Барон Бриджит

Натаниэль даже не мог представить, как всё произошедшее воспринял Габриэль Агрест, когда заполночь из лифта в подвал выпала его жена с распахнутыми в ужасе глазами, а он сам, несколько минут позже, наблюдал двух полуголых мальчишек, лежащих в обмороке внутри ритуального круга. Едва мужчина пересёк границу, как свечи полыхнули белым, сгорая разом до основания, а во всём особняке выбило пробки. Натаниэль это не представлял и не думал об этом, он снова спал. А проснулся уже дома, и телефон показывал, что сейчас понедельник и ему со в школу. На автомате собрав рюкзак, он спросил у такого же квёлого квами. — У нас хоть получилось или мне всё приснилось? — Получилось, получилось… Если мне не веришь, то в школе точно всё поймёшь.

***

Поспать в школе, как подсознательно рассчитывал Нейт, не вышло — вокруг было слишком шумно и даже с закрытыми глазами — пёстро. Вууду исполнил свою угрозу и потихоньку снимал защитные фильтры с призрачного зрения. Натаниэль, конечно, хотел узнать своих одноклассников получше, но не до такой степени! Адриана поздравили с возвращением мамы раз десять, Маринетт подходила дважды, но только со второго смогла сказать всё внятно. Натаниэль, зевая, смотрел за всем этим со своего места в партере. Странно, но даже когда он ночи напролёт изучал использование своих сил, так не уставал. Вууду пояснил, что он специально насыщал тело энергией, увеличивая естественную скорость регенерации, и отдыха требовалось меньше, но видимо лечение Эмили Агрест отняло слишком много энергии. «Если бы ты так не параноил и не подстраховывал своей энергией Адриана, было бы легче», — поясил Вууду, хотя сам Натаниэль считал, что он и так переусердствовал и третий раз был лишним. Стоило только ему начать вспоминать, как навалилось осознание произошедшего. Он, Натаниэль Курцберг… Это настолько не укладывалось в голове, что Нейт со стоном начал биться лбом об столешницу. Различивший его стон среди других звуков Адриан покраснел до самой шеи, даже не поняв, почему.

