Lust for life

      Даниэль аппарировала домой. Скинув с себя мантию, она спешно прошла на кухню и трясущимися руками налила воды. Затылок нещадно саднило, по шее текла теплая струя крови, но она не обращала на это внимания. Все ее мысли были только о том, что произошло. Перед глазами постоянно было лицо Говарда, ощущение сильных, холодных пальцев на собственной шее, помутненный взгляд, быстро пульсирующая на шее артерия и липкий страх, сковавший ее.       — Даниэль!       Слава Мерлину, пришел. Надеюсь, один.       Она поспешила в гостиную. Эдриан, увидев ее всю в пыли и крови, в рваном платье, на секунду застыл, а после бросился к ней.       — Мерлин, что случилось?!       — Это Говард. Он…       — У тебя кровь. Присядь, я посмотрю. Потом расскажешь.       Эдриан усадил ее на диван и, обойдя со спины, начал осматривать. Резко дернул молнию на платье, спуская его с плеч, но Даниэль не обратила на это никакого внимания. На затылке он увидел кровоточащую рану, спина была в синяках и ссадинах.       — Потерпи, сейчас я залечу все.       Пара взмахов палочкой, и она почувствовала обжигающее, неприятное жжение в затылке, а после — в спине. Закончив колдовать, он обошел ее и сел напротив.       — Рассказывай, что случилось? На вас напали? Где Говард?       Даниэль покачала головой, натягивая платье обратно на плечи. Будучи не в силах говорить, она взяла Эдриана за руки и поднесла его ладони к своим вискам.       — Я покажу тебе. Сосредоточься.       Эдриан нахмурился, но послушно прикрыл глаза и направил силы в свои руки, пытаясь проникнуть в ее сознание. Даниэль устало вздохнула и начала прокручивать в голове все, начиная с их появления в Хогвартсе.       — Мразь! — прошипел Эдриан, резко открывая глаза после того, как все увидел. — Я его убью!       — Подожди… Я… Я просто не понимаю, что с ним случилось. Он был будто сам не свой. Может, наткнулся на что-то в Выручай-комнате? Или был под Империусом. Я не понимаю, что произошло. Просто не понимаю. Все было в порядке, мы весь день искали диадему. Болтали, шутили. Он вел себя как обычно, а потом будто переключатель щелкнул. Ничего не понимаю.       — Я непременно выясню это. Больше ничего?       Она отрицательно покачала головой.       — Нет. Я сразу убежала. Не стала никого звать, разбираться. Это было ужасно.       По ее щекам потекли слезы. Напряжение и страх вечера, наконец, нашли выход. Эдриан, повинуясь порыву, погладил ее по щеке, а после обнял. И с каждой секундой его гнев становился сильнее и сильнее, превращаясь в ярость и ледяную решимость ответить Эйвери за все: за вечную заносчивость, флирт с ней, скользкие намеки и сегодняшнее нападение. А следом поднялась злость и на всё остальное, не имеющее к Говарду никакого отношения. На Блэка, Дамблдора, Волдеморта и даже на саму Даниэль. Эдриан сделал пару глубоких вдохов, давая гневу успокоиться.       — Тише, это уже закончилось. Ты туда не вернешься.       — Но…       — Никаких «но»! Только через мой труп. Сейчас мы выясним что происходит.       — Эдриан… Может быть, он догадался? Или кто-то догадался? Может, это была какая-то провокация? Я не знаю, что и думать.       — Мне тоже все это не нравится. Я могу понять его попытки подкатить к тебе, но остальное. Это точно переходит все границы. И он за это ответит, это я тебе обещаю.       — Что же теперь делать?       — Ты пойдешь со мной.       — А диадема?       — Да какая на хрен диадема?! Ему еще объясняться перед Дамблдором. Уверен, что он уже в курсе, что внутри замка кто-то разворотил целую стену. А потом, скорее всего, объясняться перед вашим начальством. Потому что я, будь я на месте Дамблдора, обязательно бы сообщил в Министерство о том, чем занимаются его сотрудники. Так что забудь про диадему. Сейчас важнее выяснить, что именно послужило причиной произошедшего.       Даниэль молча кивнула. Мыслей в голове почти не было.       — Вставай. Аппарируем ко мне. У меня Лудо.       — Думаешь, ему можно рассказать?       — В любом случае придется. Он видел твоего Патронуса. И сейчас важно быть осторожными. Очень важно.       Он поднялся с дивана и протянул ей руку. Поколебавшись секунду, она вложила свою ладонь в его, давая возможность совершить аппарацию.       