Сердцу не прикажешь.

      Утренние лучи врываются в белую комнату без какого-либо предупреждения и сразу же атакуют лицо спящего парня, закрытого толстым одеялом.       В белой комнате нет отопления, поэтому здесь холодно всегда.       Чонгук утыкается в одеяло по самые уши, пока Тэхён делает заказ на одежду. За все эти прекрасные ночи альфа ни разу не превратился в волка, что очень плохо для него, ведь частота перевоплощений очень важна для взрослого оборотня, каждое превращение может отозваться сильной болью. А насчёт одежды всё слишком просто, у Тэ было много времени, чтобы подогнать нужный размер на ощупь. Чонгук довольно чувствительный к запахам, как успел заметить оборотень, поэтому заказал чистую одежду и бельё для омеги. После того, как тот примет душ, он её наденет. Сам же альфа уже успел сделать все водные процедуры и надеть свой строгий костюм, рабочий день, как никак.       Омега просыпается, когда его одежда уже пришла по заказу. Ким сам выбирал всё с каталога. Это обычный деловой костюм, с атласной белой рубашкой, с чёрными узорами из цветов, и чёрные брюки, а бельё попалось весьма…деликатное. Только Чон ещё ничего из этого не видел.       — Доброе утро, — ласково улыбается альфа омеге, чем загоняет его в краску.       Да уж, смущение с утра самое то, чтобы быть бодрым целый день. Под одеялом Чонгук не видит, как Тэ качает головой и собирается погладить его по голове.       — Прими душ и выходи, нам ещё на работу, мой помощник.       — Это уже какой-то служебный роман получается, — бубнит омежка, показывая только глаза.       — Ты сам меня соблазнил, и я очень даже рад, что поддался. Это было превосходно, — шепчет Ким на ухо, заставляя спрятаться глубже, — Давай, иди в душ и одевайся. Мы ничего не ели почти неделю, а падающего тебя в обморок я видеть не хочу.       После сказанного, Тэхён располагается в кресле и ждёт, пока младший решится выйти из-под своей защиты. А это заняло порядком минут тридцать, но оно того стоило, ведь альфе удалось лицезреть самое милое из всего существенного, а именно то, как Чонгук завернувшись в бурито, на цыпочках мчится в ванную комнату смыть с себя результаты прошлой ночи. Ким ухмыляется, когда одеяло всё же соскальзывает с широких плеч, показывая одному Киму арт-галерею на одном лишь теле. Альфа сам иногда чувствовал себя художником, особенно на охоте, изрисовывая тело своей жертвы царапинами.       Приёмные родители считали это рвение чем-то странным, но они понимали, какую боль нёс в себе волчонок. Сейчас же, Тэхён находит издевательство над чужими телами чем-то забавным. И Чонгук неосознанно попал в эту ловушку.       — Ох, — только и может произнести Гук, видя себя в зеркале в ванной.       Он весь в укусах и следах от хлыста, даже не верится, что он позволил всё это с собой сделать.       — У меня было много омег, из самых разных мест. Но ни одна из них не заводила меня, как ты, — сказал появившийся сзади альфа, прислоняясь к дверному косяку, — Только вот жаль, что ты один из них.       Чонгук ловит похотливый взгляд на своё тело и просит взглядом уйти, но его, похоже, не поняли или решили проигнорировать.       — В смысле? — недоумевает омега.       Альфа на это только хмыкает и заходит в глубь ванной комнаты.       — Ты ещё не понял? Я воспользовался тобой.       Слова, подобно стреле, попадают в сердце, из-за чего-то больно кольнуло. Чонгук и сам понял, что они занимались всем этим не из-за великой любви, но и на такие слова он не расчитывал. С ним поиграли? Теперь уж точно, персонаж из слюнявых романов, как часто выражался его отец, но это жизнь, а не придуманный сюжет.       — Но всё же не обольщайся так сильно, ты ни чем не лучше тех шлюх, что были до тебя.       — Я не… такой? — едва сдерживая ком обиды бормочт Чон.       — Правда? Посмотри назад.       И он смотрит, а видит только доказательства всему вышесказанному.       Дрожащая ладонь касается отражения, а по щеке катится слеза. Альфа прав, он ни чем не лучше тех омег, что раздвигают ноги за деньги. Особенно после всех этих дней, а ведь омега думал, что альфа не такой, как обычно бывает с бизнесменами, он привык, что омеги перед ним просто лежат и ждут, пока их возьмут.       — Потерял девственность с не любимым альфой, и что теперь? — подошёл ближе Ким.       