Сердцу не прикажешь.

      Утром следующего дня Чонгук уезжает на дальний север, туда, где всегда холодно. Хосок с Чимином долго отговаривали его, но бабуля поддержала внука и даже собрала ему еды в дорогу, за что тот был очень благодарен ей.       Холм встретил его холодным ветром и тишиной. Надвигающаяся зима даёт о себе знать: по белкам, бегающим с грибами и орешками, и улетающими треугольником птицами. Чонгук съёжился от этого, особенно когда услышал вой поблизости.       — Я тебя дождался.       Чон вскакивает с места, чуть ли не падая на землю от неожиданности, ибо перед ним откуда не возьмись появился широкоплечий мужчина с детской внешностью.       — Не думал, что ты будешь таким пугливым, Чон Чонгук, ─ омега почему-то не особо удивляется тому, что незнакомец знает его имя, — Меня зовут Ким Сокджин, пойдём со мной.       Мужчина ведёт парня по лесу в самую глубь и приводит их к разваливающейся хижине, заходя в которую Чон лишился дара речи. Ибо старая постройка, которая держится на соплях, изнутри является огромной комнатой в ярких тонах синего цвета. Омега, как художник, может сказать, что контраст синих цветов, граничащих с зелёными, просто прекрасен, будто он на дне океана без песка и водорослей. Вокруг одни стеллажи с разными книгами, огромный телескоп, повёрнутый в сторону физически невозможного окна, а самое удивительное ─ огромное полотно с незаконченной картиной. Может показаться, что на ней уже всё есть, что композиция выполнена, но на ней чего-то не хватает…       — Садись за стол, ─ щелкнул пальцами незнакомец, и Гук оказался сидящим на стуле перед столом с горячим чаем на маленьком блюдце, — Есть предпочтения в сладостях?       — Ммм… Клубничный тортик!       — Хм, я почему-то не сомневался.       Ким снова щелкнул пальцами, и перед Чоном появился целый торт, белый крем которого намазан идеально.       — Это любимое лакомство всех Чонов, ─ вдруг выпалил Джин, улыбаясь. Чем, естественно, вызвал любопытство с недоумением в глазах напротив, — Я тебе всё объясню, но сначала поешь. Ты вымотался, пока ехал. И не переживай, еда твоей бабушки будет в целости и сохранности.       Гук не стал перечить, ибо незачем, может быть это ловушка, в которую он попался, или же это глюки и он отравился по ходу сюда? Неважно, главное тортик на вкус настоящий. Они пили чай молча, и Гук поглядывал на мужчину, что выделялся всем, чем только можно. На нём белая рубашка с кружевным воротом, его розовые волосы красиво уложены, будто он собрался на светский приём, его манеры за столом и эта твёрдая осанка.       Красивый, если не совершенный, и Чон впервые за долгое время хочет рисовать. После начала практики на это не осталось времени и желания, но сейчас его распирает желание взять в руки краски и творить с холстом всё, что требует сердце. Они ели в молчании не так долго, Чон успел съесть почти два кусочка и выпить весь чай. Тогда-то всё и началось.       — Меня зовут Сокджин, я арахнид.       — Что?       — Я должен хоть кому-то рассказать о себе, не так ли? Чтобы хоть кто-то помнил меня. Я здесь уже семь лет в одиночестве сижу, и это, должен признать, не самое лучшее, что может выбрать для себя паук.       — Семь лет.       — Да. Я обещал рассказать всё, как только ты поешь, так как ты уже поел я могу начать хотя бы с этого.       Недолгая пауза.       — Я пришёл сюда, в этот лес, как только начал искать своего спасителя. В детстве, когда я впервые обратился в паука, я был маленьким и слабым, меня пытались проткнуть палками и швыряли в меня камни. Я уже думал, что мне конец, но появился один мальчишка, что не дал им меня добить, и взял к себе на руки. Представь себе огромного тарантула размером со взрослого кота в руках, так ещё и с безобразным видом после избиения. Так тот мальчик взял меня на руки и начал гладить, шептать, что всё хорошо. До того, как он появился и взял на руки, меня опять пытались убить какие-то подростки, в тот раз я бы точно умер, но из кустов прыгнул волк. Он прогнал их одним своим рыком и тогда, когда они сбежали, бросив меня прямо под его лапы, я был готов проститься с жизнью, но… Вместо лап, меня подняла пара рук и начала успокаивать. Я помню, тот мальчик сказал, что я красивый паучок и что таких он никогда не видел. Он сидел и успокаивал меня. А затем меня забрал другой, более крупный волк. Тот мальчик не успел опомниться, как меня увезли прочь. С тех пор мы больше не виделись, но я помнил его и искал…       Чон слушал его и не отрывался ни на что, мимика человека тоже манила к себе.       — А потом?       — Потом? Потом я встретил старого волка, что привёл меня сюда. Он сказал, что если я приду сюда и буду ждать, то встречу своего спасителя, но… Пришёл ты, ─ казался грустным Джин, но пытался это скрыть.       — Я… Знаю одного волка… ─ шепнул Чон, — Он… Я.       — Я почему-то уверен, что ты знаешь не того волка, который мне нужен, ─ грустная улыбка, — Идём сюда.       Мужчина поднимается и подаёт свою ладонь, дабы за неё схватились, что и сделал омега. Он не чувствовал опасности, не знал ничего о человеке, кроме его предыстории, если, конечно, та является правдой. Он пошёл за ним, и всё, большего не надо.       — Ты когда-нибудь спрашивал себя, кто ты?       Конечно спрашивал. Все порой задаются этим вопросом, даже те, кто всего в этой жизни добился. Люди спрашивают себя, какова их цель в этом мире, зачем они здесь. Чонгук спрашивал себя и постоянно отвечал одной и той же фразой «я художник», этого было мало, но ничего другого не было.       Они идут по комнате, что начала уходить глубоко вниз по лестнице, там темно. Становилось страшно, ибо темнота всё сгущалась.       — Ты слыхал когда-нибудь об «омуте памяти»?       — Сосуд воды из фильма «Гарри Поттер»? Конечно!       — А ты когда-нибудь представлял себе этот сосуд в виде бассейна?       Арахнид останавливается, и Чонгук видит сияние впереди, где появляется небольшой бассейн с чистой как кристалл водой. Бассейн сделан из белого камня, первое, что бросается в глаза. Сокджин хлопает в ладоши и включается свет. Они стоят в комнате, где на полке очень много баночек с готическими надписями.       — Попрошу тебя раздеться.       — Что?!       — Спокойно. Я не буду смотреть. Ты должен просто окунуться в воду, а мокрая одежда тебе ни к чему. Верно?       — Да… Наверное, ты прав.       Сокджин отвернулся от омеги, от греха подальше, так сказать. Омега в это время снимает с себя свой свитер и штаны вместе с бельём, складывает их рядом, на каменном выступе. Всё это время арахнид терпеливо ждёт и, когда слышит плеск воды, оборачивается к бассейну, в котором уже расположился Чон.       — Холодная…       — Ну, это естественно для воды.       Арахнид ходит по округе в поисках нужных средств по баночкам. Чонгук наблюдает за этим и чувствует, как кружится голова и сознание медленно покидает его. В это время Ким сыпет в воду песок, лепестки засохших цветов и жидкость из фляги с надписью «слёзы предшественника».       — И почему вы Чоны засыпаете на полпути? ─ мотает головой Сокджин, садясь на скамейку рядом и доставая книгу из-под шкафа для ожидания.

