Боженька в бегах

      Бари не предупреждал, что у текилы, в отличие от обычного алкоголя, есть свойство особое — некоторые фрагменты прошедшего вечера стерлись из памяти навсегда. Тупо не запротоколировались. Будто и не было.       Дар помнил как выжрал в одно божественное лицо всю бутылку. Помнил как собирался войти в контакт с местным разумным видом, а вот как добрался до дома — абсолютно нет. Разбудил его в полдень видеозвонок брата. — Включи камеру, я хочу видеть, что дети живы, — потребовал он. — Я могу присылать фотоотчет, — зевая, проговорил Дар. — Мон амур, пробитую качелями голову легко можно замазать в фотошопе. Включи камеру.       Пришлось тащиться на кухню и показывать сидящих за столом детей, пока Милли, понимающе улыбаясь, размешивал в кастрюльке кашу. Бари, приглядевшись, вскинул брови: — Нас нет всего два дня, а детей стало больше. — Это Андрюша, сын моего старого друга, — произнес Дар, зная, что признаваться в факте вчерашнего знакомства лучше не стоит. — Попросили присмотреть. — Смотри в оба глаза! Миша, лапушка, слушай дядю, а то Ричи не будет тебя катать! Позвоню вечером, у меня съемки, пора бежать.       Бари убежал, а Дар, отложив телефон, сел за стол, вежливо улыбаясь на протянутый Андрюшей паровозик, и спросил, принюхиваясь: — А что за каша? — Рисовая, молочная, — ответил Милли, не поворачиваясь.       Дар осмотрел крепкие ягодицы, запакованные в джинсу, удивился себе, что не заметил этого раньше, и попросил положить ему тоже. Пока Милли орудовал пластиковой ложкой, запихивая ее по очереди в беззубые рты, Миша звонко смеялся, размазывая сопли Гены по переднику флегматичного Андрюши, Дар уплетал горячую массу с жадностью — желудок требовал горячего. — Слушай, ковбой, я тут подумал, что ты не откажешься мне помочь, сам ведь говорил, что на дому работаешь, — сказал он, отставляя пустую тарелку.       Милли, зачерпывая очередную порцию, поднял на него глаза и наклонил голову отчетливо иронично: — И?.. — И я хотел бы попросить тебя посидеть с пиздюками все то время, что я буду искать работу. Я ведь не собираюсь сидеть на шее у брата, учитывая еще и то, что вчера я пробухал все оставленные на продукты деньги. Тут, конечно, и запасов в холодильнике хватит на месяц, но… — На балконе еще мешок картошки, — сообщил голос возящегося за плитой домового. — Да, и точно, хорошо что напомнил, — кивнул Дар. — Что напомнил? — снова поднял голову Милли. — Да так, я сам с собой… Так посидишь? — А ты думаешь так быстро найти работу? — А чего ее искать?       Дар, которому все всегда давалось легко, вышел на лестничную площадку, вытащил из почтового ящика кипу газет и развернул на первой попавшейся странице. — Вот, пожалуйста! — он ткнул в верхнее объявление. — В новое кафе «Штрудель» требуются официанты. Прямо напротив нашего дома, какая неожиданная удача! Сейчас я быстренько умываюсь и иду! — Другие предложения посмотреть не хочешь? — спросил Милли, еще не привыкший к его легкомысленной манере существования. — Нет, — ответил Дар, напяливая штаны. — Зачем усложнять?       Через две минуты и сорок пять секунд он вышел из спальни одетый, в шапке с помпоном и на ходу наматывающий шарф. Милли, стоя в дверях, спросил: — Ты надолго? — Только узнаю, когда мне выходить, и вернусь!       Дар был уверен, что его возьмут — Драконьего-то бога с даром убеждения. Однако он ошибся, заходя в только что отремонтированный, но еще не отмытый зал нового кафе и втягивая носом знакомый запах — горькие травы, сладость засахаренного меда и вкус опасности — демоны.       Какова вероятность встречи божества сразу с двумя выходцами преисподней в одной из миллиардов альтернативных реальностей? В случае с Даром — один к одному.       Один из демонов оказался типичным инкубом, ставшим омегой: невысокий, гибкий, с узкими лукавыми глазами и тонкими бровями на лисьем остроносом лице, с длинными волосами цвета полыхающего заката — такими ярко-красными, что Дар отвел взгляд, натыкаясь на второго. Стоящий за стойкой альфа являл собой ходячий тестостерон — широкие плечи, короткая стрижка, татуировки на сложенных на груди руках и темные -темные глаза. — Драконий бог? — фыркнул он, доставая из ящика сигару и откусывая ее кончик. — Какими судьбами? — Какой очаровашка! — активизировался омега, отставляя ведро со шваброй и вихрем взлетая на стул за барной стойкой. — Какие глазки! — Блин, вот невезуха! — вздохнул Дар. — Я пришел искать работу, но, как вижу, лучше мне ее искать подальше отсюда. — Работу? — сочным басом спросил альфа. — Работу? — повторил омега, и они вместе расхохотались, сгибаясь пополам и постукивая ладонями по стойке.       