***

На перемене Нино отвёл Адриана в сторону от других и с некой робостью рассказал о том, что назначил Алье очередное свидание. У себя дома. Когда родителей не будет. — Я рад за тебя, Нино, но что ты хочешь от меня? — Чувак, я опять не знаю что делать! Подскажи, а? — А чего ты хочешь добиться, Нино? Ты… — у Ляифа глаза чуть из очков не выпрыгнули, и он отрицательно замахал руками. — Что? Нет, чувак, нет! Это слишком! Просто… ведь есть же что-то между поцелуями и… и этим? Адриан вряд ли мог ему помочь, просто потому, что у него не было девушки. Хотя, основная причина состояла в том, что он не представлял, как всё объяснить Нино. Что из того, что с ним произошло, было только очередным условием ритуала, а что — просто было? — Ты снова накручиваешь себя, Нино. И тебе не кажется, что не стоит торопить события? Алья — очень напористая девушка, если бы она хотела развития в ваших отношениях, разве она бы не сказала об этом сама? Но, поздно — у Ляифа опять начался мандраж, и не все слова могли до него дойти. Поэтому, Адриан вздохнул и попытался припомнить всё, что могло ему помочь. С личной жизнью у Адриана не складывалось. Никак. Его леди была влюблена в другого, Хлоя, хоть и проявляла интерес, но больше по-привычке, чем действительно пытаясь его заполучить, а что до остальных… Ладно, был ещё кое-кто. Двое, с кем бы Адриан хотел познакомиться поближе, но это не в счёт, потому что думать об этом он начал только после ритуала. И из-за него. Барон Бриджит, сначала спасший его в качестве Кота Нуара, поймавший за них акуму, оставивший дерзкое (но, тем не менее, справедливое) послание, излечивший его мать… Такого захочешь — не забудешь, не получится. Темный, но яркий, врезавшийся в память запахом лиловых роз и кофе, вкусом шоколада на губах, пьянящим теплом рома внутри. Незнакомец себе на уме, чьи цели до сих пор не ясны, то ли таящийся друг, то ли мирный враг. Опасный, но так ни разу не причинивший вреда, ни ему, ни остальным, наоборот… Он назвал себя целителем и действительно лечил тела и души, как он сделал это с его семьёй. А ещё ни разу, ни разу не причинил боли, ни словом, ни делом. Даже когда до самого дела дошло, во время ритуала. О том, в чем он состоял, Адриан рассказал только матери. Ему нужно было хоть кому-то рассказать, выплеснуть всё, что накопилось за всё это время. И когда утром он проснулся от голоса матери, поглаживающей его по голове, он просто не выдержал. Кинулся к ней, обнял и попросту расплакался. Уже позднее, он сам не понял, как всё рассказал, слова лились и лились, пока мать была рядом и гладила, совсем как в детстве, когда он болел, по голове. Наверное, он действительно был болен… Только непонятно, то ли выздоравливал, то ли только поддавался недугу. Мать не осудила его. Лишь обняла в ответ крепко, сказав, что он слишком быстро вырос. А потом начала рассказывать о том, как его отец за ней ухаживал. И Адриан даже не подозревал, что Габриэль Агрест когда-либо был неловким и робким юношей, влюблённым в его мать до потери рассудка. Что он только не творил! Адриан смеялся, как ребёнок, впервые за долгое время, неверяще качал головой и улыбался, улыбался, улыбался… А потом мама замолчала и сказала: — Просто подумай, и скажи честно, если бы всё произошло иначе, не по необходимости, а так, как как у людей бывает, после знакомства, после разговоров и свиданий… ты бы повторил то, что произошло? Адриан открыл рот, чтобы ответить, но замер, задумавшись. Если бы… всё было иначе, если бы всё было по-нормальному… Адриан, как модель и сын дизайнера, слишком долго пробыл в мире моды, чтобы иметь какие-либо предрассудки по поводу предпочтений. Он вспомнил все их встречи и разговоры, вспомнил предусмотрительность и заботу Барона к самому ритуалу и нежность во время него. Вспомнил, подумал, вспомнил самого Бриджит, и сказал просто: — Да. Она улыбнулась, снова потрепав его по голове. В каком-то смысле, Барон Бриджит поразил его сильнее, чем Леди Баг в своё время. А ещё он был ближе, во всех смыслах. Странный, но свои тайны он раскрывал, а не хранил, объяснял и наставлял, но не настаивал. Он не ограничивал его, позволяя быть самим собой. И это подкупало. Очень и очень сильно. — А если нет? А если она, как и любая девушка, ждёт первого хода от меня? — Снова спросил Нино, вырывая его из размышлений. Адриан вздохнул, взяв его за плечи для того, чтобы успокоить. — Ты можешь попробовать, кое-что. Главное — не напирай, и будь очень, очень внимательным. Начни с простого, даже не с поцелуев — просто с прикосновений. Главное выбрать момент, например, когда ты сказал шутку, вы рассмеялись, а потом замерли, смотря друг-другу в глаза. Тогда приблизься к ней и сделай что-нибудь приятное, ей, не себе. Погладь по плечу, сделай массаж, что-то вроде такого. Можешь попробовать её покормить. — Покормить? — фыркнул Ляиф. — Чувак, она же не бродячая собачка, чтобы так добиться её расположения! — Ты зря так говоришь, Нино. Подумай хотя бы о том, как она, например, будет слизывать с твоих рук тающий шоколад. — На секунду оба замолкли, а после слаженно вздохнули. Один — мечтательно, другой — сожалеюще. Когда дело дошло до шоколада, оказалось, что одним поеданием фантазия Барона не ограничивается, и Адриан всерьёз думал, что тот решил нарисовать на нём картину. Нино посмотрел на Агреста и улыбнулся уже спокойнее. — Спасибо, друг, — Нино легонько ткнул его локтём в бок. — А говорил, что не можешь помочь, вон какую штуку посоветовал! Словно у тебя не только девушка есть, а ты уже… Адриан мог несколько часов держать улыбку в любой ситуации, но вот с румянцем было хуже. Потому что ни одному фотографу в голову не пришло его смущать. Нино моргнул, смешно вытянув губы трубочкой, и заговорческим шёпотом спросил: — Адриан, у тебя был секс?!

