Монтгомери
6 ноября 2019 г., 21:35
Солнце заходило за горизонт, отчего тот благодаря подсвеченным облакам был похож на сахарную вату, размазанную по холсту. Автобус ехал по серпантину, заполненный людьми, так что пришлось сменить латексный костюм и каблуки на дешевую футболку с надписью «I love NY» и бриджи. Не то чтобы ему это не нравилось, но с толпой слиться удалось.
Рядом сидела старушка и, шумя упаковкой, ела солёный арахис.
Он не понимал, раздражает его этот звук или нет. Хотелось спать. Духота и размеренно медленная скорость побуждали либо ко сну, либо к рвоте. Он радовался, что с ним происходит первое. Надвинув широкополую шляпу на лицо, он отдыхал от поезда и дремал.
К Монтгомери автобус приехал глубокой ночью. Взяв свой чемодан, он отправился к дому, который уже огородили забором.
«Раньше я жил здесь с Ним. Он был моей путеводной звездой. Как быстро летит вечность. Времени столько, что уже не ощущаешь никакой разницы — вторник, понедельник или день, когда я вернулся поностальгировать и со всем покончить».
Сначала он перекинул чемодан через забор, после чего перелез его сам. Дом обветшал, было ясно, что здесь больше никто не живёт. Лёгкая тоска окатила его своими холодом и тихим страданием. Взяв чемодан, он направился к входной двери, которая почему-то была не закрыта.
Соваться во мрак — глупая затея, которая ничем хорошим не кончится, поэтому он зашёл туда с зажигалкой. Ничего не было видно, кроме собственных ног. Чемодан остался у входной двери. Дальше он пошёл без него.
Царила гнетущая тишина, звенящая в ушах. Все комнаты были поглощены темнотой. Отсвечивали картины под стеклом, лампы и другие отражающие поверхности. Половицы скрипели под ногами. Послышался шорох недалеко от лестницы. По телу пробежал холодок. Он сделал осторожный шаг к источнику звука. Глаза неведомого существа вспыхнули во мраке.
Он дёрнулся, рука дрогнула. Зажигалка погасла под звонкий крысиный писк.
— Чёрт. Я знал, что здесь нечего бояться, кроме крыс.
Он подобрал зажигалку и зажёг её снова. Нельзя включать свет. Его могут легко обнаружить. Он чего-то опасался, но не мог понять — чего. Он вошёл в гостиную и оттуда увидел, что во мраке на кухне стоит огромная фигура и что-то режет. Он сглотнул и потушил зажигалку. Фигура это услышала, и амбал обернулся.
— Кто здесь? — громогласно проревел он. — Неужто еда сама пришла ко мне в руки?
Его маленькие свиные глазки посверкивали красным в темноте. Фигура была похожа на быка, вставшего на задние копыта. Окровавленный фартук. В кастрюле на плите закипал какой-то адский бульон с торчащей оттуда тощей рукой. Что самое интересное, на него была одета Его куртка.
Он сглотнул.
— Откуда у тебя эта куртка, здоровяк?
Мясник расхохотался.
— Мой трофей.
— Врёшь! Его победить невозможно.
— Тогда одолжил, — вероятно, здоровяк не хотел распространяться ни о чём. — Она валялась здесь. Тут холодно и голодно. Вот и взял. Интересно, какой на вкус ты? — он оскалил зубы.
Он поджал губы. Ровным шагом он приблизился к мяснику, который побежал ему навстречу. Достав кинжалы, он с разворота рассёк ему грудь и ушёл из-под руки. Амбал взвыл.
— Да забирай ты свою дурацкую куртку! — и бросил её на пол.
Он подобрал её.
— Кто ты и что тут делаешь? Местный маньяк?
— Вроде того. Я видел, как у тебя блеснули глаза. Ты демон! Настоящий, мать твою, демон!
— Вероятно. Я пришёл сюда со всем покончить. Уходи, если хочешь остаться в живых.
— А можно мне с тобой за компанию?
— Чего? Ты думаешь, мне так необходим спутник? Я тебе, блять, Шерлок Холмс что ли?
— Ну, пожалуйста! — глаза маньяка с надеждой блеснули.
— Ты меня чуть не сожрал, а я должен тебя в свой круг брать?
— Я накормлю тебя вкуснейшим тушёным мясом! Я слышал, вы, демоны, те ещё каннибалы.
— Не ел ничего хуже демонятины.
— Так у меня человечина! Забрели сюда какие-то духоловы, ну тут я их и порешил. Чистая работа. Никто ничего не заподозрил. Все думают, что они просто сбежали из города. Вот они и не выбрались, хе-хе…
— Ясно. Ладно. Походишь со мной, пока не надоест.
— Е-ей! — потёр руки маньяк.