Через секунду они уже были в гостиной Эдриана. Лудо сидел за столом. Одной рукой он лениво переворачивал страницы «Пророка», другой держал стакан с виски. Увидев лучшего друга и Даниэль в порванной одежде, он вскочил со стула.       — Мерлин, что у вас случилось?       — Эйвери случился.       — Даниэль, ты как?       — Хочу в душ и переодеться. Ты же не против? — спросила она, посмотрев на Эдриана. Тот кивнул.       — Дойти сможешь?       — Конечно.       Эдриан проводил ее встревоженным взглядом, а после посмотрел на Лудо. На лице лучшего друга он увидел смесь стыда и страха.       — Тебе что-то известно об этом? — угрожающе спросил он.       — Не совсем.       — Лудо!       — Да что, черт возьми?! Я ничего не знал.       — Лудо, если ты сейчас же не расскажешь…       — О, Мерлин!       Он развернулся и прошел к столу, наливая два полных стакана виски. Эдриан проследовал за ним. Сделав глоток, он вопросительно и требовательно посмотрел на друга.       — Давай, выкладывай. Все как есть!       — Слушай, ты только не думай там себе лишнего, ладно? Я правда не знал ни о чем таком. На днях я был у Лестренджей и случайно услышал не очень приятный диалог Говарда с Рабастаном. Кажется, там еще был Долохов, но я не уверен.       — О чем они говорили?       — О Даниэль. Только не заставляй меня передавать все дословно, это было грязно и мерзко. То, как они обсуждали ее. Суть в том, что Говард вроде как в шутку говорил, что был бы не прочь закрутить с ней роман. Ну, а Рабастан в своей манере посоветовал ему действовать решительнее, мол, какая разница с кем спать, с одним чистокровным или с другим, в спальне все одинаковые. Я передаю лишь смысл, слова, как ты понимаешь, были другие.       Эдриан сидел как громом пораженный.       — И ты решил, что мне не нужно об этом знать?!       — Да хватит уже, конечно, я так и решил! Будто ты не в курсе, что они обсуждают всех женщин этого мира! Даже старшеклассниц из Хогвартса. И как будто для тебя новость, что Говард неровно дышит в сторону Даниэль! Все об этом знают, он и не пытался никогда это скрывать. Не будь ребенком, честное слово. Пускают они на нее слюни, тоже мне трагедия. Я даже не придал этому значения.       — Зато придал Говард! Насколько он бесстрашный, если решился на это с моей невестой! Моей! Самоубийца!       Лудо молча сделал глоток и посмотрел на Эдриана.       — Ну, а их задание как? — решил сменить тему он.       — Понятия не имею. Но Даниэль туда не вернется.       — Что будешь делать?       — Если честно, то я понятия не имею, что делать. Думаю, что нам нужно собрание, но как?       — Посоветуйся с отцом? Может, он подскажет, как лучше поступить.       — Мне не нужен совет отца, чтобы врезать этому ублюдку.       — Это ты всегда успеешь сделать. Я серьезно, поговори с отцом. Эйвери сейчас в фаворе, трогать его может быть опасным. Выносить подобное на всех — тоже так себе решение. Это унизит Даниэль.       — Завтра, наверное. Утром. Подумаю. Не хочу оставлять ее одну.       — Я бы на твоем месте не медлил. Ты же знаешь, кто расскажет первым, тот и прав. Я присмотрю за ней, если что. Впрочем, тебе решать.       Эдриан молча кивнул. Голова раскалывалась от обилия мыслей. Он совершенно не знал, как правильно поступить. Впервые в жизни сомневался и раздумывал, разрываясь между желанием сию секунду аппарировать в Хогвартс, чтобы разукрасить физиономию Эйвери, и тем, чтобы организовать внеплановое собрание и поднять вопрос о произошедшем. Лудо с жалостью смотрел на него.       — Друг, я рекомендую тебе для начала подняться наверх, поговорить с ней. Самому успокоиться. А после решать. Так ты наломаешь меньше дров.       — Пожалуй, ты прав. Но, Лудо, пожалуйста…       — Я — могила. Ты же знаешь. Обещаю, что ничего никому не скажу. Сделаем все так, как ты решишь. Уж мне-то ты можешь верить.       Эдриан кивнул и встал из-за стола. Слова о доверии лучшего друга оставили внутри него неприятный осадок.       И несмотря ни на что, тебя, дружище, я никогда не предам. Можешь быть в этом уверен.       Поднявшись, он застал Даниэль одиноко стоящей у приоткрытого окна.       — Как ты? Пришла в себя?       — Да, я в порядке. Вроде.       Она повернулась к нему и, чуть помедлив, сказала:       — Спасибо тебе.       — Нашла, за что благодарить. — Эдриан подошел к ней и встал рядом, облокотившись на подоконник. — Я рад, что ты обратилась ко мне.       — Правда? И не будет никаких подколов, сарказма и прочих прелестей?       Он отрицательно покачал головой.       — Ты ведь просто подумала, что это верное решение, которое не наведет на тебя подозрений? — с легкой горечью в голосе спросил он.       Даниэль медлила с ответом. Заглянув вглубь себя, она не могла не признать, что мысль об Эдриане пришла ей в голову первой. Что это была первая естественная реакция на происходящее. Что она чувствовала, что только он сможет ее защитить. Признавать это перед самой собой было странно. Говорить об этом ему — тем более. А вселять надежду, которую она не сможет оправдать, было страшно.       И что мне ему сказать, если я и сама себя не понимаю? Правду? Что он был первым, о ком я подумала? У кого я ищу защиты? Я даже не подумала о Сириусе. Но об этом стоит поразмыслить после того, как все это закончится.       — Тогда летом я пообещала больше не врать себе. И тебе не буду. Поэтому отвечу на твой вопрос честно. Нет, я не думала о подозрениях. Я вообще ни о чем в тот момент не думала. Я просто сразу подумала о тебе.       Эдриан отвернулся от окна и повернулся к ней. Странная смесь ликования и злости поднялась внутри него. Он внимательно смотрел на нее, пытаясь уловить правду в ее глазах. Даниэль старательно избегала его пытливого взгляда.       — Интересно. И неожиданно. Но мне приятно, что ты во мне так уверена. С одной стороны, приятно. С другой стороны, это кажется мне несколько странным.       Она в ответ лишь недовольно поджала губы.       — Ну что? Я неправ?       — Давай не будем ступать на эту скользкую дорожку. Не сейчас.       А вот это уже интересно, дорогая. Скользкая тема, значит? Помнится мне, раньше ты бы сразу кинулась опровергать мои слова. Пожалуй, это хороший знак.       — Что теперь будет? — решила сменить опасную тему Даниэль.       — Мы разберемся с этим. Я точно заставлю Эйвери ответить за то, что он сделал. И пока тебе лучше находиться рядом. И еще. Надеюсь, что это отучит тебя флиртовать с ним. И с другими.       — Эдриан…       — Нет, серьезно. Я не оправдываю Говарда, ни в коем случае. Но ведь ты показала все воспоминания. Этот ваш диалог в гостиной, перед приходом Драко. Все ведь было очевидно еще там. Как ты могла не видеть его взгляд? Не слышать интонации? Пожалуйста, больше не провоцируй тех, кто и без того имеет на тебя какие-то виды. Теперь ты видишь, как далеко некоторые готовы зайти.       — Ты все еще продолжаешь меня защищать…       — Дело не только в этом, — помедлив, ответил он. — Ведь это отражается и на мне. На моей репутации. Эйвери своим поведением проявил неуважение не только к тебе. Он показал, что и меня ни во что не ставит. А вот это, учитывая наше положение, может быть по-настоящему опасным. Малфой провалил задание в Министерстве летом, показал свою слабость. И что теперь с ним? Все отвернулись. Строят заговор. Стоит им почувствовать, что ты уязвим, и ты пропал.       — Да, ты прав. Все так и есть. А еще я понятия не имею, как теперь вернуться в Министерство. А как это все будет выглядеть перед Лордом? Сбежала с задания.       — Насчет второго не беспокойся. А насчет Министерства… ты уверена, что тебе нужна эта работа? Положа руку на сердце.       — Не думала об этом. Привыкла, что работа у меня всегда есть. Не представляю, как по-другому.       — Я не об этом. Я о том, что ты можешь не беспокоиться о последствиях, о Министерстве. Даже если уволят. Ты ничего не потеряешь. Ты всегда найдешь себе занятие.       И ведь не поспоришь.       — Ладно, это сейчас не самое важное. Ты в порядке? Я хотел бы начать разбирательства прямо сейчас.       — Уверен? Может, стоит остыть?       — Может, ты просто хочешь, чтобы я остался?       Эдриан широко и совершенно по-мальчишески улыбался, чем заставил ее улыбнуться в ответ и шутливо стукнуть его кулаком по плечу.       — Я не знаю, как будет лучше. Эйвери ведь остался в Хогвартсе?       — Да. Я думаю, там и останется. Ему нужно найти диадему.       — Если только Дамблдор не выгонит его.       — Думаешь, может?       — Думаю, что Дамблдор в курсе абсолютно всего, что происходит в стенах замка.       — Если Дамблдор выгонит его, то мне лучше начать сейчас. Если нет — все это подождет до утра.       — Тогда, возможно, нам стоит отправить ему сову?