***

— У тебя был секс?! С Адрианом Агрестом?! — если бы мог, Марк наверняка это прокричал, но у него попросту сдавило от удивления голосовые связки. Так что получилось что-то вроде возмущенно-восхищённого вопля громкостью в шёпот. Натаниэль вздохнул, делая очередной глоток вместо ответа. Ансьель появился на перемене и попросту вытянул его тушку из класса, подкупив купленным в автомате кофе. Против кофеина бороться Нейт не мог. Писатель же, за три дня так и не дозвонившийся до Куртцберга, сначала собирался сделать другу выволочку за то беспокойство, что он пережил на выходных, но после честного ответа на первый же заданный вопрос: «Какого чёрта с тобой случилось?!», тихонько сел рядом, шёпотом уточняя все детали. — Отвечаю по порядку. Да, секс был. Да, с Адрианом. Нет, как это случилось не расскажу. И у него спрашивать не советую, — предупредительно пригвоздив его взглядом, сказал Натаниэель. Марк выставил вперёд ладони, показывая мирные намерения, и присел рядом. Склонил голову, ероша волосы, и вдохнул, грустно хихикая. — Мда, Нейт, ты, как всегда, оригинален. Переспал с первым пернем Парижа и сам об этом рассказал, вместо того, чтобы просто сказать: «Прости, Марк, давай останемся друзьями». Пришла пора Натаниэля стонать, цепляясь руками в волосы. Да уж, о чём он точно не подумал — как его откровения может воспринять Марк. Хорошо хоть о том, что Ансьель мог кому-нибудь проговориться, волноваться не стоило — круг общения у него был даже уже, чем у художника, а фантазия на плохие последствия — куда лучше. — Марк, прости… — протянул Нейт, заграбастывая Ансьельма в обнимашки. Тот задёргался, завозился, дрыгая руками и ногами, полусерьёзно отвечая: — Иди ты к Бражнику, кобель рыжий! — Натаниэль был не против, но мешать Агресту-старшему в его втором медовом месяце чисто по-человечески не хотелось. Поэтому Куртцеберг только сильнее прижал Марка к себе. — Марк, честное слово, я не доказывал этим что-либо и не проверял, просто так получилось. А тебе сказал лишь потому, что считал правильным рассказать тебе хотя бы часть правды, — выдохнул художник, и Марк стих, сцепив зубы. — Да правда, месье Буржуа? — Ансьель брыкаться перестал, но вот не попытаться уколоть — не мог. Натаниэль сам слишком сильно его ранил своим признанием, удивительно, как рядом не появился чёрный мотылёк, они просто обожали разбитые сердца. Художник по себе знал, что из таких получаются самые опасные акумы. Натаниэль вздохнул, забаюкал друга в своих руках, даже не зная, что сказать. И решил, как и всегда, правду. — Я честно не знал, что к такому может привести. И с Адрианом, и с мэром. О том, что он — мой отец я не знал, пока мать не сказала. И до сих пор не знаю, как относится к тому факту, что мэр — мой отец, а Хлоя — сестра, — Марк в его руках дрогнул, и он посчитал это хорошим знаком. Марк представлял, переносил на себя, как было свойственно творческим натурам, сопереживал, а значит, скоро сможет его понять. Неожиданно, писатель завозился сильнее, поворачиваясь к нему лицом. — Постой-ка… Это что, всё из разряда твоего «кое-что»? — Натаниэль, подумав, кивнул, и Марк посмотрел на него уже взволнованно. — Нейт, во что, чёрт возьми, ты ввязался?! Натаниэль вздохнул, обнимая его уже, чтобы успокоится самому. Марк, посмотрев на рыжую макушку на своём плече, обнял его в ответ. — Знаешь, когда ты сказал, что переспал с Адрианом, я подумал, что ты решил поиздеваться. Ты не шутишь с такими вещами, а значит, ты начал встречаться с Агрестом, хотя бы для того, чтобы меня отвадить. Но раз всё это — только часть чего-то большего, и Адриан, и твоя семья… Я начинаю бояться за тебя, Нейт. Хоть, как выяснилось, ты тот ещё придурок, и я в тебя до одури влюблён, но главное, что ты мой лучший друг. И я не прощу себе, если с тобой что-нибудь произойдёт. Так что ты хотя бы не пропадай, ладно? И если будет нужно — приходи и рассказывай, что угодно. Станет совсем худо, вместе сообразим, как вытащить тебя из той ямы, в которую ты сам себя загнал. — О-о-о, Марк, я тебя люблю! — совершенно искренне отозвался Нейт, шутливо чмокая его в щёку. — Чисто платонически, ты же понимаешь? Ансьель хихикнул, смотря на него хитро. — Мда, кажется, я знаю, как ты очаровал Адриана. Ты же знаешь, что Платон на самом деле говорил о любви? — тут фыркнули они оба, признавая иронию. — Так что, платонически ты любил как раз-таки Агреста. Натаниль не выдержал, снова уткнулся ему в плечо носом, сотрясаясь всем телом от смеха.

