Новенькая

Они стояли всего в паре метров друг от друга и изо всех сил старались найти хоть какой-нибудь способ сделать эту ситуацию чуть менее неудобной. Диана, утыкаясь взглядом в землю, шарила по карманам, отыскивая сигареты, Ира смотрела в сторону и крутила в руках недавно купленную пачку. Она чувствовала себя плохо. Всю прошлую ночь Голощапова прокручивала в голове прогулку, искала хоть какую-нибудь фразу, которая могла обидеть и долго, не останавливаясь, курила. К утру вся её комната насквозь пропала табачным дымом, и, чтобы родителя не учуяли этого, она ушла в школу почти на час раньше, оставив окно настежь распахнутым. Впрочем, это всегда слабо помогало и, скорее всего, дома её ждала хорошая ссора. — Блять, — Ругнулась Чрагян, и Голощапова резко, не задумываясь, всунула ей в руки «Пётр», оставляя у себя одну сигарету. — Спасибо. — Знаешь, то, что ты кинула меня, это очень, блять, хуёво. — Молчать Ира больше не могла, да и, честно говоря, не хотела. Её ноги тряслись, и чтобы скрыть это, она начала ковырять носком чёрного кроссовка землю. Сердце колотись очень быстро. Ей, несмотря на достаточно холодную погоду, было очень жарко. — Типа, я, конечно, пыталась не думать об этом, но это нихуя не работало. Понимаешь? Пизда рулю. — Ир, послушай. — Диана смотрела так мягко, по-доброму, что все плохие мысли постепенно отошли на второй план. — Ты вообще тут не причём. У меня есть неприятные воспоминания. Их очень много, и я пока не могу тебе о них рассказать. То есть, не только тебе, я вообще никому не смогу о них рассказать. По крайней мере, сейчас. — Она достала из пачки сигарету. — Вчера я очень не вовремя это вспомнила, и всё. — Всё? — Всё. — Она сделала затяжку, выпуская в воздух дым, и улыбнулась. — Прости, что заставила тебя чувствовать себя виноватой. Мне жаль. Ты на самом деле очень мне помогла, показала город, а я ответила на твою доброту таким сукачеством. Извини. Виновата в этой ситуации только я. — Вдруг Диана хитро прищурилась и, отбросив в сторону окурок, приподнялась на носочки и, прижавшись к Ире почти вплотную, прошептала: — Но я могу загладить свою вину. Хочешь прогулять? — А? — Раз уж вчера мы не сумели закончить ту потрясающую прогулку, то, может, закончим её сейчас? Ты говорила, что у вас есть набережная. — Да хуй там, а не набережная! Деревянный заборчик, а в реке дерьмо плавает. — Ну, это делает место только интереснее. Или, может, пойдём на физику? Ира усмехнулась и, наклонившись к Чрагян ещё ближе и касаясь губами её уха, выдохнула: — Шантажистка. — Ещё какая. И Голощапова, взяв её за руку, протянула Диану за собой. *** Набережная на самом деле была ужасна. Вместо красивого, мощёного серым камнем троутара насыпная тропинка, ограждённая старым, прогнившим деревянным забором, изрисованным, к тому же, уродливым граффити в виде то ли свиньи, то ли голубя. За ним слабо плескалась грязная, заросшая тиной речка. Повсюду валялся мусор. Сильно воняло. Диана присела на скамейку, метрах в трёх от воды, и прикрыла глаза. Ира опустилась рядом. — Ну что, ахуенная набережная? — Лучшая из всех, что я видела. Просто, сука, лучшая. — Голощапова присела ближе, и Чрагян опустила голову на её плечо. От куртки Иры пахло крепкими сигаретами и какими-то странными фруктовыми духами. Ткань на ощупь была потёртой и жёсткой, справа, на уровне груди, висели значки с черепами, провокационными высказываниями, на рукава приклеены термо-наклейки в виде ярко-оранжевых огненных шаров. В этом, с распущенными волосами, она выглядела чертовски красиво и эстетично. — После такого мы обязаны стать друзьями. — Рассмеялась Голощапова, целуя Диану в затылок. — Как думаешь? — Обязаны. Хотя… Стой, если мы, типа, будем друзьями, то должны будем носить эти парные хуёвины? Ну, браслеты там или кофты? — Эту херь? Нет, блять! Это пиздец как тупо. — Кому как. Я бы не отказалась. — Серьёзно? — Да. — Ну, блять, для тебя я сделаю исключение. Сейчас. — Она высводила руку и осторожно сняла с куртки один из значков, на которым большими белыми буквами было написано «Fuck Off». — Держи. У меня дома есть ещё один. Если хочешь, мы будем носить их вместе. Это, как мне кажется, раз в сто пиздатее, чем парные браслеты. — В сто? Это в тысячу раз круче. — Да, блять! Чёрт, девочка, ты ещё ахуеннее, чем я думала. — Да я самый ахуенный человек на этом свете. После, разве что, принцессы Дианы. — А? — Ну, это мы потом обсудим.