disasterology

27 ноября, пятница Сегодня у них была ночёвка. Когда-то давно они договорились каждый месяц устраивать посиделки с пивом, едой навынос и видеоиграми и с тех пор ни разу не нарушили уговор, но эта единственная стабильная вещь в жизни Мидории, обычно заземляющая его тревогу, сейчас почему-то не приносила удовлетворения так, как раньше. Изуку сидит на диване, втиснутый где-то между паникующей Момо, упорно пытающейся разобраться с управлением, и Очако, которая увлечённо высунула свой язык, пока перебирала пальцами на контроллере. Он напрягается, когда Яойрозу случайно касается его локтем, следит за каждым движением Урараки, выискивает в их действиях хоть малейший намёк на неприязнь и не находит ни единого подтверждения своим опасениям. Подруги совсем на него не злятся и ведут себя как обычно, несмотря на то, каким идиотом он был в последнее время. Слева от них на кресле находится Иида и, как и все, очень старается вести свою машину в гонке на выживание. — Тенья, ну он же был прямо перед тобой! — кричит Яойрозу, когда тот в очередной раз сбивает какой-то бак. — Я играю в первый раз и всё равно вожу лучше тебя. — По-моему, эта игра как раз и создана, чтобы забивать на правила, — цокает Тенья и, вероятно, специально заезжает на бордюр. — Вообще-то у меня одного из этой комнаты есть водительское удостоверение. — Уу, Иида нарушает! — дразнит Очако, отрываясь от экрана Изуку издаёт короткий смешок и делает глоток из кружки с жирафами. Его друзья становились такими забавно возбужденными, когда играли. Он же был самым тихим на таких вечерах, потому что все пьянели и начинали веселиться, а он… Он почему-то хотел только грустить. Возможно, система дала на нём сбой. — Чёрт! — ругается Яойрозу, когда её машина врезается и выбывает из игры. — Я была так близко! Она дуется, откидывая джойстик на диван, и берёт с кофейного столика свой стакан. Он вытянутый, ярко-голубой, и по его граням растягиваются мигающие блики от экрана телевизора. Изуку смотрит на картинку, которая отражается на гладкой поверхности стакана, и на мгновение ему кажется, что он заперт на дне такого же. Стеклянное и холодное пространство окружает, давит, обрывает все попытки достучаться до внешнего мира, а единственный способ выбраться наружу — плыть вверх. Плавать он не умеет. Яойрозу делает глоток и тут же вздрагивает, поворачиваясь к Мидории. — Ой, может, ты тоже хочешь поиграть? Момо шарит рукой рядом с собой, пытаясь нащупать контроллер. Изуку перебивает её прежде, чем она успеет это сделать: — Нет, мне больше нравится смотреть. Он выдавливает из себя маленькую улыбку, и Момо, не заметив ничего подозрительного, снова переключается на ребят. Изуку не играл с ними несколько месяцев. Ему нравилось быть в команде, чувствовать себя частью компании и поддерживать дух соперничества, яростно нажимая на кнопки, пока в один день неожиданный скример не заставил его в потрясении выронить джойстик из рук прямо на пол. Мидория видел, как тот падает на бок, неизбежно раскалываясь, а маленькие кусочки пластика, разлетающиеся по комнате, будто всем своим видом говорили о том, что ему здесь не место. Теперь контроллеров было только три, и это определённо что-то значило. — Напомните мне, сколько лет этой кружке? — хихикает Момо, и Мидория возвращается в реальность. Он пялится на пожелтевший фарфор с оранжевыми жирафами в своих руках, пока вместо него не отвечает Очако. — Лет десять. Или больше, — Урарака наклоняется вперёд, будто это поможет ей лучше увидеть происходящее на экране телевизора. — Не помню. Я пытаюсь сосредоточиться! — Момо, тихо, у нас финальный круг, — бубнит Тенья. — Я подарю вам бокалы, правда. Мне становится жалко Деку каждый раз, когда ему приходится пить из неё. Она же детская! — Момо! — доносится одновременно с двух сторон. — Но мне она нравится, — шепчет Изуку, ставя кружку на колени, но его, кажется, никто не слышит. — Что Момо? Достали, я вообще думала, что у нас сегодня вечер караоке. — Айщ! Урарака дёргает ногой, наклоняясь в его сторону, и Мидория будто в замедленной съёмке видит, как содержимое кружки, качнувшись, выливается ему на джинсы. Он чувствует влажность и холод на своей коленке, прежде чем Очако, лишь мельком взглянув, говорит: — Упс, Деку, прости. Я постираю, иди брось это в ванную. Изуку наблюдает, как она снова отворачивается к экрану и тихонько встаёт. — Нет, я лучше куплю вам кепки с трубочками, — смеётся Яойрозу и отправляет себе в