Ты останешься во мне.
30 января 2020 г., 18:34
Чонгук проснулся от того, что на его лбу чувствуется влага. Омега открывает глаза и первое, что он видит, ─ потолок своей комнаты. Боковым зрением замечает сидящего рядом Хосока с Чимином.
Те сразу же рванули к нему, Хосок вцепился в брата объятиями, пока тот пытался понять, что происходит. Чимин пытается оттащить альфу от младшего, поскольку тоже беспокоился за него.
— Гук-а, ты проснулся! Братик, не пугай меня так, ─ рыдает Хо, понимая, что возможно выглядит глупо, но иначе он не может.
— Что… произошло? ─ хриплым голосом начал Чон.
— Если говорить с самого начала, то мы с Хосоком гуляли по лесу возле дома, ─ ответил Чим, — Ты появился на трассе, когда мы уже возвращались назад. Ты был весь потрёпан, а плечо разодрано в кровь. Ты был похож на мертвеца. Мы рванули к тебе, и когда ты нас заметил, то свалился в обморок.
— Сколько я спал?
— Два дня. Я подлатал тебя как мог, но тебе стоит ещё отдохнуть.
Чимин коснулся плеча Хосока, тем самым говоря, чтобы тот не беспокоил брата. Тот слушается, желает Гуку приятных снов и оставляет его одного со своими думами.
Чонгук закрыл глаза на долю секунды, но не успел он окунуться в сон, как перед ним встали картинки того дня. По комнате разносится ужасный вопль, будто его режут, а где-то подсознанием открывается ещё один замок.
«Чистый воздух врывается в лёгкие, и кажется, что все проблемы позади. На небе только яркое солнце, а в воздухе витает аромат древесной смолы. Чонгук смотрит по сторонам и видит лес, а посреди поля одинокий рубленый дом. Омега смотрит на него и зачем-то пытается запомнить каждую его часть. Одноэтажная деревянная постройка с зелёной крышей, окружённая лишь лесной глушью. Здесь красиво. Ноги сами ведут омегу в дом. Вот он уже на крыльце, вот он открывает дверь и сразу же всматривается вглубь. В ушах начинает звенеть ненавязчивое:
— Иди ко мне, я жду тебя.
Перед глазами появляется яркий свет, после которого Чон снова оказывается в себе, если так можно выразиться.»
Хо с Чимином тут же подбегают к нему, в панике спрашивая, что случилось. Тот не отвечает, только просит Чимина ему помочь, а Хосока выйти. Старший обижается на такое заявление и надувшись, уходит.
— Загляни в мои воспоминания, ─ бесцветно, уставшим голосом просит Чон, уставившись в одну точку.
— Это связано с Тэхёном.
Голова омеги опускается, и альфа понимает, что оказался прав. Гук как на автомате открывает провидцу всё, что он помнит, и доводит его до слёз. Чимину казалось, что он знает Кимов как никто другой, но он явно ошибался на их счёт, раз уж младший из них поступил так с беззащитным парнем. Паку сразу же хочется рассказать обо всём, почему Тэ так одержим местью и поступил так, почему он должен извиняться и, в конце концов, о наследии Чона-младшего, хотя его бабуля просила не рассказывать.
— Мне жаль…
— Это не твоя вина, хён, ─ улыбнулся Чон, — Он сделал это, а я позволил… Пожалуйста, найди это место из моего сна.
— Ты хочешь сбежать? Куда? Тебя никуда не пустят!
— Я устал, хён! Так устал… От всего… ─ на глазах появились слёзы, а поясницу начала обжигать острая боль, да так, что парень согнулся в три погибели.
— Хорошо, ─ только и сказал Пак, приобняв парня за плечи и заставив выпрямиться, а затем прижался к его лбу своим.
Чимин видит то, о чём говорил ему художник, видит предельно ясно каждую деталь, слышит те шесть слов, сказанные неземным голосом. Видит место, куда нужно попасть Чонгуку. Именно нужно. Может эта слепая вера, но почему-то альфа уверен, что именно так и нужно поступить.
— А если он захочет найти тебя?
— Не захочет. Он же уже отомстил, иначе не отпустил бы меня живым. Я уйду ненадолго, а потом вернусь.
— Я знаю, ─ опускается на кровать рядом с омегой провидец, — Как давно ты узнал обо мне?
— Ещё с нашей первой встречи. Я не знаю, почему, но узнал.
— Тогда почему ты не почувствовал Тэхёна и Намджуна? ─ приобняв Чона, спросил Пак.
