеркале. Резонно заметил: – А где тот джентльмен, что меня потом проводит? Дамы переглянулись и вежливо посмеялись. А Слава подумал, что он ведь даже не пошутил. Всерьёз опасался пробираться по тёмным улицам в одиночку. Давно подметил: неприятности за ним ходят по три. Две практически подряд случились, ещё одной не миновать. Да, суеверен он до неприличия и труслив до жути. И вовсе не намерен кому-либо доказывать обратное. Но вот парадокс – чтобы признаться в собственной трусости, довольно смелым надо быть. Сложно как всё… – Славочка!.. Он оделся и, непроизвольно шаркая подошвами (как в детстве, когда не хотелось куда-либо идти, а маман настаивала) отправился с Олесей на вечернюю улицу, где наверняка бродили пьяные компании, жаждавшие привязаться развлечения или наживы ради к одинокому прохожему. – Вячеслав, вы ведь можете переночевать у меня, – предложила Олеся, заметив, как он опасливо озирается по сторонам. Вот так сразу, да? Не дежурное «попьём чайку», а решительное предложение… подушки и пледа. – Это было бы неудобно, – пробормотал Слава. – А что тут такого? – искренне удивилась девушка. – Мы оба взрослые люди. Вот если бы кого-то из нас застукали в постели с учеником или ученицей, тогда-а… Самарин отшатнулся от Олеся, резко распрямив руку, которой деликатно поддерживал её под локоть. Чёрт! Она что – знает?! Дальше шли в молчании. Только у самого подъезда Олеся, выискивая в сумке связку ключей, проговорила: – Спасибо, что проводили, Вячеслав. И, чуть наклонившись к нему, быстро и коротко клюнула губами в захолодевшую на зябком воздухе осеннего вечера щёку. – До понедельника, Олеся. Увидимся в школе. Слава провёл ладонью по лицу, стирая невидимый след губной помады. Или его коллега не пользовалась косметикой? Не обратил внимания. Вечерняя чернильная темнота постепенно заполняла малоосвещённые улицы, а вместе с ней разливалась вокруг нереальная жуть. Добраться до дома и не попасть в страшную, неприятную. Или попросту глупую историю – это казалось теперь уже чрезвычайно сложным. Третье приключение… Ох, не миновать его! Лучше не думать ни о чём таком, но… расслабишься, а оно – р-раз!.. Тёмно-синяя ауди затормозила рядом, когда Слава собирался ступить на полосатую дорожку для пешеходов. Тонированное стекло сдвинулось, Самарин бросил взгляд на водителя и узрел знакомый носатый профиль. – Нашлась пропажа нежданно-негаданно, – усмехнулся «индейский вождь». – Почему на звонки не отвечал, бродяга? Садись – покатаемся, поговорим. – Не о чем, Андрей, – осипшим от волнения голосом вымолвил Слава. – Прямо уж так и не о чем? – хмыкнул бывший. – Прежде темы находились. – Что было, то прошло, – вздохнул Самарин. – Прекращай! – нетерпеливо хлопнул ладонью по рулю Андрей. – Ломаешься, как барышня. Садись в машину, кому сказал! – Никуда я с тобой не поеду, – Славу охватила нервная дрожь. С одной стороны, казалось бы, вот оно, спасение от внезапных неприятностей, отличный провожатый, ещё и на колёсах, с комфортом до подъезда доставит. А с другой… Андрей сам был тем ещё ночным кошмаром. Неизвестно, чего ожидать от этого человека. – Да ладно, поедем, – поняв, что жёсткий тон пугает собеседника, «индеец» заговорил мягче и доброжелательней. – Посидим где-нибудь, выпьем, отметим праздник. – Тебе нельзя пить, ты за рулём. – Но тебе-то можно! – И мне нежелательно. Если помнишь, у меня на алкоголь неадекватная реакция. – Каждый раз, что ли… такое? – Не знаю, – смутился Слава. – После того случая я со спиртным не экспериментировал. – Серьёзно? – хохотнул Андрей. – С того раза в завязке? Трезвенник-язвенник? – Не то чтобы совсем, – замялся учитель. – Но стараюсь обходиться минимальными дозами. – Так и давай… по минимальной. Или тебя кто-нибудь дома ждёт? – Ждёт, – честно признался Слава. – Маман. – Ну, ты даёшь! – расхохотался Андрей. – Время идёт, ничто не меняется. Славка, ты всё такой же маменькин сынок! Пора исправить это. – Андрей, перестань. Знаешь что? Я сяду к тебе в машину, если пообещаешь, что довезёшь до подъезда. И всё. У меня работы выше головы, честно. – Так воскресенье завтра, какая работа! – Обыкновенная, учительская – тетради проверять. – Тетради? – недоверчиво переспросил он. – Бродяга, ты реально в школе преподаёшь? Сеешь разумное, доброе, вечное, как завещал великий кто-то там? – Некрасов. – Что?.. – Про