***

      Как только Даниэль покинула Хогвартс, Дамблдор, оставив Сириуса в кабинете ждать новостей, вышел из своей башни и направился в сторону гостевой, где днем ранее остановились Говард и Даниэль. Его взгляду предстала неприятная картина: первый этаж был усыпан пылью и осколками, на втором зияла огромная дыра в стене. В том самом месте, где должна была быть дверь. На лестнице — грязь и обломки камней. Сохраняя полную невозмутимость, директор поднялся наверх и вошел в комнату, где произошло происшествие. На полу все еще лежал полностью обездвиженный Эйвери.       — Фините.       Действие заклинания Даниэль закончилось, позволив Эйвери повернуть голову в сторону директора и попытаться подняться.       — Я бы на вашем месте делал это осторожнее, Говард. Вы ранены.       — Профессор…       — Пожалуй, для начала стоит доставить вас в Больничное крыло.       Эйвери еле слышно прорычал и перевернулся на живот. Впервые в жизни он чувствовал себя настолько растерянным и униженным       — Никакого Больничного Крыла. Я в порядке.       — Что ж, как скажете. Могу я поинтересоваться о причинах разрушения внутри школы? Вы понимаете, что будете нести за это ответственность перед Советом Попечителей?       — Никто не будет нести никакую ответственность! Я — сотрудник Отдела Тайн, нахожусь на задании Министерства Магии. Все, что я делаю — не подвергается оценке и, тем более, какой-то критике.       Говард, кряхтя, поднялся на ноги и попытался отряхнуть с мантии грязь.       — Вот как. Вы причинили ущерб имуществу Школы. Возможно, подвергли риску учеников. Совсем недалеко отсюда находится гостиная Пуффендуя. Боюсь ошибиться, но кажется вполне правомерным потребовать вас понести ответственность.       — Нанесенный ущерб я сейчас же компенсирую. Никто не пострадал. А наша работа вне вашей юрисдикции, профессор.       Дамблдор с интересом и полной невозмутимостью слушал, сохраняя на лице видимость вежливой доброжелательности. Той самой, которая так выводила из себя Эйвери.       — Что ж, может и так, — улыбаясь, согласился он. — Но ваше нахождение внутри Школы в настоящий момент выглядит сомнительно. Как и вашей напарницы.       — Нам нужен еще один день и мы покинем расположение школы. Будьте так любезны, не мешайте нам делать нашу работу.       Говард вызывающе вздернул подбородок и, хищно прищурившись, посмотрел на директора. Улыбка сошла с лица Дамблдора. Какое-то время он внимательно смотрел на Говарда, а после со вздохом отвел глаза.       — Что ж, вы правы, Говард. Думаю, это будет справедливо. Если каждый будет делать свою работу. Надеюсь вы самостоятельно приведете в порядок то, что разрушили. Доброй ночи.       Говард закатил глаза. Проводив раздраженным взглядом директора, он оглядел помещение.       Что это было, мать твою?! Что со мной? Напасть на Даниэль, разворотить стену… И она побежала к Эдриану. Разумеется, куда же еще она побежит. И обратно сюда он ее не отпустит, это точно. Зная Эдриана, первым делом он захочет разобраться со мной. Блядь, надо срочно вернуться к поискам и поскорее делать отсюда ноги! Если я принесу Лорду диадему — мне все простят.

