Боженька в бегах

      Когда вернулись из Парижу брат с мужем, Дар и так почти поселился в квартире Милли, отправляясь к себе лишь на ночевку. Альфа прекрасно готовил, не мешал ему спать, растянувшись на диване, после ночных смен, всегда спрашивал, как у него дела и вообще был идеальным в плане семейной жизни, собирая разбросанные носки и выглаживая вещи после стирки. Поэтому Дар согласился, когда Милли предложил пожить некоторое время у него. — Мне все равно так веселей, — сказал он. — Да и Андрюше тем более, они с Геной сдружились. — До первой зарплаты, — кивнул Дар. — А потом я смогу снять квартиру. Спасибо, ты настоящий друг.       Бариэс, возвратившись, зачмокал хохочущего Мишу, а попутно и племянника, вручая им обоим яркие пластиковые игрушки с гелем внутри, о которые было удобно чесать десны. Лекс занялся домашними делами, возясь на кухне, а Бари, переодевшись в халат и зажав в тонких пальцах мундштук с сигаретой, вышел на балкон. — Я поражаюсь твоей способности находить везде любовников, мон амур, — признался он. — Ты удивишься, но между нами ничего не было, — признался Дар. — Ты прав — я удивлен. Он импотент? — Да нет же! Вот что ты все о сексе да о сексе! — Дар подождал, пока брат, глотнув дыма, прокашляется. — Милли очень хороший альфа. Мне даже неловко как-то говорить о таком в его присутствии.       Бари открыл было рот, чтобы высказать свои измышления по данному поводу, но выронил сигарету и бросился в комнату, услышав пронзительный визг Лекса. Кинувшись следом, Дар похолодел: сидящий на полу комнаты Миша был залит кровью. — Спокойно, лапушка, спокойно! — произнес Бари, ощупывая сына на предмет повреждений.       Гена, сидящий рядом, пораженно смотрел на Мишу, ничуть не испуганного визгом папы, который заливисто хохотал, пока руки Драконьего боженьки порхали по его бокам. Заметив сжатый в кулачке кусок яркого пластика, внутри которого был цветной — красный — гель, Бари вздохнул с облегчением. — Кажется, клыки прорезались, — сообщил он, поднимая глаза на Лекса. — Вот тебе и французское качество! — произнес тот с упреком, опускаясь в кресло. — Это что ж за французское качество, раз его прогрызают обычные русские дети? — Не совсем обычные, — заметил Дар. — И, кажется, у вас скоро начнется веселая жизнь. Бари, ты помнишь, что случилось, когда прорезался твой первый зуб? Мама любила эту историю. — Ммм… нет, — ответил Бари. — А хотя… Это ты про тот случай, когда в городе прорвало водопровод и нашего старого няня смыло в канализацию?       Миша, посмотрев на испорченную игрушку, нахмурился. Где-то далеко, еще за горизонтом, сухо громыхнуло. Несмотря на то, что на улице была зима. — Попадос! — произнес Лекс, закрывая глаза и откидывая голову на спинку кресла.       Дождь зарядил на всю неделю. Драйзер, пораскинув мозгами, отлучился куда-то днем и пришел вечером с огромными бумажными пакетами. — Что это? — спросил Фауст, привычным изящным движением откидывая за спину волну волос. — Это для привлечения клиентуры. Завтра приедут рабочие и поменяют вывеску, — на стол перед Даром упало нечто полосатое. — Сегодня ты Сейлор Уран. А ты, крошка, — Сейлор Юпитер. — Что? — насторожился тот. — Луна в матроске! Мультик такой японский, в человеческом мире был некогда популярен. Любовь, предательство, звездные битвы… Короче сегодня вы немного самки, это будет нонсенс! Я решил переделать обычное кафе в косплей-кафе, — Драйзер, вытащив сигару из ящика, аккуратно отстриг кончик и закурил. — От посетителей отбоя не будет, вот увидите! Там в пакетах еще костюмы разные, пока небольшой выбор, но я исправлюсь. — Ебать! — Фауст вынул кошачьи ушки на ободке. — Тебе бы пар спустить, тут же фетиш на фетише и фетишем погоняет! Но идея мне нравится! — Отказаться, я так понимаю, нельзя, — вздохнул Дар.       Милли почти уговорил себя, что находиться в непосредственной близости с соблазнительным и внешне доступным омегой, от запаха которого внутри все сладко сжималось, а снаружи набухало, он сможет без проблем. Даже когда Дар, выходя после душа в одних трусах — по привычке, скорее, нежели с целью кого-то соблазнить, — шлепал босиком на кухню и ждал, пока закипит чайник, наклонившись и опираясь о подоконник, Милли отводил взгляд, уверяя себя, что это просто недотрах.       Обычный недотрах.       Но, спустя пару дней после переезда, утром, после выматывающей ночной смены — кафе плавно переквалифицировалось в бар — Дар снял пальто и прошел на кухню, где Милли, только что проснувшийся, грел в микроволновке молочную смесь и варил кофе — уже для себя. — Драконьи боги, я разваливаюсь! — сообщил Дар, падая на стул.       На нем был обтягивающий белый латексный комбинезон. Слишком сексуальный, чтобы не поразить воображение скромного отца-одиночки. — Я Боевой ангел. У меня заела молния, пришлось идти в нем домой. Но я его потом сниму, потому что я устал, как выебанная псина, и я иду спать.       Поднявшись, он прошел в комнату и упал на кровать плашмя, лицом в подушку. Милли, долго простояв в дверях, с болезненным удовольствием сполна налюбовавшись на затянутое в белый латекс тело, вновь ушел на кухню, где нашарил на верхней полке пачку сигарет и зажигалку. Он бросил курить, но понимал, что всего одна сигарета может спасти его от приступа животного желания, раздирания белого латекса и чувства вины после совершенного.