***

      Намджуна находят в квартире уже разлагающимся на кровати и первым делом об этом докладывают Тэхёну, на что тот физический не реагирует и поглядывает на поникшего Юнги за своей спиной.       После начальства об этом узнаёт Чимин и на пару с Хо они чуть ли не летят в больницу и не сметают всё на пути. В морге Чимин опознаёт труп своего друга и, молча покинув больницу, разрывается в рыданиях. Он бы смог его вылечить, приди он к нему раньше, он бы его спас. И во всём виноват Юнги.       Омегу привели к нему уже на следующий день, и первым делом некто осмотрел свою невесту, отмечая, что выбор весьма неплохой.       Убивая альфу, Юнги не чувствовал ничего, но стоило ему покинуть собственную квартиру, как всё вокруг покрылось льдом, а тихий район услышал душераздирающий крик. Ореон, не сказав ничего Хорри, пришёл за ним и приволочил омегу к альфе, что терпеливо ждал.       — Ты постарался на славу. Убил волка без шанса на спасение, настоящая Юки-Онна, ─ гладит по щеке Мина Тэхён, цепляя подбородок и поднимая взгляд на себя, — Моя милая невеста.       — Почему именно я? ─ плачет Юн, не выдавая голос, но показывая слёзы, — Чем я провинился? Я хотел любить его, хотел быть с ним.       — Теперь ты будешь любить только меня. Ты сам же и убил бурого волка, тебя не заставляли его убивать. А именно ты, хотя бы потому что, тот омега Чонгук не понесёт от меня, ─ лбом в лоб говорит альфа, — Ты ─ ледяной дух, почти такой же демон, как и я. Прими меня, и тогда весь мир встанет перед тобой на колени.       — Мне не нужен мир…       Юнги не дают договорить чужие губы на своих. Он продолжает плакать, пока его усаживают на рабочий стол.

***

      Чонгук открывает глаза, слушая пение птиц и чувствуя под ногами траву. Это ощущение он давно оставил где-то там, далеко. Омега видит, что оказался в лесу, но не в таком, как в детстве. Этот лес будто воплощение сказки: высокие сосновые деревья упираются в самое небо, зелёная трава густым ковром покрыла всю землю, а маленький пруд посередине небольшой полянки мерцал на солнце. Чонгук смотрит по сторонам медленным взором и чувствует, как в горле пересохло. Почему-то захотелось пить очень сильно, и парень не видит ничего странного в том, чтобы подойти к пруду и отпить оттуда. Подойдя к воде, омега садится на колени и смотрит в своё отражение, он погружает в воду ладони, формируя их в чашу. Прохладная вода утоляет жажду, и Чон уже потянулся было за следующей чащей, как дрогнувшее отражение выровнялось и он увидел рядом со своим отражением чужое, смутно знакомое. Чонгук вскакивает с места, переводя взгляд на незнакомца, это был очень красивый пожилой человек, с длинными седыми волосами, но ярким взглядом молодого человека, располагающей к себе улыбкой. Картинки из прошлого нещадно рвутся наружу, и Чон спрашивает:       — Ты… дедушка Фэй?       — Ты узнал меня, как хорошо. Идём со мной, мой мальчик.       Фэй хватает внука за руку и ведёт за собой, подальше от пруда, глубоко в лес. Чонгук всю их прогулку наслаждался видами и чувствовал, что хочет запечатлеть всё это на картине масляными красками. Ясновидец поглядывает на своего внука и видит это желание в его глазах, улыбается тому, как этот мальчишка несёт в себе черты его и Чонгука, его бывшего мужа. Он всегда считал, что они не похожи, что они всегда будут чужими друг другу, но Гуки, которого он держит за руку сейчас, совсем другой.       — Тебе нравится здесь?       — Да. Очень. Тут так красиво и спокойно. Что это за место?       — Это, мой мальчик, лес Чонов.       — Лес?       — Я тебе сейчас всё расскажу.       