рот попкорн из миски. Мидория добирается до ванной, попутно собирая с пола пустые упаковки, и выбрасывает их в мусорное ведро. Он стягивает с себя мокрые штаны, берёт шорты с сушилки, быстро надевает их и завязывает шнурки, но вместо того, чтобы вернуться к друзьям, сворачивает на кухню. Он выходит на балкон, доставая пачку сигарет из-за цветочного горшка, и заглядывает в неё. Одна штука и зажигалка. Сойдёт. Оглянувшись ещё раз на вход в кухню и убедившись, что никто его не потревожит, он крутит большим пальцем колёсико и закуривает. Холодно. Клубы дыма плавно устремляются в черноту неба, а Мидория ощущает бесконечное одиночество, заполняющее лёгкие вместе с угарным газом. Он даже не успел отследить, в какой момент посиделок стал настолько подавленным. Кто-то в комнате снова начинает кричать, и Изуку нервно сжимает сигарету между пальцами. У него ведь была Урарака, которая всегда могла его выслушать и с которой они дружили, по ощущениям, целую вечность. Яойрозу и Иида, готовые поддержать и помочь пережить долгие дни в университете. У него был даже Тодороки, хотя теперь он не уверен, что может считать его своим другом. Но иногда пустота разъедала его, и он не мог найти этому объяснения. Вывеска магазина напротив дома начинает противно мигать неоново-розовым. Мидория натягивает рукава своей кофты чуть сильнее и делает ещё одну затяжку. Всё ведь хорошо, так? Всё должно быть в порядке, но почему-то он до сих пор чувствует себя до тошноты плохо, а одиночество даже в кругу людей скребётся острыми шипами под кожей, перетирая все хорошие моменты его жизни в мелкий песок. Он не может остаться один. Это бы означало поражение. Это бы стало спусковым крючком для отвратительных, шипящих, злых голосов в его голове, которые всё чаще начали отвоёвывать новые территории его воспалённого сознания, вытесняя простых, безобидных комментаторов, к которым он успел привыкнуть. Это бы значило, что однажды он просто съест сам себя, не оставляя ни кусочка. Нельзя этого допустить. Мидория знает это, но не знает, как начать бороться. Как поддержать тот хрупкий баланс, который накреняется опасно близко к пугающему вакууму бессознательного, как только он остается наедине со своими мыслями. Они растворяют остатки его прежнего «я», оставляют после себя только вымученную, испорченную версию человека, которым он когда-то был. На сколько ещё хватит терпения его университетских друзей, прежде чем они пошлют его к чёрту, разрывая все контакты? Думай. Если с ними рядом он не чувствует себя в безопасности, боится случайно сказать или сделать что-то не так, то выбирать их как спасительный трос может быть фатальной ошибкой. Нельзя подпускать их ближе — он сам же по нелепой случайности перережет все металлические нити, которые, лопнув, рассекут его внутренности, не оставляя шанса восстановиться. Значит, нужно держать их на расстоянии. «И всё это станет жалкой симуляцией дружбы», — про себя заключает Мидория, проглатывая дым, и очевидная мысль приходит сразу после, подсказывая решение. Может, симуляция — это не так уж и плохо, потому что в сети у него есть полная свобода действий. Он может выйти из онлайна, если хочется скрыться, подумать над ответом, если правильных слов не находится сразу, отключить звонок, сославшись на проблемы с интернетом, контролировать ситуацию так, как ему будет удобно, быть тем, кем ему будет удобно. Тодороки ни о чем не догадается. Эта идея опьяняет сильнее, чем выпитый ранее алкоголь. Ему стоит приложить лишь немного усилий, чтобы начать сдерживать свои внезапные порывы, и тогда проблема будет решена. Он не останется в одиночестве. Он создаст своего персонажа с нуля. Мидория перекладывает сигарету в левую руку и берет телефон.

Мидория Изуку Мы не переписывались с того дня, и я честно подумал над своим поведением. Мидория Изуку Мне жаль? Мидория Изуку Мы можем дальше работать вместе?

Он совсем не надеется получить ответ и давится дымом, когда новое сообщение тут же появляется в чате. Шото Тодороки извинения приняты :) Где-то в комнате пищит Очако, вероятно, празднуя свою победу в игре, и Мидория, поддавшись инстинкту, выбрасывает свою недокуренную сигарету. Шагов не слышно, и он, удрученно вздохнув, скатывается вниз по стене. Оставлять Тодороки без ответа не хочется, поэтому он быстро набирает ещё одно сообщение.

Мидория Изуку Хорошо. Мидория Изуку Созвонимся завтра?

Идея по спасению самого себя запускается и начинает приходить в действие.