Тайна, которую связывают две пули

Я бы все тогда сделала, убила бы каждого человека на том проклятом балу, разрезала бы каждое их ядовитое сердце, вырвала бы его из груди, ведь они и так будут жить без него, как и до этого. Люди настолько обыкновенные и жалкие, что их хочется истребить. Для чего они живут? Неужели я постоянно вижу, только одну их сторону? Где другая? Например, семья. Обычная жизнь старушки и старика, которые ждут у лавочек своих внучат и детей. Ждут почти каждый день, чтобы они заглянули и порадовали их старое больное сердечко. Почему я вижу только деньги и выгоду? Одних бизнесменов, которые желают заработать достаточно денег, чтобы потом просиживать их в старости и хранить в золотом, скорее всего с узорами сейфе? Для этого живут эти люди? Какой в них толк? А какой толк во мне? Я жестокая, я убийца людей, которых может и не знала, но видела их страшные дела. Они гнобили, избивали до полусмерти невинных. Я убиваю только так, моя семья может и не одобрила это, я просто устала постоянно возращаться в прошлое. Но, я не могу. Как можно стоять в стороне, когда речь идет о собственной семье? Я желаю разобраться в этом. Может даже и умру, но тот кто их убил, умрет после меня. Я не позволю, какой-то твари дышать после моей смерти… Я не позволю. Я убью каждую частичку его тела… Обещаю.

***

Город преображается в сумерках и становится веселым и притягательным местом. Ведь именно тогда, люди думают, что их мечты сбудутся. И даже не важно, находитесь ли вы на острове, Нью-Йорке или Чикаго — все равно атмосфера вечернего города, очень вдохновляет. В ночном городе можно укрыться… раствориться… спрятаться от чьих либо глаз… Ты можешь делать, что захочешь, быть, кем захочешь в эти минуты. Бесконечность огней заполняют темноту, здесь и горящие светом названия различных магазинов и кафе, свет от фар автомобилей. Все соединяется в каком-то сказочном круговороте света, света в ночи… За стенами многоэтажных домов, которые вносят свою долю света в ночное пространство, из тысячей квадратиков-окон, скрываются любящие друг друга люди. Ночь сегодня стояла спокойная. Люди куда-то все спешили в двенадцать часов. Эмма стояла и ждала такси. Девушка была в гневе, ее босс и по совместительству ухажер подруги послал ее домой, как только она вошла в комнату, где была охрана в вооруженной форме. Все были придельно спойкойны, ждали команды своих начальников. Только бизнесмены не торопись убивать друг друга, а мило себе сидели и пили коньяк, наверное очень хороший и дорогой. У каждого коньяка — богатейшая палитра вкусовых ощущений и невозможно воспроизвести точную копию, поскольку вкус зависит от тонкости работы, очень долгой работы. Их отделял только стол. Классический овальный стол радовал глаза своим дизайном и удобствами. Он сделан очень качественно из белого дуба. Сами предприниматели не остают по моде, каждый одет по своему вкусу. Но разве Эмма могла подумать, что ее выставят за дверь? Скажут ей проваливать, да еще так нагло, что хотелось задушить Фишера прям на месте. Его «Можешь валить к себе домой, ты мне не понадобишься» стояла до сих пор перед глазами. За кого он принимает ее? За игрушку? Ей же свободнее управлять, стоит только тянуть за ниточки и все будет по его приказу. Косточки на руках стали еще белее, платье уже было помято от рук и красные уши выдавали гнев и злость Эммы. Казалось, что она скоро взорвется. Бесило даже сильнее такси, что до сих пор не приехало, маска чуть не спозла с лица, но Эмма быстро ее поправила. Даже маска ее жутко раздражала. Ей оставалась мечтать только о горячей ванне и тёплой постели. Все бы было замечательно, если бы ни ее хороший: — Я знал, что тебя очень легко обрадовать, — парень подошёл слишком внезапно, что девушка немного отпрянула от него, но быстро вернулась в свое обычное положение, — подумаешь, сегодня твой босс не хочет тебя, ревность детка это плохо, не стоит, Батлер ни в его вкусе, — даже за маской было понятно, что парень смеялся над Эммой, что еще больше заставляет нервничать и злиться. — Тебе заняться нечем? Ты что пришел? Давно не получал? Запомни, мальчик, я не прощаю тех кто меня посмел тронуть, обычно они не доживают, — даже через маску ее глаза испепеляли незнакомца, хотелось сдернуть его маску сначала посмотреть кто за ней, а потом убить эту наглую морду. — Тише, детка, успокойся. Я же не виноват в том, что ты ревнуешь, у вас должно быть свидание? Жалко, что он решил променять тебя на эту встречу. Не переживай, в другой раз у вас точно все получится, — посмотрев быстро, он подмигнул ей и выравнялся. Эмма захотела его ударить, но не могла она это сделать. Коснуться киллера не в положенное время, очень опасно. Это правило никогда не нарушается, кто соблюдать его не будет, то смерть будет близка. Глубоко вздохнув она переключилась на нахала: — Еще раз скажешь, что он мой любовник, я размажу тебя по стенке, ты понял? — Хах, ну ты хочешь сказать, что ты ни его хорошая девочка на побегушках? — Ты только, что назвал меня проституткой? Эмма кипела еще больше прежнего, она не могла себя контролировать, становилось все хуже и хуже. В один момент, она могла сдать себя и всех своих коллег, но терпела. Ну по крайней мере ей так казалось. — Нет, ты что, я сказал что ты его девочка, но ни как ни шлюха, — было снова понятно, что он ухмыляется и даже этим восхищается, ему нравится злить Эмму, — но если ты хочешь повеселиться, позови меня и я приду, детка. Пока, сладенькая.