***

Когда Нейт пришёл домой, выяснилось, что мать превратила гостиную в гардероб — все более-менее подходящие поверхности покрывали платья, костюмы и прочее, а сама Микаэлла в одном спортивном топе и трусиках с котятами прикладывала к телу то одну вешалку, то другую. — Опять не то! — вздохнула она, отбрасывая обе. — Ну совершенно нечего надеть! Натаниэль обвёл взглядом вещи и хмыкнул. Зря, очень зря — куда более опытный Вууду затаился, а вот художнику не повезло — мать повернулась к нему и улыбнулась. — Отлично, ты здесь! Нет, не снимай обувь, мы сейчас всё равно уходим! — она начала натягивать на себя первые попавшиеся вещи. — Куда? — Как это — куда, в магазин, за одеждой! Гейб устраивает приём в честь выздоровления Эмили, а меня совсем нечего надеть! — Натаниэль почувствовал неладное только тогда, когда мать назвала Габриэля Агреста «Гейбом», но не посчитал важным и только закатил глаза. — Мам, возьми дядю — он в этом лучше разбирается, заодно тётя что-нибудь себе подберёт. — Анжела уже похвасталась, что нашла подходящие костюмы и себе, и Дэни, – отмахнулась она, подпрыгивая на ходу, чтобы застегнуть джинсы. — Тем более, что тебе тоже нечего надеть! — просияла она. — Я уже проверила! — Натаниэль постарался не вздрагивать, представляя, какое из себя зрелище представляла сейчас его комната. — Мам, а мне что там делать? — Натаниэль искренне радовался тому, что он слишком юн для того, чтобы сопровождать мать, и считал, что на подобных мероприятиях ему делать нечего. — Будешь присматривать за сестрой. Одри сбежала в Нью-Йорк, а Андре совершенно с ней не справляется — как строгий отец он так же безнадёжен, как и мэр. Ещё лучше! Провести весь вечер, одёргивая Хлою в доме её возлюбленного? О да, Натаниэль о таком всю жизнь мечтал! — Погоди, Одри сбежала? Мам, как тебе это удалось? — уже собравшаяся женщина посмотрела на себя в зеркало и расплылась в злорадной улыбке: — Оказалось, что одно название «Мега-макаки против киберакул 3» — это слишком для её чуткой творческой натуры, — они оба расхохотались, после чего Натаниэль произнёс: — Мам, ты — монстр, хуже всех акум Бражника и его самого вместе взятых. — Спасибо, дорогой, я знала, что ты оценишь. Так, и не думай, что сможешь меня заговорить! Мы идём за покупками! Натаниэль развёл руками — что ж, попытаться стоило.

***

Адриан почти забыл о том, как это — ходить по магазинам самому. Обычно всё необходимое доставляла Натали, поэтому, когда мать решила отправиться за покупками и взяла его с собой, он был несказанно рад. Они успели посетить буквально пару магазинов, когда Адриан услышал: — Эми! — Мика! — смутно знакомая рыжая женщина подбежала к ним и, приподняв его мать, закружила, пока обе безудержно смеялись. Адриан же в это время пытался остановить Гориллу. Впрочем, женщины скоро угомонились и остановились, щебеча о чём-то своём, о девичьем, вроде того, что Эмили еле уговорила мужа заменить белый галстук чёрным креативным*. Незаметно подошедший ближе Натаниэль кивнул и махнул рукой в знак приветствия. — Дай угадаю — тоже за костюмом для приёма? — Видимо, да. Хотя, мама просто захотела сама сходить за покупками. Натаниэль снова посмотрел на женщин, про себя отмечая, что выглядит Эмили Арест лучше, чем он помнил. И не скажешь, что несколько дней назад эта женщина лежала в криокапсуле. — Она у тебя классная, — признал он. — Самая лучшая, — кивнул Адриан. Они переглянулись и рассмеялись, и теперь уже дамы смотрели на них с улыбкой. Прищурившись, Микаэла о чем-то задумалась и шепнула Эмили на ухо. Та, секунду помедлив, кивнула, и они обе подошли к мальчикам ближе. — Парни, у нас появился план! Поскольку мы с Нейтом — дуб-дубом в моде, мы решили, что каждый отправится за одеждой со своим специалистом. Я — с Адрианом, Нейт — ты с Эмили. Встречаемся через два часа на фуд корте! И больше ничего не пояснив, Микаэлла утащила с собой не только его одноклассника, но и его телохранителя. Посмотрев ей вслед (кажется, он, как и Вууду, начал понимать, что его мать действительно поразительная женщина), Натаниэль повернулся к мадам Агрест, учтиво поклонился, касаясь кончиков пальцев губами. — Буду рад составить вам компанию, мадам. Полагаюсь на ваш безупречный вкус.