***

      Сириус нервно мерил шагами директорский кабинет. Мысли лихорадочно крутились у него в голове, догоняя и перебивая одна другую.       Так, ладно, Бродяга, выдыхай. Вы-ды-хай. Даниэль цела, это уже отлично. Она скрылась, наверняка пошла рассказать о произошедшем Эдриану. Логично? Логично. И, черт возьми, сейчас с ней никак нельзя связываться! Если Эдриан поднимет эту тему среди Пожирателей, а он должен сделать именно так, то ей надо сидеть тише воды, ниже травы. А диадема? Что с ней? Возможно Дамблдор выгонит Эйвери и мы сможем найти ее сами. Найти и уничтожить. Вот это было бы прекрасно. А если нет? Черт тебя дери, Эйвери. Ну и подкинул же ты нам всем проблем! Идиот!       Звук открывающейся двери отвлек его от внутреннего диалога.       — Тонкс!       — Сириус, привет! — она подошла к нему, чтобы приобнять. — Что произошло? Я заступила на смену, мне передали о каком-то взрыве.       Сириус помрачнел.       — Так и есть. Эйвери напал на Даниэль, даже стену взорвал.       — Мерлин! Она цела?!       — Да, скрылась. Сейчас там Дамблдор. Так что ждем информации.       Тонкс глубоко вздохнула и положила руку ему на плечо.       — Не волнуйся, Даниэль не пропадет. С ней все будет в порядке.       Сириус криво улыбнулся.       — Да, я знаю. Скорей бы Дамблдор вернулся, невыносимо ждать и не понимать что делать.       — Я так понимаю они пока ничего не нашли?       — Нет. Но наверняка найдут. Эйвери найдет. Уверен, что этот гаденыш выкрутится.       — Что, ты думаешь, на него нашло? Даниэль всегда говорила, что он заносчив и высокомерен, но ничего из ряда вон. Она даже доверяла ему. Настолько, насколько это возможно.       — Даниэль видит в людях то, чего в них нет. Всегда хочет видеть хорошее.       — Дамблдор бы с тобой не согласился.       — Ой да брось, — Сириус скривился. — Доверие, бесконечные шансы, разговоры о несчастных, которые в глубине души порядочны и добры… Все это чушь. В жизни этому почти никогда нет места. В реальности мы такие, какие есть. И если человек подонок, то он им и остается, даже если он научился скрывать это под хорошим поведением, воспитанием и черт знает чем еще. Люди не меняются.       В его голосе сквозила горечь и злость. Тонкс лишь покачала головой. Сириус же вдруг почувствовал невероятную усталость.       — Тебе надо успокоиться и отдохнуть. Задание, эта стройка, происшествие с Даниэль. Тебе просто нужна пауза, Бродяга.       — Да какие уж тут паузы, — пробормотал он. — Покой нам только снится.       — Дамблдор все решит, я уверена.       Тонкс положила руку ему на плечо и ободряюще сжала его. Сириус в ответ лишь покачал головой.       — А у меня есть хорошие новости.       — Вот с этим у нас в последнее время туго. Выкладывай.       Она смущенно улыбнулась и лишь протянула ему свою левую руку ладонью вниз, так, чтобы было видно тонкое золотое кольцо с небольшим зеленым камнем, красующееся на ее безымянном пальце. Сириус широко улыбнулся и крепко обнял ее.       — Вот это и правда отличные новости! Поздравляю! Рад, что Лунатик решился!       — Ты первый, кто узнал, — Тонкс не могла перестать счастливо улыбаться. — Ремус хотел сам тебе сказать, но я не могу молчать. Мне хочется кричать об этом на весь мир.       — А вот это приятно. Вы — молодцы, что не теряете друг друга во всем этом безумии. Якорь — то, чего нам всем так не хватает. Я искренне счастлив за вас обоих.       — Спасибо, Сириус.       — Когда свадьба?       — Еще не решили. Но ты точно будешь шафером.       — А как же. Закачу ему такой мальчишник. Даже лучше, чем был у Джеймса. Помнится, даже Лили оценила, — Сириус тепло улыбнулся, вспоминая лучшего друга.       — О, в тебе я не сомневаюсь.       Он хитро прищурился, собираясь поделиться подробностями, но его прервал звук открывающейся двери. Дамблдор спешно прошел в кабинет.       — Нимфадора, добрый вечер.       — Здравствуйте, профессор.       Далее он, не обращая внимания ни на Тонкс, ни на Сириуса, подошел к столу и вновь склонился над емкостью, которая чуть ранее показала им Эйвери с Даниэль.       — Покажи гостевую.       