Боженька в бегах

      На работу Дар заявился через два дня. Драйзер, увидев в дверях его фигуру в объемном пуховике, пригляделся к синякам под глазами, опухшим губам, принюхался и хмыкнул. Фауст, который раскачивался на стуле, заверещал: — Говорил же, трахался он! А ты — в реанимации, машина сбила! — Знаете, ощущение у меня в самом деле такое, точно меня каток переехал, — улыбаясь вымученно, сообщил Дар. — Выглядишь так же, — заметил Драйзер. — Только почему ты весь покусанный? — Альковные игры, друг мой, что за дилетантские вопросы, — закатил глаза Фауст. — Меня Балор пригласил к себе на чай. Показать что-то хочет, — Дар уселся рядом на стул, поскольку до открытия кафе оставалось время. — Не знаю, что там у него… — Ты вроде не первый день живешь, — Фауст подвинул ему стакан с кофе. — Пей, новый рецепт — латте с ройбушем и малиной… Короче, приглашение из разряда: «давай зайдем ко мне, я забыл покормить попугайчика». А потом вы хоба — голые, в постели, и ты уже тискаешь его «попугайчика». — Фу, что за пойло! — возмутился Дар, но кофе пить не перестал. — Латте и ройбуш — это кто придумал? — Я, — веско ответил Драйзер. — Сходи сначала на разведку. Изучи планировку квартиры. — Вот вся планировка, — Фауст шлепнул на стол расчерченный листок. — Мой друг, фей, который сны разносит, — гадкие такие, знаете, про то, как зубы выпадают или ты ссышься в общественном месте, — залетел в форточку и все разведал. Квартира на первом этаже, три комнаты, окна выходят на парковку. Парковка открытая, то есть любой может войти и выйти, само собой. Поэтому ты вполне можешь привлечь третье лицо. Я даже знаю, какое именно лицо ты можешь привлечь — ты им пахнешь за километр.       Милли привлечься согласился сразу — стоило только Дару, дождавшись его из магазина, усесться на колени и проникновенно заглянуть в глаза. Не исключено, что главную роль сыграло то, что Драконий боженька был в этот момент обнажен. — Спорить с голым омегой трудно, — усмехнулся Милли, опуская на его бедра широкие ладони. — Вот и не спорь, — посоветовал Дар, потянувшись к его ширинке.       Повезло, что стул был низким, иначе бы длины ног явно не хватило, чтобы отталкиваться от пола. Новые ощущения при возбуждении, включая выступающую смазку, Дару нравились. Особенно заводило отчетливое хлюпанье и трение голой кожей об одежду альфы, который пах так, что ноги разъезжались сами. Горячая рука на пояснице передавала тепло глубже, в низ живота, и затем оно разбегалось мурашками.       Милли кусал его губы, шею, предплечье. Ловил губами хрупкие пальцы, терял голову окончательно, кусал их, собирая языком крошечные бордовые капли. Смазка пачкала его джинсы, холодила бедра Дара, вынуждала двигаться медленнее, до мучительности томно. Набухающий узел распирал изнутри, прокушенные пальцы приятно покалывало, пульс частил. — Хорошо с тобой, — сказал потом Дар, повиснув на нем. — Отличный способ попросить об услуге, — произнес Милли, вдыхая раскрывшийся по-новому запах в ямочке за его ухом. — Мне нравится такой подход. — Душ только приму и в путь! План такой: я отвлекаю Балора, ты лезешь в открытое окно, находишь необходимое и мы сваливаем. — А как я найду пуговицу, если я даже не знаю, как она выглядит?       Дар лизнул его щеку и качнул бедрами, чувствуя, что душ отменяется еще на час. — Очень легко: она самая старая из всех и самая простая… Еще разок?       Член альфы внутри снова затвердел, когда Дар, откинувшись, прокусил запястье чуть выше почти затянувшихся алых точек и прижал к его губам. Эти игры в вампиризм самого боженьку заводили уже не меньше.       