о пиратах, русалках и сундуках с золотом

***

— То есть ты хочешь, чтобы я просто взял и поверил его словам? – капитан скептически гнёт бровь и смотрит на сына очень внимательно. Джисон по другую сторону стола ладонями упирается на деревянную поверхность, отцовский взгляд на себе выдерживает и, более того, смотрит на мужчину в ответ не менее пристально, чем тот смотрит на него. — А смысл ему о таком врать? Мужчина хмурится. С одной стороны, это действительно звучало весьма правдоподобно и убедительно, с другой — бог знает, что у этого русалочьего отродья в голове. Всё это в итоге может оказаться каким-то хитрым планом, обернуться в попытку сбежать или ещё чего-нибудь в таком духе, однако Джисон предупреждению про шторм верит, кажется, безоговорочно, и, глядя на него, сомневаться в чужих словах становится всё сложнее. Если уж хвостатый и решил спасти их шкуры от возможной гибели, то делает это исключительно ради его сына и желания вернуть ему долг как минимум за недавнишнее спасение от плети. В конце концов, остаётся лишь смириться с тем, что Джисон ввязался во всё это намного больше, чем ему хотелось бы. — Предположим, я верю, – капитан над старой картой склоняется, скользит указательным пальцем по шершавому пергаменту и сводит сосредоточенно к переносице брови. Джисон делает несколько осторожных шагов по направлению к нему, останавливается заинтересованно рядом, и тогда мужчина несколько раз постукивает подушечкой пальца по одной точке, продолжая: — Мы примерно вот здесь, значит ближайшее место, где мы можем переждать завтрашний шторм, – палец вновь начинает движение по поверхности карты, останавливаясь на одном из островов, — это Порт-Антонио. — Мы действительно можем переждать там? – Джисон смотрит на указанное место очень внимательно, прокручивает у себя в голове все возможные знания про этот порт и прилежащий к нему город. Время для них, пиратов и флибустьеров, нынче неспокойное и довольно напряжённое; сейчас каждого разбойника хотят вздёрнуть на петле, очищая таким образом морские воды от их нападений и грабежей. Отцовское нежелание останавливаться где-нибудь в порту вызвано не только недоверием к Ченлэ — Джисон это прекрасно понимает. — Не Тортуга, конечно, но пришвартовать корабль можно будет. В нынешней ситуации у нас просто нет выбора, так что если быть осторожными и не кричать о том, что это пиратское судно, то всё будет в порядке, – мужчина словно все опасения сына улавливает, кладёт широкую ладонь на чужую макушку и хорошенько так треплет по волосам, из-за чего Джисон спешит растрёпанные пряди пригладить назад, проворчав что-то невнятное себе под нос. Капитан с этого лишь негромко посмеивается, по-доброму, но достаточно ощутимо, хлопает сына по плечу, а после направляется к двери, сказав напоследок что-то про то, что ему нужно предупредить команду о небольшой смене курса.

***

Небо над ними мрачное и практически чёрное, закрывает своими массивными тучами вечернее солнце, погружая всё вокруг в сплошной полумрак раньше положенного времени. Мощные порывы ветра играют с морской водой, заставляют подниматься бурные волны и с силой обрушивают их на причал и бока судна, которое так вовремя успели пришвартовать в этом порту. Где-то вдалеке слышатся раскаты грома, всё просто кричит о приближающейся буре, и остаётся только принять тот факт, что пленный мальчишка на их корабле не соврал и действительно помог им избежать надвигающейся опасности. — Команда, стройся! – громкий голос раздаётся откуда-то с капитанского мостика, и весь экипаж тут же начинает строиться вдоль борта, подчиняясь приказу. Кто-то спускался с рей и поднимался из трюма, и в итоге на палубе собралось около ста человек, полностью обращая всё внимание на своего капитана. Джисон, стоявший буквально в нескольких шагах от отца, тоже приготовился слушать его крайне внимательно. — Если хотите поймать женскую юбку — флаг вам в руки, хотите напиться — в какой-нибудь таверне наверняка подают знатное пойло, но если вы не вернётесь до рассвета, то ждать вас никто не станет. И если уж решите высунуть нос в этот чёртов город, то не привлекайте к себе внимания. По палубе пробежались одобрительные возгласы матросов, и тогда мужчина устало махнул рукой, предоставляя команде немного вольности и несколько часов заслуженного