***

— Значит ты — Барон Бриджит? Интересное имя, — тихо произнесла Эмили, перебирая вешалки с вещами в поисках нужного размера. — Кто-кто? — захлопал ресничками Натаниэль. Выглядело по-идиотски, но сейчас это было то, что нужно. Мадам Агрест подняла на него взгляд и улыбнулась. — У мужа нет секретов от меня. Да и характеристику моему спасителю он дал краткую, но точную. Переставший косить под дурачка Нейт хмыкнул и уточнил: — И какую же? — Весь в мать. У Габриэля с Микой очень своеобразные, но близкие отношения, схожие с родственными. Похожи на те, что у тебя с Хлоей. — Скорей всего вы не в курсе, но моя дорогая сестрица меня не переносит и дважды довела до акуманизации. На это женщина снова улыбнулась, вынимая нужную вешалку. — Я же говорила — очень похожи. Так, попробуем это, — она приложила вещь к Натаниэлю и кивнула. — Да, как я и думала, ты яркая весна. Следуй в примерочную, я скоро подойду с остальным. Уже в примерочной к разговору подключился Вууду. — Киддо, теперь я понимаю, почему ты не обращаешь внимания на девушек — у тебя просто иммунитет! Вокруг тебя слишком много шикарных женщин! — Мимо, Вууду, влюблён я был именно в женщину, точнее, в девушку. И она была по-своему шикарна. — И чем это закончилось? — сложив лапки на груди, спросил квами. — В форме акумы пригласил её на свидание, но она предала меня супергероям. — И ты, конечно же, после этого влюбился в кого-то из своих спасителей? — Натаниэль взялся за пуговицы, с непривычки не зная, что делать с манжетами — на них не оказалось пуговиц. — Вууду, я, что ни говори, герой второго, а то и третьего плана, но не до такой клишированности, — фыркнул он. — Мальчики, — послышалось из-за задвижки, а секунду спустя на балке, держащей занавес, повисли новые вешалки. — Потише, пожалуйста, а то продавцы уже косятся на вашу примерочную и думают неприличное. — Вууду с её слов рассмеялся, а Натаниэль выглянул наружу. — Мадам Агрест, позвольте спросить, а про неприличное вы откуда знаете? — У твоего квами магнетический голос, плюс, то, что из вашей примерочной слышится два мужских, настраивает на определённые мысли, — улыбнулась она. — А ещё они краснеют, когда проходят мимо. Натаниэль оглянулся на одну из сотрудниц с красными щеками. Затем посмотрел на невозмутимую Эмили, продолжавшую ждать его в полном костюме. — Вы удивительны, мадам, — та лишь отмахнулась. — Просто наблюдательность. Ну, и личный опыт — я встречалась с твоей матерью. Тр-р-раск! — Всё в порядке? — Эмили спросила с беспокойством, заглядывая за шторку. Натаниэль с неоднозначным выражением лица держал то, что было какой-то вещью, но из-за раздела на две части, определить видовую принадлежность вещи не представлялось возможным. — Почти. Мне нужна новая… не помню, чем это было. — Раз не помнишь, значит, не так уж оно и нужно, — после чего решила пояснить. — У девушек иногда бывает в жизни период, когда кажется, что мужчины — ко… гм, не самые умные и приятные существа. Мой совпал с таковым у Мики, и мы начали встречаться, даже о ПАКСе** думали, а Гейб начал ухаживать за мной после. Кажется, он даже не понял, что Мика была моей девушкой, а не просто подругой, но до сих пор подсознательно к ней ревнует. — Она, смеясь, наклонила голову по-птичьи в бок. — Я же говорила, что их отношения похожи на твои с Хлоей. — Только я не понял, зачем вы всё это мне рассказываете? Эмили пожала плечами, снова светло и беспощадно улыбаясь. — Это я так намекаю на то, что если ты хочешь встречаться с Адрианом, то стоит быть более настойчивым. Особенно сейчас, когда он всё ещё под впечатлением от ритуала, — Вууду от её слов самодовольно хмыкнул. — Вы… знаете? — Натаниэль не испытывал такого стыда даже во время ритуала. Эмили, посмотрев на его багровое лицо, прыснула. — Адриан тоже доверяет мне свои тайны. Не все, конечно, но у какого подростка нет секретов? Так что, если у вас сложится, обещаю взять Гейба на себя. Натаниэль то ли закашлялся, то ли глухо рассмеялся. — А вам какой с этого резон, можно узнать? Мадам Агрест задумалась всего на секунду, после чего произнесла: — Знаешь… Я очень сильно люблю своего сына и хочу ему счастья. А ещё, я не хочу, чтобы он достался такой стерве, как Хлоя или какой-нибудь чокнутой фанатке. Так что, пока ты — наилучший вариант! Надеюсь, у вас всё сложится.