разумное, доброе Некрасов написал. – Да? А я думал, он только про этого… деда с яйцами… зайцами, то есть. Славу начал уже утомлять этот бестолковый разговор. А ведь когда-то Андрей ему нравился. Теперь же то, что тот постоянно над ним посмеивался, не принимал его всерьёз просто раздражало. Невольно сравнил его с Димой, сравнение получилось совсем не в пользу бывшего. Школьник Коврижных, несмотря на юный возраст, по манере поведения казался не в пример взрослее беспрестанно ухмыляющегося «индейца». Странно, раньше Андрей воспринимался совсем другим – суровым, чуть мрачноватым, загадочным. Что-то с ним не так. Похоже, он слегка пьян. Или даже не слегка… Нет, не следует садиться в машину, если водитель под хмельком. – Андрей, всего хорошего. Я пойду, пожалуй. – Куда? Стой! «Индеец» выскочил из автомобиля, ухватил замешкавшегося Славу за воротник многострадальной куртки и запихнул в салон. Самарин попытался сопротивляться. Вышло слабо и как-то неубедительно. Смирившись с неизбежным, он вздохнул и устроился поудобнее. Ауди рванула с места. Слава посмотрел в окно и углядел на тротуаре смутно знакомую фигуру. Дима? Не может быть, показалось. …Телефоны зазвонили у обоих почти одновременно. Пока Слава дрожащим голосом врал маман, что едет на такси и скоро будет дома, Андрей что-то объяснял неведомому собеседнику. Потом обернулся к Самарину, в растерянности вертящему в руках замолчавшую трубку: – Прости, бродяга, мои планы изменились. Нарисовались кое-какие перспективы, так что… В другой раз, лады? Я позвоню, трубку не бросай! Славе, едва настроившемуся на общение с так внезапно возвратившимся в его одинокую жизнь Андреем, снова сделалось не по себе. Высадили его, как оказалось, в малознакомом микрорайоне. Подвёз, называется! Слава тяжко вздохнул, осознавая: если он решит сейчас вызвать такси, то вряд ли сумеет объяснить, по какому адресу ждёт машину. Высокие дома громоздились одинаковыми серыми рядами, ни на одном из них не висело хоть какой-нибудь заметной таблички с названием улицы. И прохожих не было, не у кого спросить. Из одного переулка доносились хриплые громкие голоса, девичье повизгивание и грубоватый мужской смех. Подойти к этим продолжающим бурно отмечать праздник людям с идиотским вопросом о собственном местонахождении он не решился. Засунул озябшие руки в карманы куртки и пошагал вдоль по улице, посматривая на дорогу. Наверняка здесь ходили автобусы. Ещё бы понять, в какую сторону он движется, – к центру города или, наоборот, от центра. Встретил бы Слава сейчас Диму Коврижных – нисколько бы не удивился: успел привыкнуть, что парень, как ангел хранитель, появляется в нужный момент в нужном месте. Но нет – чудес не бывает. Неприятности ходят по три, однако волшебное от них избавление в эту закономерность не включено, как ни жаль. Слава брёл устало, загребая ботинками нападавшие с деревьев бурые листья, и злился на всех по очереди. На Олесю, которая могла бы не строить из себя нежную принцессу и сразу отказаться от бесполезного провожания, тогда бы ему и из тёплой комнаты выходить не пришлось. Андрея, что завёз его в неведомые дали и бросил, совершенно не подумав, как ему домой добираться. И на… ох, нет – а на Димку-то за что? Не обязан Коврижных подобно светлому рыцарю-избавителю появляться в самый волнительный момент и спасать Славу от всех напастей. Даже если и впрямь мальчишка ходит за ним везде… Так, стоп… «Ходить везде, оберегать…» – писал Дима в тетради. Не о нём, не о Славе ли? Слишком уж это похоже на правду. Смущало учителя лишь восхищение парня внешностью предмета своей симпатии. Ну, какой из Вячеслава Самарина эльф! Глупости… И всё же приятно было думать, будто существует некая взаимосвязь. Только вот… Если не померещилось Славе, если Дима действительно наблюдал за тем, как тот садился к Андрею в машину, он вполне мог решить, что Самарин делает это добровольно. Эх… Возмутись он, начни всерьёз сопротивляться, попробуй вырваться, убежать – и Дима помог бы. А он, трус и дурак, позволил мужчине увезти себя. И вот результат – рядом ни Андрея, ни Димки… ни даже Олеси. Только маман, не переставая, названивает, а Слава даже не решается ответить ей. Что он скажет? Рядом затормозила маршрутка, высадив грузную женщину с двумя объёмными сумками. Слава бросился к не успевшей закрыться двери.