отдыха. Конечно, большая часть экипажа планировала остаться на корабле, продолжить заниматься своей работой или попросту хорошенько отоспаться, но были и те, кто ни за что не упустил бы шанса развлечься где-нибудь в городе и разгуляться как следует. Джисон, впрочем, тоже планировал по улицам города пройтись и плевать он хотел на плохую погоду, потому что не каждый день предоставляется возможность чувствовать под ногами твёрдую землю, а не частично сгнившие деревянные доски корабля. Он делает несколько шагов по направлению к лестнице, которая служила спуском с капитанского мостика на палубу, и в этот самый момент капитан перехватывает его за локоть, останавливая на полпути. — А к тебе у меня будет особая просьба, – мужчина чужую руку отпускает, и Джисон уже по голосу понимает, что все его планы сейчас полетят на дно морской бездны. Он озадаченно хмурит брови, и тогда капитан самую малость смягчается, однако даже при этом умудряется выглядеть необычайно серьёзно. — Раз уж ты у нас с хвостатым в хороших отношениях, то присмотри за ним, пока команда, по большей части, бездельничает. В данный момент я могу предоставить это поручение только тебе, потому что мне самому нужно отойти по делам. Джисон обречённо вздыхает. Спорить с отцовскими приказами всегда было бесполезно, это лишняя трата времени и собственных нервов, поэтому остаётся лишь согласиться и не перечить чужим словам, пускай они и казались немного несправедливыми. С другой стороны, если не он, тогда кто? В конечном итоге именно ему удалось сблизиться с пленным мальчишкой лучше всего. Палуба совсем скоро сменяется небольшим коридором, а после и вовсе русалочьей каютой. Джисон к дверной ручке тянется, дёргает её вниз и проходит в помещение, тут же натыкаясь на Ченлэ, который, судя по всему, не успел от двери отпрыгнуть, из-за чего отшатывается немного назад и еле-еле на ногах удерживается. В каюте повисает минутное молчание, и тогда Ченлэ, сталкиваясь с непонимающим взглядом Джисона, изо всех сил пытается подавить в себе смешок и возвращается к своей кровати, усаживаясь рядом с ней на пол. Ну не сидится ему на месте, здесь одному скучно очень, пускай при этом ещё и боязно, что ворвётся кто-нибудь из пиратской команды. — Чего так смотришь? Я просто прислушивался, что у вас там происходит, – Ченлэ внимательного взгляда с Джисона не сводит, и тогда тот беззлобно хмыкает, проходит вперёд и садится рядышком, спиной прислоняясь к краю чужой кровати. — И много умудрился услышать? Ченлэ как будто уже по привычке подтягивает к себе колени, обнимает их руками и теребит пальцами цепь на своих лодыжках. Жжётся. — Достаточно, чтобы не понимать, почему ты здесь, а не гуляешь по суше. Джисон снова хмыкает. Да, накануне он как раз разговаривал с Ченлэ о том, как было бы славно пройтись по городу и хотя бы немного расслабиться, ведь большую часть времени, да и жизни в целом, ему приходится проводить в море вместе с отцом и командой. Ченлэ тогда ещё упомянул, что на суше вообще никогда не был, не ходил по земле и городов не видел, и Джисон в тот момент успел подумать, что, возможно, было бы здорово показать этому мальчишке хотя бы что-нибудь из жизни людей, если ему интересно будет. Жаль только, что это в такой ситуации было неосуществимым и невозможным. Впрочем, если посмотреть на это с другой стороны, то можно было найти к этому своеобразный подход и выкрутиться. — Мне сказали присмотреть за тобой, но ничего не упомянули про то, что мы должны гнить в этой каюте до самого рассвета, – Джисон неожиданно на ноги вскакивает, протягивает руку Ченлэ и ожидает, пока тот за неё схватится, поднимаясь следом за ним. — Думаю, нам хватит примерно часа, чтобы немного развеяться. Пошли. Эта идея — одно сплошное безумие, о котором капитану явно знать не нужно, но мальчишеское любопытство всё же берёт своё и одерживает победу. Ченлэ каюту покидает неуверенно, цепляется за руку Джисона тонкими пальцами и крепко сжимает ими ткань чужой рубашки. Он от косых взглядов нескольких матросов, которые остались выполнять свою работу на палубе, пытается спрятаться за джисоновой спиной, смотрит только себе под ноги и не поднимает глаз даже тогда, когда Джисон просит кого-то из команды уйти с дороги и не мешать, приговаривая в придачу, что всё будет в порядке. Минута, две — и вот под ногами уже доски причала, а впереди — прилежащий к порту город. — Не вздумай отходить от меня, – предупреждает его Джисон, а после за руку тянет вперёд, направляясь в сторону не слишком оживлённых улочек. Далеко уходить они не будут, пройдутся немного по городу и повернут назад, потому что цепи на босых ногах Ченлэ по меньшей мере могут вызвать заинтересованные взгляды простых граждан. Впрочем, из-за плохой погоды люди на улицу старались не высовываться, что было им только на руку. Всё вокруг для Ченлэ было в новинку, таким незнакомым и одновременно манящим, что с трудом удавалось переводить взгляд с одного на другое, чтобы рассмотреть получше каждую деталь. Он с нескрываемым интересом рассматривал любую мелочь, долго-долго наблюдал за бегающими друг за другом детьми и даже испугался кошки, которая, как только он попытался протянуть к ней руку, тут же подорвалась с места и начала шипеть, распушив хвост. Джисон с этого только негромко посмеялся, а после молча накинул на чужие плечи свой сюртук, потому что погода с каждым мгновением портилась всё сильнее. «Наверное, стоит возвращаться на корабль», – проносится в голове, и в этот самый момент его окликает какой-то знакомый голос, заставляя обратить на себя внимание. Джисон оборачивается, и на его лице читается явное удивление: мужчина перед ним был старым приятелем отца, но сам Джисон видел его лишь единожды, да и то когда-то давно, лет пять назад, поэтому было весьма неожиданно встретить его в таком месте, вдобавок ещё и узнать друг друга. — Серьёзно ты, мелкий? А как вымахал, глазам не верю! – мужчина с громким смехом ерошит чужие волосы, и тогда Джисон отстраняется чуть в сторону, сразу же приводя в порядок свою шевелюру: не любит, когда так делают, особенно, если с человеком они едва знакомы. — А вы тут какими судьбами? И тогда мужчина бодро рассказывает о том, что прибыл в этот город по каким-то очень важным делам несколько дней назад, что собирался отплыть со своей командой уже сегодня, да только надвигающийся шторм планы подпортил знатно, поэтому пришлось отложить всё до завтра. Он спрашивает у Джисона, что привело его отца в этот порт, и тот честно отвечает, что они здесь просто из-за плохой погоды и ничего более. Ещё несколько минут беседы — и старый отцовский приятель отправляется по своим делам, на прощание говоря, что был очень рад встрече, и тогда Джисон облегчённо выдыхает, мысленно радуясь окончанию этого разговора. Когда он поворачивается к Ченлэ, чтобы узнать, всё ли у него в порядке, то никого позади себя уже не замечает.

***

Прогулка по городу — это, пожалуй, лучшее, что случалось с Ченлэ за последнее время. Он, наверное, никогда бы и не узнал, что дети бегают друг за другом ради забавы, а ещё что в мире существуют эти странные, но очень красивые кошки, с которыми найти общий язык ему явно не удастся, по крайней мере по его собственному мнению. И ведь если бы не Джисон, то он бы и дальше сидел в маленькой каюте под замком, опасаясь каждого члена пиратской команды и надеясь, что как только они до русалочьих тайников доберутся, то снимут эти проклятые цепи и отпустят его восвояси. Вообще, встретить Джисона на этом судне — большая удача. Он на других не похож, у него сердце не чёрствое, а в глазах горят огоньки невероятной смелости, порой граничащей с безрассудством. Ченлэ знает, что ему самому нелегко, однако Джисон раз за разом ставит остальных превыше себя и всегда готов протянуть руку помощи, даже если об этой помощи вслух никто не попросит. Джисон на других не похож хотя бы тем, что не каждый полезет спасать пленного мальчишку от плети, и уж тем более тем, что не каждый с ним в такую погоду своим сюртуком поделится. В какой-то момент их прогулка прерывается появлением одного мужчины, кажется, знакомого для Джисона, и тогда Ченлэ недоверчиво пытается спрятаться за чужой спиной, не желая привлекать к себе постороннего внимания и опасаясь взглядов в свою сторону. Он несильно сжимает пальцами край джисоновой рубашки, слушает вполне дружелюбный разговор, а потом его внимание привлекают весёлые голоса и смех, доносящиеся откуда-то сбоку. Ченлэ на шум поворачивается и заинтересованно склоняет голову набок, внимательно изучая здание напротив. Вроде, Джисон называл это место таверной. Пальцы