***

Тихая лунная ночь. Небо грязно-голубое, у горизонта сливается неясная погода. Будет дождь. Эмма только добралась до дома. Она так хотела стянуть с себя платье и снять каблуки. Осталось только пройти тихонько в ванную и погрузиться в воду. Мечта казалась уже близко, но Эмма не успела. Ее талию обхватили и прижали к чему-то холодному. Появилось странное чувство, будто вот-вот треснут ребра. Каждую клеточку её тела покалывало, соприкосновения вызывали жар и одновременно страх, это было нечто за гранью представления. — Могла бы и рассказать про Фишера? — голос был уверенный и грубый. Эмма не решалась повернуться, но ей хотелось это сделать. В голове возникли мысли о том, что ее поймали, раскрыли и скоро убьют. — Эмма… Девушка резко повернулась и ее глаза стали большие от удивления перед ней стояло трое мужчин и на стуле сидел избитый Майк. Чернявый мужчина напротив Эммы, сбросил с головы на стол свою кепку, взъерошив рукой свои черные густые волосы. Это был среднего роста, также как и остальные рядом стоящие, мужчина. Он подошёл ближе к Майку и ударил его по челюсти, Эмма напряглась. На нем не было живого места. Девушка хотела приблизиться к нему, но ее остановил голос одного из присутствующих. — Ох, очень жаль этого пацана, вроде ничего такого не сделал, но все же от вас женщин. Если бы ты спокойно сидела дома и ждала его с работы, все бы было в вашей жизни прекрасно. Но ты начала копать хорошенько с помощью Фишера, что нашему боссу это не понравилось. Разве тебя не предупреждали, когда брали на работу? Надо быть осторожнее и никого не ввязывать в это дело, теперь этот парень почти труп. — мужчина подошел максимально близко, его брови нахмурились. — Тебе что не хватило родителей? Мужчина не дал ответить Эмме, резко ударил девушку по голове, при резком ударе голова дернулась и все в ушах зашумело, в глазах — потемнело.

«Pov Эмма»

Мне было страшно за Майка, я не знала, что босс Фишера может следить за нами. Это тот самый человек, что доставлял много боли мне и моей семье. Отец и Френк Локвуд были хорошими партнёрами. В 1997 году у отца случился кризис и он взял в долг у своего приятеля Френка. Локвуд конечно дал денег, но взамен просил слишком много. У него был сын, за которого он хотел выдать меня, но я была ребёнком и мне не было до этого дела. У папы не получалось подняться снова, долг рос, а дохода не было. Отец прогорел окончательно и Локвуд уничтожил его как бизнесмена, так мы стали жить обычной жизнью. Но их смерть решила за меня мою судьбу, он забрал меня и отдал Фишеру. Только когда мне исполнилось 16, я узнала о том какая сволочь Локвуд. И сейчас мне больно, больно от того, что я ничего не могу сделать. У меня очень сильно болит голова, этот придурок Лей ударил меня пистолетом. Он главная шайба в игре Френка, сделает все, что он скажет, как и я. Я лежу на холодном полу, чувствую кровь и вижу… Один из людей, кажется, Ник, если правильно помню, схватил Майка за руки. Майк еле-еле раскрыл глаза и попытался встать, но он не смог. Его ноги отбиты полностью, он очень плох. Майк пытался встать и начать отчаянно бороться, но его сильно избили. Глаз опух и почти не открывался, рубашка разорвана, живот был весь в порезах и садинах. Попытки Майка не увенчались успехом, хохотнув, Ник заломил ему руки за спину и ударил коленом по позвоночнику. Закричав, Майк рухнул на колени, удержавшись вертикально только благодаря крепкой хватке другого мужчины. — Эй! Прекратите это, — крикнула я, очнувшись собираясь вмешаться, однако Лей дёрнул меня за руку, останавливая. Я обернулась, собираясь ударить его, но остановилась. Он был единственным шансом спасти Майка. — Пожалуйста, — прошептала я, несмотря на то, что мольба оставила во рту горечь унижения. Лей равнодушно уставился на меня своими красными глазами, как у дьявола. Бессмысленно было ожидать от него помощи, но что я могла сделать? Если я скажу хоть слово, они убьют. Попытаюсь помочь Майку, они убьют его. У меня не было другого выхода, как просить их оставить парня. — Не убивай его. Просто отпусти. Я все сделаю, что хочет Френк, только отпусти его и не мучай пожалуйста. Я очень прошу… Хлопком пистолета с глушителем заткнул меня. Я замерла, метнув взгляд в сторону источника звука. Мужчина, которого я видела впервые, в отличие от двух других держал глок с глушителем, направленным на то место, где был Майк. Майк завалился вперед на тот проклятый стул, безвольно свесив голову, кровь из которой струилась на пол. Я не могла отвести глаз. Я подбежала к холодному уже телу Майка. Моя рука медленно скользнула вниз по его руке. Вокруг головы Майка растекалась лужа крови, я не смогла сдержаться. Глаза защипало, не в силах сдержать порыва, я крепко сжала его руку и расплакалась. По-настоящему, как ребёнок. Громко всхлипывая и заливая собственное лицо слезами. Мне было больно. Как будто от меня оторвали частичку себя. Я потеряла… Я потеряла еще одного близкого мне человека. Мой живот сжался в комок. Такое количество крови убивало меня, когда я смотрела на тело. Я захлебывалась в слезах, кричала, чтобы Майк встал, поднялся на ноги и обнял меня. Но никто не откликался. Мои руки уже были все в крови, но мне было глубоко наплевать, я обняла Майка и рыдала в его разорванную рубашку, прижимаясь ближе. Наверное, я никогда не смогу привыкнуть, что Майка больше нет. Его смерть — это моя вина. Моя жизнь больше ничего не стоит…