***

— А я не знал, что вы знакомы с моей мамой, мадам Курцберг, — аккуратно заметил Адриан. — Мисс Куртцберг. Это моя девичья фамилия, я не выходила замуж, — пояснила Микаэлла, пробираясь сквозь вешалки. Вроде бы, по идее, это Адриан должен был ей искать наряд, но пока было наоборот. — Дружим со средней школы, но Гейб, в смысле, твой отец, её ко мне ревнует. Да и из-за её болезни и моих путешествий в последние годы мы редко виделись. Но раньше, когда вы с Нейтом были маленькими, мы были частыми гостями в вашем доме. — Правда? — Ага. Ты был таким милым! — Мика улыбнулась, едва удержавшись от того, чтобы потрепать Адриана за щёчки. Чужие дети растут быстро, но и её собственный сын как-то неприлично быстро повзрослел. — Всё говорил о том, что когда вырастешь, то женишься на Эмили. А когда отец сказал, что это невозможно, потому что она уже замужем, ты сказал, что тогда женишься на Натаниэле. От последнего он тебя отговорить так и не смог… Адриан закрыл полыхающее лицо ладонями, радуясь, что сейчас с ним рядом только Микаэлла. Сначала консультанты вились вокруг них толпой, больше желая поглазеть на юношу-модель, чем реально помочь, но женщина быстро разогнала их всех. — Я… такого не помню, — признался он. Не то, чтобы он не доверял словам женщины, но… — Ничего удивительного — тебе тогда даже пяти не было, — пожала она плечами. — А когда мы с Нейтом уехали путешествовать, ты и вовсе забыл. Но до того ты от Натаниэля не отлипал, точнее, от его волос — то в косички пытался заплести, то просто цветки. Так в последний раз не хотел его отпускать, что мы даже на самолёт опоздали. Адриан вспомнил волосы Натаниэля и покраснел сильнее прежнего, даже пальцы задёргались — те действительно были необыкновенного цвета, и даже по виду можно было сказать, что очень мягкие. Даже когда Натаниэль был Злолюстратором, они выглядели мягкими, и хотелось проверить, как им удаётся держать такую форму. Мика ухмыльнулась, мысленно ставя галочку. Может, если не у них с Эмили, так хоть у мальчиков что получится?

***

Новый торговый комплекс рекламировался как самый безопасный в случае нападения акум — система его защиты не позволяла им проникнуть извне, запираясь намертво, его было не потопить, противопожарная система тоже была хорошей… Защита не работала только в одном случае — если акума появится внутри, что с ними и произошло. Они встретились по уговору через пару часов на фуд корте и почти сразу услышали возгласы о том, что появился одержимый. Нейт и Адриан переглянулись и, схватив матерей за руки, побежали к уборным. Что примечательно, Натаниэль повел Микаэллу в мужскую, а Адриан Эмили — в женскую. Впрочем, результат был один — отведя мать в безопасное место, каждый из парней сказал ей не выходить, пока он не вернётся, после чего призвал силы талисмана. Но только Мика обняла Нейта уже ставшего Бароном Бриджит, желая ему удачи.