разжимаются, выпускают край чужой рубашки, и Ченлэ делает несколько неуверенных шагов вперёд, останавливаясь около входа и с каким-то детским любопытством заглядывая вовнутрь. Секунда — и вот кто-то толкает его прямиком в помещение, ворча довольно грубое: «не путайся под ногами». Ченлэ чувствует мгновенно подступившую к нему панику, сразу же хочет отсюда поскорее выскочить и вернуться к безопасности, к Джисону, но его тут же кто-то крепко хватает за запястье, потянув назад. — Так, шкет, а ты где такой дорогой сюртук взял, а? Ты у нас чей вообще? – пьяный мужчина перед ним выглядит совсем неприятно, улыбается гадко, обнажая гнилые зубы, некоторые из которых оказываются ненастоящими и золотыми — жалкое зрелище. Ченлэ по сторонам оглядывается испуганно, пытается из чужой хватки вырваться, совсем не понимая заданного ему вопроса и чего от него хотят. В конечном итоге он свободной рукой попадает мужчине по носу, и тогда тот разъярённо шикает, резко дёрнув мальчишку в сторону. — Ишь какой! Тебя манерам никто не учил, грязный оборванец? Так я сейчас научу. Мужчина тонкое запястье в своей хватке сжимает ещё крепче, заносит вторую руку для удара. Взмах, Ченлэ чувствует на своей щеке неприятное жжение, совсем не такое, как от железных цепей на ногах, но тоже достаточно ощутимое и болезненное. Человек напротив противно и хрипло смеётся, но буквально через мгновение этот смех сменяется недоумением, а после всё внимание переходит на юношу рядом: он будто бы совершенно случайно разливает бокал красного вина на белоснежную рубашку обидчика, заставляя того временно забыть о мальчишке с цепями на ногах. Ченлэ на него взгляд тоже переводит, замирая от увиденного в немом удивлении. Кажется, Джисон звал его Донхёком. — Прошу прощения, но чего вам от моего прислуги надо? – Донхёк свою ладонь кладёт на чужое плечо, впивается в него пальцами, и тогда мужчина отпускает запястье Ченлэ, всю свою злость разом переключая на подошедшего. Он моментально хватается за ворот донхёковской рубашки и с силой толкает его к ближайшей стене; на лице у него появляется подлая ухмылка. Мужчина ловко извлекает находившийся у него за поясом небольшой ножик, и тогда Донхёк понимает, что весь его чудесный план спасения медленно идёт прямиком ко дну. — Твой, говоришь? Я так погляжу, что хозяин в манерах недалеко от прислуги ушёл. Чего расселись, уроды бесполезные, хватайте второго! Пора научить их уму-разуму. Какой-то высокий мужчина тут же поднимается из-за стола и направляется прямиком к Ченлэ, и тогда тот беспокойно осматривается вокруг и шустро юркает в сторону выхода, только вот там его перехватывает ещё один незнакомец, такой же высокий и не менее устрашающий. Ченлэ пятится назад, и в этот самый момент его хватают в охапку, крепко сжимая руками и не давая возможности вырваться. Хрипловатый мужской смех неприятно режет слух, но уже через несколько секунд резко обрывается, сменяясь напряжённым и каким-то испуганным молчанием. — Ну-ка отпусти его, – Джисон появляется как нельзя вовремя, проговаривает слова чуть ли не угрожающим шёпотом и приставляет дуло пистолета к чужому виску, косясь выжидающе на мужчину. Тот на раздумья времени зря не теряет, отпускает мальчишку почти сразу же и поспешно ретируется куда-то в сторону, явно за свою жизнь опасаясь. Все эти люди — не более, чем кучка мерзких трусливых ублюдков, и Джисон со своих же мыслей разочарованно хмыкает, тянет Ченлэ за руку ближе к себе и осматривает неспешно помещение, ловя на своей спине чужие взгляды. Тяжёлый вздох, а после пистолет внезапно наводится на мужчину, зажавшего Донхёка у стены. — Мне стрелять или ты отойдёшь от него? Но мужчина с места не двигается и лишь заливается громким смехом, по-видимому считая, что стрелять в него Джисон не станет хотя бы потому, что рядом находится его друг. Он демонстративно лезвие ножа к донхёковской шее прикладывает, тянет гнусное: «а давай кто быстрее?», и тогда Джисон снова вздыхает, только на этот раз невероятно устало, пожимает вяло плечами, а потом не раздумывая жмёт на курок, целясь мужчине куда-то в колено. Слышится крик, следом — едкое: «ах ты сука», и тогда Донхёк решает ситуацией воспользоваться, пихает одной ногой этого придурка в живот и отталкивает от себя в сторону. Через пять минут они уже пытались перевести