Ожидая, пока приступ веселья схлынет, Дар со скучающим видом разглядывал обстановку, отмечая царящий здесь уют и со вкусом оформленный бар. — Да уж, рассмешил так рассмешил, — проговорил альфа, выдыхая густой смолистый дым. — Но ничего не происходит случайно — вселенная решила, что нам вместе будет лучше, поэтому я не смею спорить с госпожой. Мы открываемся завтра, в девять, форму получишь сразу же. Пока посетителей мало, работать будете вдвоем с Фаустом, а потом — поглядим. — С Фаустом? — Дар с сомнением посмотрел на пошленькую улыбочку омеги. — Дальний родственник, — ответил тот. — Настолько дальний, что почти не родственник. А это — Драйзер. — Тот самый? — снова хмыкнул Дар. — Нет, просто его любимая фраза: «Богатство человека наполовину заключается в его умении ладить с нужными людьми», принадлежит Теодору Драйзеру. Он ее постоянно повторяет, вот и прозвали. Как его зовут на самом деле даже я не знаю.       Драйзер был хорош — с ним можно было выходить из дома как с ключами от «Феррари», даже не имея самого «Феррари». Дар любил брутальных парней, но откровенных плохишей всегда обходил стороной. — Боженька, — осклабился тот, показывая белые острые клыки. — Ты же знаешь, как ты вкусно пахнешь? Будь аккуратнее. Твоей крови на всех не хватит. — О чем ты? — А вот об этом. Или ты не заметил, что тебя продырявили?       Дар проследил за его взглядом и заметил свежие розовые ранки на запястье. Он и в самом деле их не увидел в постпохмельной суете. — Какие глазки! — снова воскликнул Фауст, облизывая тонкие губы. — Цвета морозной фиалки. Можно я нарисую твой портрет в стиле «ню»? — В стиле «ни-ни» — пожалуйста.       Дар хмурился, ощупывая запястье. Если его куснул этот папенькин сынок на полставки вчера, то он вернется, и завершит начатое.             Милли, с трудом успокоив Андрюшу, у которого Гена отобрал пластиковую черепаху, усадил всех снова в манеже и высыпал туда целую коробку дутых мягких кубиков. Отметил для себя, что Миша выбирает, весьма осознанно, кубики только красного цвета, а Гена — синего, и только Андрюша грызет все подряд. Да, странные дети.       Дар вернулся очень скоро, стряхивая в прихожей снег с воротника и разматывая шарф. — Все, — улыбнулся он. — Завтра выхожу. — На работу? — удивился Милли. — Ага, ага. Останешься у меня? Я с тремя не управлюсь же.       Милли, вспоминая вчерашний вечер, сглотнул подкатившую слюну и согласился. День прошел в работе над заказной статьей — Дар все это время отсыпался, раскинувшись на диване в соседней комнате. Спокойно прошел. А вот к вечеру он стал чувствовать себя как-то необычно — в голове будто зудело, краем глаза он начал улавливать мелькающие тени, а когда оборачивался, то естественно никого не видел. Пока, разогревая ужин, не заметил движение на карнизе за окном. Подошел ближе и обомлел: сидящий снаружи крылатый человечек, размером с карандаш, завязывал шнурки на кедах. — О, ты можешь видеть существ иного мира? — вдруг произнес голос за спиной, и Милли вздрогнул. — Я думал, что схожу с ума, — ответил он. — Но два человека не могут видеть одну и ту же галлюцинацию. Что ты конкретно видишь? - Чувака в кедах. Это же фей. — Фей? — Ну да. Фей легкого поведения. Я заметил его в нашем подъезде утром, он приставал к соседнему гному.       Милли глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Так, — сказал он. — Каким образом… — Как давно ты начал их видеть? — сдвинул брови Дар. — Только что. Их что, много? — Между нами что-то было вчера?       Опустив глаза виновато, Милли признался в содеянном и в случайном поцелуе. Дар, выслушав рассказ и о кроличье-вампирском проклятии, почему-то улыбнулся: — Тогда я тоже кое в чем должен признаться. Понимаешь, я — бог.       Выслушав рассказ о божественном происхождении Дара, его драконьей сути и спасении маленького Гены, Милли хмыкнул, посмотрел в окно, за которым не было уже фея, и забарабанил пальцами по столу. Ему внезапно захотелось выпить чего покрепче, но он понимал, что это не выход. Мир точно не станет прежним после обмена энергиями, как пояснил боженька: поцелуй с сущностью такого уровня открыл для него мир неизведанного. И нужно было привыкать. — Тебе понравилось? — спросил Дар. — Кусать меня? Можешь делать это когда захочешь. Ты ведь тоже помогаешь мне. — Ты серьезно? — не поверил своим ушам Милли, ощущая, как бухнуло радостно сердце. — Да, а что в этом предосудительного? Надо — кусай.       Протянул почти затянувшееся запястье и улыбнулся как обычно легкомысленно. Милли не смог бы отказаться, даже если бы хотел.