— Я не знаю. Эти сны, их появление, потом ты… Всё будто перемешалось…
— Я всё увидел… Прости его…
— Мне всё равно, ─ уткнувшись в шею альфы, прошептал Гук, — Теперь уже всё равно. Скоро я уйду, больше не встречусь с ним, и тогда всё встанет на места.
— Да, ты прав.
Оба засыпают в объятиях друг друга, пока в комнату не зашёл Хосок и, заметив эту милую картину, улёгся рядом. Оба альфа скрепили прочный замок по пояс омеги, чтобы защищать. Слишком много свалилось на их голову за последнее время. Чонгук закрывает глаза, надеясь уснуть крепким сном под защитой своих альф.
***
Огромные руки обводят крошечное, замёрзшее тело и греют его во тьме маленькой квартиры. — Я же просил… — А я не послушал. Намджун целует омегу в шею, и тот впервые чувствует тепло, не то, которое люди получают от пухового одеяло или горячего чая, или от обогревателя, это такое тепло, которое сначала поселяется в сердце, а затем потоком идёт по всему телу. Юнги получал такое тепло однажды, но только от бабушки, а сейчас его ему дарит альфа, как оказалось, оборотень. — Это был ты? Оборачивается Мин, смотря в глаза волка, тот же замечает, что глаза Юки-онны приобретают синий цвет. — Да. Ты разочарован? — Напротив. Юнги уложил альфу на спину и оседлал его, как необузданного жеребца, гордо и уверенно. Намджун, мягко говоря, удивился такому порыву со стороны своей снежинки, но не принять такой подарок было бы нечестно. — Я очень даже рад, ─ с этими словами он впился в губы оборотня. Нам обводит руками тоненькую талию и углубляет поцелуй, распахивая глаза от того, что в животе начало колоть. Оторвавшись от мягких губ, альфа посмотрел на живот, с которого торчала ледяная сосулька, полностью распарившая ему живот. — Что… Ты… Сделал? ─ едва-едва молвит Джун, заставая только улыбку со слезами. — Я же говорил, ─ шепчет Юн, избавляясь от ледяной иглы, глотая слёзы. Уходит всего несколько секунд, прежде чем взгляд волка полностью стекленеет и Юнги ворует у него последний поцелуй.***
Телефон звонит, и его в тот же момент поднимают. — Говори. — Всё готово, сэр. — Молодец Орион. Вы с Хорри можете вернуть свой лес, я прогнал от туда людей. — Да… Мужчина вешает трубку и, обернувшись, идёт к зеркалу. Там, в отражении, стоял Тэхён. Его волосы окрасились в белый, а глаза ─ в серый, на нём рваная одежда и закованные в цепи руки. — Выпусти меня! Зеркальное отражение ломается с каждой секундой, стоит кривой ухмылке стать шире хоть на миллиметр. — Выпусти! Стеклянная гладь дрожит от ударов, но Тэхён и мускулом не пошевелил. Мужчина поднимает ладонь к стеклянной поверхности и гладит буйное отражение. — А смысл? Ты всё равно больше ничего не изменишь. Я уже свободен, а твоё тело теперь моё. Я получил свою невесту и теперь смогу получить власть над этим миром. Разве не прекрасно? — Зачем ты это делаешь? Зачем?! — Хах. А разве не понятно? Тэхён оборачивается, показывая лишь свою спину отражению, которое не изменилось. Там, в зазеркалье, отражение лишь падает на колени, опираясь руками об гладь, что служит ему тюрьмой. — Я… Я найду способ тебя остановить… Найду!***
Тэхён услышал этот голос до того, как прийти в университет искусств. Сначала он думал, что просто сходит с ума и теперь мерещится всякое. Но как только он увидел Гука там, голос будто слился с ним и с тех пор завоёвывал тело, постепенно. Одной ночью тело начало ломить от боли, но это не казалось чем-то странным. А затем он занялся сексом с врагом, увидел те шкуры и будто заснул. Впервые альфа встретил обладателя голоса, его образ забылся сразу же, стоило Тэхёну выйти из гостиной. Последнее, что он помнит, так это то, как он кончил в омегу, а дальше тьма и цепи. Альфа не чувствует их, но видит, и это ужасно, все движения сковало. Ким не знает, что эта тварь делает в его теле, сейчас ему очень страшно за Чонгука. Тот остался с той тварью наедине и неизвестно, что он с ним сделает. Ким бьёт по окружившим его стенам, пытаясь вернуть тело, но цепи держат его всё сильнее с каждым движением.