Но не успел он даже положить на голое плечо свою ладонь, как получает пощёчину, застывая на месте.       — Держись от меня подальше, — процедил сквозь зубы Чон, после чего ушёл в ту комнату, где теперь воздух противен.       Тэхён не долго стоит в ванной, а сразу же плетётся за Чоном, который ищет свои вещи, наверное, он не помнит о том, что его вещи разорваны.       — И куда ты собрался?       — Подальше от тебя. Практика уже совсем скоро закончится и, надеюсь, мы с тобой никогда не встретимся.       — Ты так в этом уверен, малыш?       Чон резко разворачивается и даёт Киму ещё одну пощёчину, на этот раз альфа не сдерживается, его глаза постепенно краснеют, а рот образует зловещий оскал. Такие глаза студент уже где-то видел, в своих кошмарах. В последнее время они его не преследовали, две шкуры в зимней гостиной, убивший их человек и ужасное чудовище, что хочет его разодрать.       — Это… ты?       Вопрос тонет в нечеловеческом крике, когда в и так уже искусанную шею впиваются клыки. Крик тонет в густой шкуре, стоило оказаться снова поваленным на кровать, уже не под мужчиной, а огромным зверем. Его глаза, полные той самой злости, что и во сне, смотрят так, что готовы разорвать в клочья. А Гук только смотрит, смотрит не веря глазам, желая, чтобы всё это оказалось сном. Плечо безжалостно кровоточит, пока оскал волка не пропадает, проявляя естественную волчью морду. Она не такая, как у обычных волков, это больше походило на лицо изуродованного демона, с чертами того Тэхёна, которого Чонгук знает.       Волк смотрит прямо в душу, молча рыча в лицо и спуская морду вниз к молочному животу. Он впивается клыками в зону пупка и снова заставляет вскрикнуть.       Чонгуку больно от этих укусов, столько же физически, сколько и морально. Он и не предполагал, что все эти сны будут связаны с его музой, именно музой, если помнить итог их первой встречи.       Тэхён чувствует сладкий вкус, и в нём просыпается щенячье чутьё, когда хочется облизывать всё и вся, не редко хозяева щенков жалуются на излишнюю слюнявость со стороны любимцев, но это даже приятно. Только Чону совсем неприятно, ведь это даже не собака, а огромный монстр, что сейчас его сожрёт.       Стоило оборотню поднять свой взгляд, как перед ним предстала та самая картина, которую «спящий» альфа видеть не хотел. Этот малыш, накачанный, сильный, но всё равно малыш, плакал и умолял взглядом перестать. Его слёзы катились прозрачными бусинками, превращая белые зоны простыни, свободные от сладкой крови, в серую смесь.       Тогда, у него дома, он рванулся защищать этого малыша от гневного отца, ещё и назвался его альфой. Глупо. Всё что делал, всё что он решил для себя, глупо. Чонгук ему не друг, не то, что его омега, он враг… Не прямой, но потомственно он враг. Мужчина спящий в своей второй сущности помнит лицо того мужчины, что лишил его родителей, но он, в отличие от зверя, отказывается платить той же монетой, в то время как сам зверь видит не просто врага, а мясо. Сочное, кровавое, аппетитное мясо, которое нужно искусать, попробовать и разорвать. В конечном итоге, Чонгук бы всё равно умер, от лап волка или от рук Тэхёна, неважно.       — Пусти… — доносится до острых ушей, — Отпусти…       Волк рычит на омегу и переворачивает его на живот одной лапой. Тэхён сквозь сон чувствует, что мальчишке угрожают, но волк не показывает ему причину и виновника. Зверь решил для себя и для своего внутреннего я, что будет лучше для них обоих.       Чонгук зажимает простыни в руках, когда волк, прижав его одной лапой к кровати, вошёл в него своим звериным «достоинством». Омега кричит в подушку, чувствуя эту жгучую боль в себе, пытается потерять сознание, понимая, что его рвут. Сознание уже на грани, а ведь волк ещё не начал двигаться.       Зверь сразу переходит на бешенный темп, не обращая внимания на агонию партнёра, он просто берёт его как кобель сучку. Даже когда тот срывает голос и не может больше кричать.       Зверь бурно кончает в Гука, пока тот молча льёт слёзы, и выходит.       Через несколько минут перед Чоном появляется уже не тот волк, а Тэхён в красивом деловом костюме.       — Зачем? — сорвано спрашивает Чон.       — Это была моя месть твоим предкам, малыш.