Жидкость снова поднялась в воздух. закружилась вихрями, формируя высокую мужскую фигуру. Пару секунд Дамблдор внимательно наблюдал за колдующим над восстановлением комнаты Эйвери. Сириус и Тонкс подошли к столу и напряженно ждали распоряжений, опасаясь произнести хоть слово.       — Добби! — громко позвал домовика профессор. Хлопок, и эльф склонился перед ним в глубоком поклоне. — Добби, ты должен как можно быстрее занять Выручай-комнату. И находиться там пока я тебя не позову.       — Добби все сделает, сэр.       Сириус недоуменно посмотрел на Дамблдора. Тот снял очки и глубоко вздохнул и в этом жесте было так много усталости, безнадежности, тихой тревоги.       А ведь он и правда устал. Теперь я вижу о чем говорила Даниэль. За всей это твердостью, мудростью, строгостью стоит обычный человек. Старый. Уставший. Встревоженный. Он может быть обеспокоен, может не знать, как правильно. И почему я раньше не замечал в нем это?       — Вы, очевидно, хотите уточнить у меня подробности? — минутная слабость прошла и перед ними снова был тот собранный, сильный Дамблдор, к которому все привыкли.       — Разумеется!       — Говард Эйвери намеревается закончить задание. Очевидно, что он приблизился к тому, чтобы найти диадему. Я уверен, что сейчас он пойдет на поиски и будет искать до победного. Мы не можем этого допустить.       — Все верно! Ведь в Выручай-комнату нельзя войти только если там кто-то находится! Поэтому вы отправили туда Добби.       — Правильно, Сириус. Сейчас ночь, вероятность того, что комната занята кем-то из студентов-старшекурсников высока. Это заставит его вернуться к поискам лишь утром, когда все студенты будут в Большом Зале или на занятиях. И мы выиграем время, которое нам так необходимо сейчас.       — Профессор…       — Нимфадора, вам стоит вернуться на свой пост. Сейчас ночь, а у нас в замке разъяренный Пожиратель Смерти. Не то чтобы я думал, что он сделает что-то студентам, но все же.       Тонкс молча кивнула и, развернувшись на каблуках, прошла в сторону двери. Дамблдор обошел стол и, остановившись рядом с Сириусом, положил руку ему на плечо.       — Сириус, тебе тоже стоит отправиться на Гриммо. И спокойно ждать.       — Черт возьми! — он раздраженно скинул с плеча руку директора. — Почему сегодня все советуют мне успокоиться?       — Возможно потому, что именно это и нужно сделать?       — Вы же понимаете, что я не могу. Пока я не буду уверен, что Даниэль вне опасности, пока не пойму, что все под контролем.       Его прервал настойчивый стук в окно. За стеклом были видны лишь взмахи больших крыльев.       — А вот и известия. Надеюсь, добрые.       Дамблдор подошел к окну и впустил внутрь большую черную сову.       Филин Эдриана. Точно, он и раньше доставлял ей его письма. Значит, она с ним.       Птица села на письменный стол и гордо посмотрела на них, протягивая лапу, к которой был привязан маленький сверток пергамента. Дамблдор отвязал послание и, недолго думая, развернул его. Нахмурившись, он молча передал пергамент Сириусу.       Даниэль со мной. Задержите Эйвери. Настолько долго, насколько это возможно.       — Это — добрые вести?!       — Разумеется, — Дамблдор кивнул и, будто не замечая раздражения Сириуса, сел за свой стол.       — И что мы будем делать?       — Ты отправишься домой. А я, пожалуй, напишу письмо в Министерство. Кажется, что случившееся непременно должно стать известно руководителю Отдела Тайн, как ты считаешь?       Сириус усмехнулся, начиная постепенно понимать происходящее. В уме молниеносно складывались частички пазла, того, что хочет сделать Дамблдор и, предположительно, Эдриан.       — Профессор, и что же он сделает?       — Я не слишком разбираюсь в бюрократических тонкостях Министерства, но подобное точно потребует подробных комментариев от сотрудника. И немедленных.       — Главное, чтобы это не отразилось на Даниэль.       — Здесь мы бессильны, к сожалению. Все уже случилось. Теперь наш ход.       — Вы уверены, что выйдет именно так, как вы планируете?       — Я редко ошибаюсь, Сириус. А теперь отправляйся домой. Я дам знать если мне понадобится твоя помощь.