После этих слов Фэй ведёт парня по роще, где он чувствует ещё больший покой. Это место так действует на него, здесь можно быть таким, каким хочешь. Голова идёт кругом от запаха хвои, всё вокруг будто становится больше, и Чон чувствует, как его держит уже не рука пожилого человека, а рука без морщин и выпирающих вен, с белой кожей и тоненькими пальцами. А сам он держится не своей большой ладонью, а маленькой аккуратной ладошкой.       Теперь уже маленький мальчик идёт под ручку с мужчиной.       — А куда мы идём? ─ раздаётся нежный голосок.       — Мы пришли.       Лес пропал, а на его месте пустота и миллион сияющих звёзд. Чон смотрит под ноги и восторженно восклицает. Под ногами вся планета кружится.       — Садись, Чонгук-и.       Мальчику страшновато сесть, будто сейчас он упадёт. Но он смелеет и с глубоким вздохом садится по-турецки, как неожиданно, но стоило ему сесть, как из-под него начал появляться отблеск северного сияния. Мальчик округлил глаза от яркого света и даже забыл о том, что он сидит в космосе.       — Я хотел поговорить с тобой уже очень давно.       — Правда?       — Да. Тебе ведь снятся одни и те же кошмары, и ты видел меня не один раз?       — Да! Вы тоже видели кошмары?       — Это вовсе не сны, Чонгук-и. Это воспоминания из прошлого, воспоминания тех, с кем мы проживём нашу жизнь.       Омега не понимает. Он не понимает как это связано с ним, если во сне он видел огромного чёрного волка и этим самым волком оказался Тэхён и, судя по всему, ему сделали нечто плохое и это связано с ним самим. Всё кажется бессмысленным.       Перед Фэем сидит уже не ребёнок, а подросток.       — Мы ведь не можем…       — Можете Гук-и, ещё как можете. Помнится, когда я только получил свой дар, то мне во сне виделся милый волчонок, которого я встречал в лесу почти каждый день. Однажды он показался мне в человеческом облике и я без памятно влюбился в него. Но была одна проблема, меня выдали замуж за альфу по имени Чонгук… Да, тот самый охотник, которого ты встречал во снах. Мы не питали друг к другу даже человеческой симпатии, но жили в одном доме. И вот однажды он приволочил домой два волчьих трупа, эти трупы были когда-то родителями твоего возлюбленного.       — Возлюбленного?... Тэхён!       — Именно. Я предупреждал, что это плохо закончится для него, для его потомков, но он не слушал меня.       — Потомков? Для нас? Но если для меня это уже произошло, то что на счёт Хосока? Да и бабушка с отцом…       — Их это ещё не коснулось, но оно придёт и однажды они окажутся здесь, однако ты не бойся. Даже твоя мама приходит в наш лес, чтобы вспоминать свои годы жизни.       — Мама...       — Да. Наш лес хранит в себе всё, что связано с нами. Нашу память, наши эмоций, нашу боль, нашу суть. Оно создавалось веками, и каждый погибший Чон материализует его с каждым разом, твоя мама, моя внучка, дошла сюда. Кто знает, что там, дальше.       Фэй смотрит вверх, на огоньки на червоточине, где секреты кроются и по сей день.       — Дедушка Фэй, зачем Тэхён сделал это? ─ подал голос Чонгук подросток, чьи волосы постепенно становились светлее.       — Это сделал не Тэхён, ─ мотает головой молодой старик, — Эта та самая сущность, из которой и вырвался его отец. Когда ты впервые вступил в контакт с ним, я имею в виду картину, что ты нарисовал. Ты раскрыл его для нас и….       — И смог разглядеть его суть, ─ сзади появилась красивая женщина, чьё платье развевалось на невидимом ветру.       — Мамочка! ─ рвётся с места омега, падая в объятия матери.       — Я тоже скучала, мой маленький, ─ гладит его по голове женщина.       Наблюдающий за этим Фэй улыбается, вспоминая своё первое прибытие сюда. Миссис Чон садится на колени рядом с дедушкой и кладёт голову сына на свои колени, прямо как тогда, поглаживает.       — Ты смог показать нам прошлое этого альфы, а теперь мы сможем раскрыть и ваше будущее. Это последний замок.       — А если мы не можем быть вместе?       — Вы будете, мой малыш. Вы были вместе и раньше, в других телах, в других мирах. Ты раскрыл суть холодного человека и показал его настоящего. Тот, что сотворил с тобой это ─ не он, а этот факт самый главный.       — Его суть?       — Он потомок существ из рая и ада. Белой волчицы и чёрного волка. Чёрный волк должен был быть охранником подземного королевства, но встретив ту, что посеяла в его жестоком сердце цветы, он разорвал цепи клыками и побежал за ней в подлунный мир. Его хозяин, один из демонов, тоже захотел этой свободы и завидовал волкам. Он решил разрушить их счастье, используя людей, то бишь, одного из предков, чьё имя ты носишь.       — Он тоже здесь?       — Нет. Его сюда не пускают, особенно после таких преступлений, ─ ответил ему Фэй, — Когда к нам присоединяется ещё один Чон, то есть после своей смерти, то все предки собираются в центре леса, решая, достоин он загробной жизни здесь или нет. Его не приняли и сослали в забвение.       — Ужас.       — Так вот. Демон убил волков, используя того Чонгука, а потом поглотил тела и души остальных членов семейства, но когда его изгнали обратно, он поклялся что вернётся назад. Для этого ему нужна невеста, что, согласившись на брак с ним, даст ему доступ в этот мир.       — И он выбрал Юнги.       — Что?! При чём здесь Юнги-хён?!       — Ты спас его однажды, когда шёл проведать меня, мой маленький, ─ гладит шоколадные волосы женщина, — Приспешники этого демона увидели это и решили взять его, как вариант, но при этом он оказался Юки-Онной. А это просто превосходный вариант для него, несокрушимый омега с ледяными силами, неплохое получится потомство.       — Только вот демон не учёл одного. Тэхёну по праву положен ты и никто другой, его тело и душа полностью в твоей власти, ведь он сам отдал тебе их, ─ наклоняется к нему Фэй, — И даже такому демону не подвластна ваша связь, ты сможешь его спасти, ибо он в опасности.       — Тэхён в опасности? ─ уже засыпая, спрашивает Гук.       Чонгука уже волнует его туповатость в этой ситуации. Перед ним его мать и его предок. Они знают больше даже будучи мёртвыми, а он не знает ничего. Он не чувствовал той связи, о которой говорят его предки, он принял Тэхёна физически, но морально нет. Морально он его растоптал и выбросил, хоть и с самого начало ни на что не надеялся.       — Его тело под контролем демона, он нуждается в тебе, в твоей защите. Ты его опора, Чонгук-и. Именно тебе суждено прожить с ним эту жизнь до конца, ─ хором послышалось в голове уже взрослого на нынешний свой возраст Чонгука, что спит не в объятиях своей матушки, а в белой пустоте.       — А если я не смогу?       — Ты сможешь. Ты ясновидец. Ты ─ Чон Чонгук.       Чон встаёт с места, замечая перед собой одинокую дверь, перед которой лежат шесть разломанных замков, а на самой двери лишь один замок. Омега встаёт с места и ощущает в своей руке зажатый ключ, смотря на который, парень понимает, что это он и есть.       Как говорится, последний рубеж после всех этих терзаний, всей этой мороки. Он понимает, что его путь только начинается, что испытания ещё не закончились, а рубежи ещё есть. Ключ от двери к новому началу в его руке, и он вроде бы готов, но, тем не менее, его пугает неизвестность за этой дверью. Он видел прошлое, он видел и живёт в настоящем, а теперь перед ним неизвестное будущее.       — Я смогу, ─ вздыхает парень, вставляя ключ в скважину, — Я должен.       Деревянная дверь открывается, и дальше слепящий свет. Там, за дверью, их счастливое будущее.