Еду в Магадан

      Он не помнил, как оказался за барной стойкой. Но, как только оказался, сразу заказал виски с колой. Его обслуживал неприветливый бармен, который плевал в стаканы щёлочью и протирал их.       — Ну и дрянь, — прокомментировал Он. — Где вы берете этот виски?       — У твоей мамки рядом с вибратором нашёл, — огрызнулся бармен и ушёл к другому концу стойки.       Он бы врезал ему, если бы ещё не был трезв.       Так что он просто выпил виски и обернулся.       В баре звучало что-то вроде кантри. Так уж вышло, что пить в этот вечер Экзарх не стал, а вместо этого стал поплясывать с присутствующими симпатичными дамами. Постукивая тростью, он оттачивал ритм и стучал каблуками ботинок. Одна из девушек решила стибрить у него цилиндр, но он ловко вернул его назад.       Феликс играл в дартс с другими бугаями и обсуждал, с чем лучше подавать демонятину.       «Так значит, мы ещё в Аду. Хорошо. Но почему мы сошли с поезда? Какой это круг?»       Он поднялся, допив и расплатившись, и подошёл к окну, из которого немного дуло. Стояла пробирающая до костей предзимняя осень. Он поёжился и почувствовал, как сознание медленно ускользает. Будь у него ещё секунда, он бы заметил, что всему виной Экзарх.       Они опять ускользнули в Предел.       Очнувшись и удивившись так быстро прояснившемуся сознанию, Он поднялся с земли и отряхнул руки.       — Что за игру ты ведёшь, Экзарх?       — Игра? Разве я веду какую-то игру, маленький инкуб? — улыбнулся дримхантер.       — Переносишь меня туда-сюда, постоянно что-то вытворяешь. Хватит! Я хочу знать, какого чёрта ты за мной увязался?! Ты явно заинтересован не в том, чтобы добывать кристаллы на Девятом кругу. Кто ты вообще? Надо было допросить тебя ещё в самом начале, хитроумный ты ублюдок.       — Так насчёт «маленького инкуба» ты не будешь возмущаться? — с ложным энтузиазмом поинтересовался Экзарх.       Он вытащил серповидные кинжалы и без предупреждения ввязал обоих в драку. Он ожидал выйти победителем, но в итоге ему сломали нос тростью.       — Понимаешь ли, я существо весьма эгоистичное…       — Я заметил.       — … но я не прочь тебе помочь. Просто так. Из любопытства. Посмотреть, что получится.       Уродливая Луна смотрела на них с жуткой ухмылкой. В серой пустыне дул ледяной ветер. Видя, что Он мёрзнет, Экзарх движением трости сотворил небольшую лачугу.       — После вас, — пригласил дримхантер.       Он с чувством легкой тревоги вошёл и тут же повернулся спиной, взмахнув кинжалом, рассчитывая на неожиданность, однако Экзарх оказался ловчее и выбил оружие из Его руки.       Он фыркнул и тут же пошёл к огню. Экзарх взял с кресла тёплое покрывало и швырнул его Ему.       — На, согрейся, прислуги тут нет.       — Вот спасибо. Зачем мы здесь?       — Я хотел поговорить. Ты настолько жалок, что на тебя смотреть больно. Ты пытаешься быть взрослым, но в душе ты всё тот же инкуб, только уже не похотливый, а до нельзя несчастный. Меня тошнит от таких, как ты, поэтому слушай. Я не буду с тобой нянчиться, просто объясню ситуацию. Ты жалкая тень от себя прежнего. Ты мог бы свернуть горы, если бы ложился под правильных существ. Нет! Ты наивно полагал, что каждый твой клиент — твой потенциальный возлюбленный. Хуже философии жизни я не встречал. Ты не демон, а кусок ангельского дерьма…       Он злобно сопел, ожидая продолжения. У него имелось специальное оружие, к которому он очень редко прибегал. Коса самого Самаэля, менявшего косы как будто они перчатки, — Сюзанна. Господин Моргенштерн не был бы господином Моргенштерном, если бы не имел эпического оружия.       Он материализовал косу, поднялся с полу и приставил её к горлу Экзарха.       — Что, прости?       Дримхантер посмотрел на него с большим интересом. Он начал принимать звериный демонический свирепый вид: козий низ, как на картах Таро у Сатаны, и человеческий верх. Латексный костюм порвался, обувь тоже пришла в негодность. Появились мощные кожистые крылья, голову украшали витые рога.       В глазах в одном котле кипели злость, обида и жажда крови.       — А ты жалкий пижон, которого турнули с его же вечеринки, — сказал Он. — Надел костюм, взял трость и цилиндр и подумал, что тебе всё можно…       Экзарх не дал ему договорить. Быстрый и смачный удар в челюсть заставил Его пошатнуться и мешком грохнуться на пол. Он поднялся, сплюнул зуб и поморщился от боли. Зажмурился. Экзарх стоял и учтиво улыбался.       — Заплачешь или тебя ещё раз ударить?       Он хмыкнул и натянул на лицо улыбку. Он провёл рукой по челюсти, и зуб встал на место.       — Похоже, ты просто не понимаешь, с кем связался, Экз.       Надписи на Сюзанне, все молитвы на латинском, загорелись розовым. Тёмно-розовый шлейф покрыл Его всего. Он закрыл глаза, и ринулся к Экзарху. Он всего лишь зацепил щёку, но и этого было достаточно. Дримхантер хотел в который раз усмехнуться, но понял, что его парализовало.       — Ах ты сопляк…       Он ухмыльнулся.       — Ещё секунда, и ты мой.       — Нет, — мотнул головой дримхантер, — это не может так закончиться!       — Ещё как может. Очарую тебя и заставлю самоубиться.       — Но твоя сила не должна на меня распространяться! Ты жалкая давалка!       — Я второй сын Легиона, падшего ангела. И да, я инкуб. Но это не значит, что я не могу дать тебе отпор. Никто не должен был знать, что я обладаю такой силой, потому что я всегда жаждал настоящей любви. Но никто и не узнает. Я убью тебя, и о тебе хер кто вспомнит, — когда Экзарха парализовало, Он отнял у него трость и сломал её.       Дримхантер дёрнулся.       — Так почему ты не убил ни Рауха, ни его любовников?       — Потому что я любил Рауха.       — Любовь… Глупость какая, — фыркнул Экзарх. — Любовь — мощная сила, она способна довести до уничтожения чего бы то ни было, а ты… Ты просто «пшик»!       Он улыбнулся, и голова дримхантера приподнялась. Он прижался к нему и провел ладонью по карману вблизи паха.       Экзарх вспыхнул и, пока магия окончательно не лишила его воли, резко ударил Его в нос собственным лбом.       Он отошёл и вытер кровь. Чары почти захватили Экзарха, почувствовавшего силу противника как никогда.       — Chere amie…       — Нравится? — улыбнулся Он, положив ему ладонь на сердце.       Экзарх прищурился.       — Неплохо, но тебе всё равно со мной ничего не светит, маленький инкубик.       — Я и не собирался тебя совращать, — улыбнулся Он. — Я убью тебя.