***

— Манекен слишком быстрый, и, будто этого мало, все его куклы такие же шустрые! — отбиваясь шестом от очередной пластмассовой болванки, крикнул Нуар. Их зажали в узком проходе, вдали от магазинов, у входа в служебные помещения. Который, к несчастью, оказался закрыт. Леди Баг отпихнула ударом йо-йо ещё одну, кивнула и крикнула: — Супершанс! — в её руки упала странной формы тяжёлая бутыль. Кое-как вытащив пробку, Леди принюхалась и тут же поморщилась: — Что за запах? Что это за дрянь?! Бриджит, из тени наблюдавший за всем этим, вдохнул воздух и почувствовал, как рот наполняется слюной. — Сама ты дрянь. Дай-ка, — появившись за спиной героини произнёс он, без просу забирая бутылку себе. Чуть ли не с мурлыканьем (Нейт сам поражался умилению Вууду) проведя пальцами по граням бутылки, Барон сделал несколько глотков, застонав от удовольствия. Кот, услышав этот звук, замер, впрочем, как и остальные, а кожа на лице Леди Баг краснела, почти сровшнявшись цветом с костюмом и маской. Барон остался верен себе, наслаждаясь каждой секундой, каждой каплей напитка и своё удовольствие он так же ярко выражал. Звук, что он издал после поглощения, был стоном, но не тем, какой обычно может издать человек, отведав нечто вкусное. Он больше бы подошёл ситуации, когда мужчина стонет после поцелуя с прекрасной любимой женщиной. Нуар, хоть и не был девушкой, знал это наверняка. Потому что в ночь ритуала Бриджит звучал именно так. Бзам-м-м! Один из манекенов случайно попал по бутылке с ромом, разбив её вдребезги. Воздух стал ещё гуще от терпкого, но приятного, хоть и непривычного подростковому носу запаху очень дорогого и очень крепкого алкоголя. Казалось, даже ток в проводке замер. Барон посмотрел на горлышко, которое ещё сжимал, на злодея и его марионеток, на героев, отступивших на шаг, и до скрипа перчаток сжал навершие трости, процедил: — Это. Был. Эль Дорадо. Двадцати. Пяти. Летней. Выдержки, — впервые за всех их встречи, Кот Нуар испытал страх. Хотя, нет — он опасался Барона, особенно когда тот начал пояснять ему детали ритуала, оставляя за ним выбор жертвы, но это была именно опаска, как перед незнакомым, но могущественным человеком. А сейчас… это был ужас. Потому что ничего человеческого в Бароне не осталось. Светлым, ослепляющим бликом обожгло глаза и разрезало воздух. А когда Нуар смог проморгаться, то услышал дикий визг, который издавал манекен, прижатый Бароном Бриджит к стене. Но и тот был недолгим — пару секунд спустя одержимый обмяк, теряя своё обличие и сознание от страха. Барон то ли со скукой, то ли с досадой (по его слепым глазам было не разобрать точно) посмотрел на человека, потом, приглядевшись, сложил клинок обратно в трость, и кончиком её раздавил тёмный от чужой энергии бейджик, выпуская акуму. Та затрепетала крылышками, но далеко не улетела, ловко пойманная Бароном пальцами за верхушки крыльев. — Дорогуша, — он повернулся к Леди Баг, и долгая сложная седая с рыжими концами коса качнулась. — Ты вообще собираешься очищать акуму или нет? Леди так же быстро, как покраснела, побледнела и взялась за йо-йо. Когда её сила вернула всё на свои места, Барон кивнул, и повернулся, но его окликнула Леди Баг. — Постой! Ты что, хочешь просто так уйти? — Барон замер, только голову повернул, спрашивая: — И почему я не могу? — резко, так, что фалды фрак хлестнули воздух, он повернулся и теперь улыбался, глядя им в лицо. Встречая его уже не в первый раз, Нуар отметил, что эта улыбка ему не знакома — узкая, но ещё более широкая, почти до самых боковых косиц. И только услышав голос, понял, что он и не мог её видеть раньше, потому что при нём Барон ещё ни разу не был в раздражении. — Своё любопытство я удовлетворил, выпивки меня лишили… Или у тебя, дорогуша, есть ещё что-то, что ты можешь мне предложить? — Он легонько наклонил голову, явно разглядывая фигуру Леди Баг. Нуар прикусил перчатку, чтобы не расхохотаться. Бриджит был в своем репертуаре — даже сам Кот, вроде-как, влюбленный в Леди, подобных вольностей себе не позволял. Ещё несколько дней назад сказал бы так точно, а то и вслух, без всяких «вроде», но теперь… всё стало слишком странно, а его сердце — слишком быстрым при появлении Барона. Леди дёрнулась, словно захотела прикрыться, но сдержалась, сжала губы и требовательно протянула ладонь. — Ты обязан вернуть мне свой талисман после его использования. Барон посмотрел ей в лицо, на её руку, потом снова на лицо и расхохотался так громко, что электрические лампочки замигали. Очнувшийся одержимый вздрогнул, чуть ли не на коленках выбегая из прохода, сверкая пятками. Барон провернул трость в воздухе, звучно ударяя ей в пол, положил обе ладони на ручку, качнувшись с загнутых носков сапог на каблук, да так и замер, перенеся вес на трость. — Дорогуша, тебе я ничем не обязан. Не путай меня с теми восторженными полудурками, которых Хранитель посылает вам в качестве пушечного мяса. И вообще, прекращайте вы это дело, раньше же как-то справлялись со всеми акумами сами, а теперь что изменилось? Стали народными героями и возгордились, решив, что пора и другим ручки очернить? — Злодеев стало слишком много, — вступил в беседу Кот, одновременно делая несколько шагов, то ли чтобы закрыть собою Леди, то ли чтобы перевести внимание Барона на себя. Он не верил в то, что тот нападёт, та часть, что была Адрианом, ещё слишком хорошо помнила, каким может быть Бриджит. Насмешливым, но заботливым, на удивление чутким и не желающим причинить боль. Тот мог, как сейчас, быть беспощадным, но Агрест знал, почему — только выжигая заразу до конца, раскрывая гнойные нарывы, можно исцелить полностью. — Нам не хватает сил, чтобы справиться одновременно с Маюрой и Бражником. Барон одной рукой чуть наклонил вниз цилиндр, надвигая его на глаза, показывая, что услышал его, посмотрел исподлобья, отвечая: — Ныне Леди Павлин вас не побеспокоит. И, раз в этом была единственная причина, советую использовать принцип Оккама и не плодить больше героев без меры. Один злодей был прав, сказав, что когда все супергерои — никто не супергерой, — он снова качнулся, на секунду замерев на носках, приподнял шляпу, прощаясь: — Раз это всё, то я откланиваюсь. Чао, дорогуша! До новой встречи, Нуаретте! — он подмигнул Коту и, уже не поворачиваясь, спиной вперёд сделал несколько шагов, растворяясь в темноте. Кот был уверен — если бы не мигающая лапка, Леди устроила ему ту ещё головомойку и допрос. Особенно по поводу того, почему злодей (а Барона она записала именно в таковые, хоть он им и помог) называет его уменьшительно-ласкательно. Да и самому Нуару было бы очень неловко объяснять, что это просто у Бриджит такая манера общения, наполовину из насмешек, наполовину из флирта.