дыхание в каком-то глухом переулке, скрываясь от объявленной за ними погони. Вот просил же отец, если в город пойти собираетесь, то будьте осторожны и не привлекайте к себе внимания, так почему у них всё получилось с точностью наоборот и потеряло последние капли здравого смысла? Если бы заранее можно было предугадать последствия, то никто бы из них в этот город ни за что не сунулся. — Я же говорил тебе не отходить от меня, так какого дьявола ты попёрся в эту таверну?! – резко рявкает Джисон, и тогда Ченлэ виновато опускает взгляд на землю, стараясь рассмотреть под ногами какие-нибудь камешки или хоть что-нибудь, лишь бы в глаза напротив в этот момент не заглядывать. Джисон, безусловно, на Ченлэ злится, но всё-таки на себя он злится намного больше и в первую очередь, ведь идея, в конце концов, принадлежала только ему, да и не стоило отвлекаться и терять бдительность. Он бы себе ни за что не простил, если бы с этим мальчишкой случилось что-нибудь неприятное, и дело далеко не в отцовской ярости и его желании получить наживу. Просто Джисон к Ченлэ успел привязаться и самую малость за него волнуется. На корабль они возвращаются в полной тишине и не проронив больше ни слова.

***

Неясный шум, доносившийся с палубы, заставляет проснуться и лениво открыть глаза. Джисон потолок над собой незаинтересованно рассматривает, прислушивается к чужим голосам и понимает, что так ему вряд ли удастся разобраться в происходящем наверху. Несколько минут — и вот он уже перекидывает через плечо перевязь с саблей и поправляет манжеты на рукавах своей рубашки. Сюртук после вечерних событий так и остался у Ченлэ, потом нужно будет зайти и забрать, а ещё обязательно извиниться за вчерашнее. — Вздёрнуть предателя на рее! — Или за борт его, за борт! На палубе его встречает если не вся, то большая часть отцовской команды. Джисон непонимающе осматривается и про себя подмечает, что это на собрание экипажа совсем не похоже: в таких случаях обычно будят каждого и предупреждают, что капитан ждёт их на мостике, чтобы сделать важное объявление. Солнце только-только вышло из-за горизонта, корабль всё ещё находился в порту, но паруса уже были подняты — готовы к отплытию. — Вот тебе и доброе утро, – слышится сонный голос за спиной, и уже через мгновение Донхёк становится рядом, тоже оглядывая палубу недоумевающим взглядом. — Что происходит? Джисон растерянно ведёт плечом, взгляд поднимает на капитанский мостик и замечает там своего отца. За ним — какой-то матрос, имя которого, к сожалению, вспомнить никак не получается, и которого крепко удерживал их грубый квартирмейстер, из-за чего Джисон хмурит брови к переносице, сразу же смекая, что творится явно что-то неладное. Ченлэ он на мостике тоже замечает — тот стоял недалеко от самого капитана и выглядел немного напуганным, явно теряясь в догадках, для чего его из каюты вывели. — Выговорились? Тогда слушайте! – громкий голос капитана заставляет каждого закрыть свой рот и обратить наконец на него внимание. Мужчина тяжко вздыхает, а потом поворачивается чуть боком и рукой указывает куда-то в море — там, на линии горизонта, виднелось незнакомое для них судно. — Этот корабль ждёт нашего отплытия, чтобы после взять на абордаж и, в лучшем случае, забрать этого мальчишку себе и отправиться к русалочьим тайникам. С предательской крысой мы разберёмся, но как вы собираетесь покинуть гавань незамеченными, а, бестолочи?! Картинка происходящего в джисоновой голове медленно начала приобретать очертания. Судя по всему, тот мужчина, которого держали на мостике, их команду гнусно предал и сообщил о большой наживе капитану другого судна, конечно же не за просто так, но это Джисона волновало уже в последнюю очередь. Теперь их корабль взяли под прицел, и с этим явно нужно было что-то решать, причём решать срочно, ведь оставаться в этом порту бесконечно тоже было невозможно. В голове мелькает одна единственная мысль: им необходим другой корабль, только вот на всякие там аферы и попытки выкрасть судно у них попросту нет времени и возможности. — Вчера в городе я случайно наткнулся на твоего старого друга, ну, того, с которым вы пять лет назад дело в Испании проворачивали, – неожиданно даже для себя начинает Джисон, всячески стараясь избегать подробностей прогулки, чтобы не разозлить