— Тебя как вообще зовут?
— Феликс Гобой, мой повелитель!
— Отлично, Феликс. Ты в курсе, что на втором этаже за шкафом есть проход к ещё более древнему злу?
Здоровяк тупо посмотрел на него.
— Ясно. Жди здесь, добавь в суп немного орегано, после чего принеси сюда весь бензин из подвала.
— Так точно, повелитель, но как же…
Он вздохнул, щёлкнул пальцами, и раны на груди амбала затянулись и превратились в швы.
— Из меня плохой лекарь, — сообщил он. — Заживет, раны закрытые. Всё, я ушёл.
Он быстрым шагом направился на второй этаж, включив зажигалку. Шкаф стоял на месте, обои никто не трогал. Он грубо толкнул плечом шкаф и кинжалом разорвал обои. Дверь без ручки. Всё как тогда. Веяло холодом.
Он вошёл во тьму, которую когда-то боялся. Встал в белый круг, созданный лунным ответом, проходящим через круглое окно.
— Экзарх! — позвал он.
Из мрака выглянул лошадиный череп существа, прибитого к стене. Послышался тихий хриплый смех.
— Д-да, маленький напуганный инкуб?
Он хмыкнул.
— Смешно до колик. Я здесь не для этого. Я собираюсь сжечь этот проклятый старый дом…
— С-сколько увереннос-сти в одном мален-н-ньком демоне. Не раз-зорвёт?
— … и этот этаж тоже сгорит, так что советую тебе пристроиться где-то ещё.
Экзарх вскинул голову и тряхнул длинными сальными чёрными волосами. Глазницы загорелись рубинами.
Он улыбнулся.
— Рад, что ты понял. До встречи, — и развернулся к выходу.
— Подож-ж-жди, Отравитель. Где Защитник? — прошамкал череп.
— Знать не хочу, — нагрубил он.
— Вам нельзя быть друг без друга, — Экзарх настолько удивился, что даже забыл, что шипел во время разговора.
— Расскажи это ему и его поганому подельнику — Даниэлю Зюссу.
— Поч-чему ты его не убил?
— Рауха или Зюсса?
— Обоих.
— Потому что люблю Рауха. Смерть Зюсса была бы для него ударом. Я езжу по миру в поисках своего пристанища и попутно уничтожаю следы своих ошибок, — вздохнул он.
— Ясно. Как у тебя с силой? Легион?
— Она больше времени проводит с Люцианом. Он мишень для всего Ада, а я обычная мелкая сошка, о которой толком никто не помнит.
— Тоже ясно. Возьми мой череп и водрузи себе на голову.
Он посмотрел на Экзарха и пожал плечами. Череп отделился от тела с противным хрустом, ниточка тканей тянулась за ним. Он дёрнул посильнее и вытащил позвоночник, после чего надел череп на голову. И почувствовал неограниченную мощь.
— Каков уговор? — поинтересовался он.
— Никакого. Я чисто ради развлечения. Может, присмотрю себе пристанище получше.
— Ты не шипишь.
— Потому что устал охуевать от всего. Пошли вниз.
Дом горел как надо. Полыхал вовсю благодаря ветру с моря. Он стоял с черепом на голове, от которого тянулся позвоночник, держащийся на хрящах. Феликс было хотел спросить, какого чёрта, но понял, что его господин не тот, кто раскрывает все карты первому встречному.
У него была куртка Венцеслава Рауха. Он не плакал, но прижимал её к груди.
«В поезде поплачу».
— Экзарх, Феликс, всё? Можем собираться?
— Всё зависит от твоих целей.
— Я за вами куда угодно, повелитель.
— Вообще-то, я ищу покоя. Я хочу похоронить всё, что причиняет мне боль.
— А потом стать королём Ада? — глазки Гобоя блеснули восхищением.
— Посмотрим, — вздохнул он.
— Отравитель, если ты собираешься провести свои дни в поездках по миру, то я не против.
— Спасибо за разрешение, Экз.
Феликс набрал сумку с запасами еды, Экзарх попрощался со своим порталом в Предел (портал в мир демонов, таких как Венцеслав Раух), он подождал, пока Гобой сломает забор и прошёл через дыру.
— Ну хоть голодать не будем, — хмыкнул он, посмотрев на Феликса.
— Отменная человечина! Не пропадать же.
— А ты что ешь, Экз?
— Я питаюсь снами.
— Не вздумай лезть ко мне в башку, иначе я тебя под поезд нахер скину.
— Даже не собирался.
Перед поездкой они переодели Феликса в обычный костюм необычного размера, Экзарх превратился в шляпу, а он оделся потеплее. Поезд тронулся. Приключения только начинались, и это бодрило.
Рядом лежала куртка Рауха. И это высасывало все соки.