***

Перевоплощаясь обратно уже на ходу, Адриан первым делом проверил мать, а уже после, бегом, направился в уборную напротив, от чего едва не пострадал — его встретил воинственным рыком Натаниэль со шваброй наперевес. Едва увернувшись от столь грозного орудия, он произнёс: — Нейт! Спокойно, это я! Всё закончилось! — Адриан? — ловко оборвав удар, Натаниэль перекрутил швабру, стукнув ей об пол, держа её, как копьё. — Мы точно в безопасности? — Да, да, вон, можешь сам пронаблюдать, уже защиту снимают, — и верно, жалюзи уже же поднимались, открывая стеклянные стены центра. Натаниэль выдохнул, убирая швабру в ведро. Эмили, выбежавшая из-за спины сына, обняла Мику, а та крепко прижала её к себе в ответ. Парни отвели взгляд, невольно переглянувшись, после чего рассмеялись, теряя смущение, и Адриан похвалил его. — А ты молодец, защищал свою мать, как герой.  — Пустое, — махнул рукой художник и шёпотом на ухо Адриану добавил: — Скорее, я защищал злодея от мамы. Она во время путешествий каких-только приёмов не нахваталась… Адриан посмотрел на Мику и кивнул, как-то сразу поверив. Да, такая женщина амок на скаку остановит и акуму сама победит. Без всякого талисмана. Агрест про себя отметил, что очень, очень постарается, чтобы мисс Куртцберг никогда не стала одержимой — он боялся, что с нею они с Леди Баг не справятся, даже призвав на помощь всех остальных.

***

Буквально пару минут спустя в него врезается резко выскочившая из-за угла Дюпен-Чен. Маринетт тут же тушуется, спрашивает, как они пережили нападение (точнее, не они, а Адриан, но для неё это равнозначно). Адриан и Маринетт незаметно отходят вперёд, и Эмили вздыхает, с недовольством, будто он всё это устроил, смотря на Натаниэля. — Вот об этом я и говорила… * - речь о дресс-кодах, White Tie и Creative Black Tie ** - Гражданский договор солидарности, ПАКС (фр. Pacte civil de solidarité, PACS) — законодательная система во Франции, принятая 15 ноября 1999 года при правительстве Жоспена. С гражданским договором солидарности закон предложил гомосексуальным или гетеросексуальным парам, проживающим вне брака, некоторые минимальные личные и имущественные права. Впоследствии реформой от 23 июня 2006 года (с дополнением от 23 декабря 2006 года) 1 января 2007 года вступил в силу обновлённый ПАКС, расширяющий права партнёров. Система ПАКСа рождена из желания заполнить юридическую пустоту, окружающую неженатые пары, в том числе гомосексуальные. Она позволяет обеспечить минимальную юридическую безопасность, находясь между простым сожительством и браком.