Стоя под окном квартиры с бирюзовыми шторами на окнах, Милли еще ощущал в теле легкость и предательскую слабость. Однако когда ручка на окне сзади негромко щелкнула, кровь отлила от детородного органа и прилила обратно в мозг. Милли задумался всерьез: вот как ему сейчас найти чертову пуговицу?       Подтянувшись, он перекинул ногу через подоконник, прислушался к воркованию Дара где-то в глубине квартиры под аккомпанемент стука чайных чашек, мягко спрыгнул на пол и огляделся.       Первым делом он открыл шкаф, но там, среди новеньких, вряд ли надетых по нескольку раз пальто и кардиганов, старых пуговиц не обнаружил, только новые, одинаково перламутровые. В ящиках комода тоже. Морщась, Милли аккуратно уложил в стопочку разоренное гнездовье клеточных семейников, порылся в носках, поочередно заглянул в ящики письменного стола, под шкаф, под кровать, во все коробки, что попадались под руку. В карандашнице нашлись три пуговки, но тоже перламутровые. Милли никогда не впадал в отчаяние. Он считал, что если что-то не получается, нужно спокойно выдохнуть и попытаться во второй раз. Поэтому он, замерев посреди помещения, осмотрелся еще раз, хотя начинал подозревать, что для хранения раритетных вещиц полубожок мог приспособить целый стеллаж, и не обязательно в спальне. Глаз зацепился за сидящего среди подушек на кровати плюшевого медведя, такого потасканного и выцветшего, что было удивительно, как тот еще не развалился по швам. Вместо носа была пуговица — костяная, лопнувшая посередине и висевшая на честном слове.       Милли выдохнул с облегчением, засовывая игрушку подмышку и двигаясь к окну. Негромкое урчание затормозило его. Он оглянулся, но никого не увидел, потом только сообразив, что урчание исходит из угла, в котором стояло что-то небольшое и черное, похожее на ящик. Что и оказалось ящиком, накрытым куском ткани.       Он мог развернуться и уйти, но знал, что противный внутренний голос будет корить его и пытать сомнениями, поэтому сдернул ткань и открыл крышку. — Ни хрена себе, — шепнул он, когда маленький, знакомого вида звереныш с кошачьим туловищем и орлиной головой прижался к стенке ящика.       Худые, еще покрытые детским пухом, крылья, изогнулись, хвост нырнул под живот и детеныш зашипел, испуганно, но тихо. — Так, товарищ, тебе тут явно не место, — произнес Милли, давая тому возможность понюхать свои руки и демонстрируя, что оружия в них нет. — Думаю, тебе лучше пойти со мной. Не знаю, как ты сюда попал, но выглядишь не очень.       Вытаскивая грифоныша, Милли больше всего опасался, что тот начнет верещать и сдаст его с потрохами. Однако все прошло спокойно, зверь перенес перемещение под куртку весьма стоически. Выбравшись на улицу, Милли отошел на безопасное от дома расстояние и отправил смс Дару, который в этот момент уворачивался от настойчивых притираний Балора. — Ох, какая жалость, я срочно должен уйти! — воскликнул он, вырываясь из кольца рук. — Моему дедуле плохо! — Он написал тебе смс? — нахмурился Балор. — Да! Едет на каталке в реанимацию! Камень из почки выходит, я бегу, спасибо за чай!       Подхватив куртку и шарф, Дар выпорхнул из квартиры и понесся к ближайшей автобусной остановке, где его ждал Милли. — Нашел? — вызывая на ходу такси, спросил он запыхавшись. — Да, я уверен, что это она, — Милли протянул ему одноглазого медведя. — И не только пуговицу. Я не знаю, что с ним делать, но оставить его я не мог.       Дар заглянул за край оттопыривающейся на его груди куртки, увидел пригревшегося грифоныша, заметно изможденного и недокормленного, усмехнулся и сказал: — Как что? У меня есть один зоовладелец на примете. Поехали сразу к нему.