своего отца ещё больше. — Если они ещё не отплыли, то может стоит отыскать его в порту и попросить об услуге? Я веду к тому, что нам нужно поменяться с ним… кораблями. Капитан со слов сына немного хмурится. Если речь идёт о старике Диего, то просить его о помощи не хотелось бы: он и так не единожды вытаскивал его из передряг и всячески выручал, за что мужчина уже был перед ним в неоплатном долгу. Но пока ничего лучше придумано не было, поэтому хочется или нет, а хотя бы попробовать стоит, тем более выбор у них действительно был невелик. Недолго думая, капитан просит своего помощника присмотреть за дисциплиной и поспешно покидает корабль. Ждать хоть каких-нибудь вестей пришлось не меньше часа. Никто из команды палубу так и не покинул, продолжал ждать решения, поэтому, как только капитан на корабль вернулся, все сразу же оживились, налетая на него с вопросами. Как оказалось, его старый друг действительно остановился в этом порту и готовился к отплытию, более того, согласился помочь, правда для этого пришлось рассказать всю историю с подробностями и в случае успеха обещать половину наживы. Видимо, фортуна в этот раз была на их стороне — уж слишком всё удачно складывалось. Следующие несколько часов экипаж занимался погрузкой на их новое судно. — Ну что, ленивые обезьяны, готовы ли вы облапошить этих неудачников?! – вновь громкий голос капитана разносится с мостика, и тогда палуба наполняется утвердительными возгласами. Мужчина по пиратской команде взглядом пробегается, а после снимает с головы свою потрёпанную треуголку и надевает её на рядом стоящего Джисона. — Готовы ли вы идти с моим сыном даже на край света?! — Даже на край света! – дружно доносится с палубы, и тогда Джисон переводит ошеломлённый взгляд на своего отца, замирая в непонимании. Внутри что-то неприятно сжимается. — Что всё это значит? И тогда мужчина рассказывает, что пока они новый корабль к отплытию подготавливали, то было принято решение о том, что сам он останется на «Счастливом избавлении» — их стареньком бриге. Просто чувство чести у него за столько лет всё ещё не утратилось, да и за все долги перед другом как-то расплачиваться надо, так что если и придётся принимать бой, то только вместе с ним. А когда встал вопрос, кто же тогда возглавит «Возмездие», их квартирмейстер — да-да, именно их грубый квартирмейстер, с которым у них недавно произошёл конфликт — предложил кандидатуру Джисона, потому что есть в нём что-то эдакое, из-за чего за ним хочется следовать, пускай и молод он ещё очень. Да и это сын самого капитана, на него уж точно положиться можно будет. Команда с этим предложением согласилась охотно: кто-то сразу, кто-то обдумывал какое-то время и пришёл к выводу, что лучше капитана и правда не будет, а кто-то до сих пор сомневался, только вида не подавал. Джисон с таким решением сразу же не соглашается, упрямится долго, не желая признавать тот факт, что теперь им придётся разделиться, однако в конечном итоге ему приходится сдаться, потому что спорить с отцовскими приказами и правда было бесполезно. Если уж отец так решил — значит так оно и будет, и никакие возражения не принимаются. — Обещай мне, что доберёшься до русалочьих тайников и поможешь матери, – мужчина ладони укладывает на плечи сына, заглядывает прямо в глаза, и тогда Джисон едва заметно кивает, чувствуя подступающий к горлу ком. Ему плакать не хочется, но внутри от этой просьбы всё переворачивается в непонятном страхе, накрывает волной тревоги и пронизывает до костей леденящим ужасом. Добраться до тайников они должны вместе, ведь у отца всё ещё остаётся старая потёртая карта со всеми отметками, он обязательно решит все проблемы и в скором времени догонит их, но все эти слова так и остаются неозвученными, хоронятся глубоко внутри. Мужчина сына на прощание обнимает крепко, хлопает ободряюще по спине, и тогда Джисон понимает — это действительно может стать для них последней встречей. Когда «Счастливое избавление» скрывается за линией горизонта, Джисон впервые за всю свою жизнь ощущает на своих плечах непомерный груз и громадное чувство ответственности, но вместо того, чтобы упиваться жалостью к себе, он поправляет на голове отцовскую треуголку и отдаёт приказ держать курс на русалочий остров. Теперь остаётся лишь данное отцу обещание исполнить.