Барон Бриджит

К её чести, Алья попытался скрыть растерянность, рассмеялась, начав говорить, что какая из неё героиня и прочее, и лис ей даже позволил, после чего, дождавшись, когда она озвучит все доводы, произнёс: — У тебя нет ни одного видео с участием Рены Руж, даже издалека, и ни одной статьи о ней, словно ты намеренно избегаешь любого напоминание о ней. И это при том, что ты даже у злодеев пытаешься взять интерьвю и как можно подробнее о них написать. Для такой фанатки героев это очень подозрительная оплошность, не находишь? — Алья прекратила улыбаться, смотрела на него исподлобья, перебирая в голове мысли, как ей выкрутиться, и лис улыбнулся снова. — Плюс, твоя реакция говорит о том, что я угадал… Как думаешь, если я выложу это видело, кто из нас станет звездой, Рена-лисонька? — Тебе это так просто с рук не сойдет! — пророизнесла она упрямо. — Нет, сестрёнка, это не сойдет с рук тебе — Леди Баг вряд ли захочет снова дать камень той, чью личность узнал Бражник, ей проблем с Хлоей хватило. Я же — акума, когда меня победят, все взятки с меня гладки, я даже сам не буду помнить о том, что творил, будучи одержимым, но… Пока я помню, и пока я никуда не слил видео, меня вполне можно переубедить. Алья намёк поняла и спросила: — Чего ты хочешь? — О, самую малость! — признался Нейт, спрыгивая с перил на пол. — Расскажи, как вы делаете эти чертовы иллюзии!

***

Естественно, только этим дело не ограничилось — Вольпинекс взял с неё слово, что она никому не расскажет о их союзе, сам пообещав, что никому не скажет о том, что она — Рена Руж, и не покажет видео. То он сначала скачал на свой коммуникатор, а потом стёр из её смартфона. Вообще-то, он не собирался говорить кому-либо о секрете Альи, а видео и вовсе скачал для личного использования. Лила, хоть и не научила его делать иллюзии, но пару полезных уроков принесла. В основном о том, что если лжешь, нужно делать это правильно, не давая возможности вдуматься в слова, найти лазейку. Так что, Вольпинекс, насев на Алью, даже не позволил ей подумать о том, что видео является рычагом не только на неё, но и на него — узнай Кот, что он шантажировал Сезар, то о его поддержке и благосклонности можно было бы забыть, а она была очень важна для Натаниэля. А ещё, в качестве жеста доброй воли, Нейт пообещал, что поможет ей сделать алиби. Сроки он не уточнял, но возникшая идея помощи Сезар укладывалась в задумку Марка. Алья оказалась куда более лучшим учителем, чем Росси, сумев быстро подобрать нужные слова. Видимо, сказывался опыт наличия младших сестрёнок — сам Натаниэль сестру получил совсем недавно и только изучал этот процесс, поэтому ему было интересно пронаблюдать со стороны. Алья поясняла доходчиво и просто, ей понадобилось буквально пара минут, чтобы проникнуться процессом и искренне радоваться успехами Вольпинекса — ну, до той поры, пока она не вспомниала, что он вообще-то враг. Для её спокойствия, Нейт разрешил ей включить телевизор, чтобы наблюдать за борьбой Леди Баг и Кота Нуара против Вольпины. К тому моменту, как они загнали её на Эйфилеву башню, Натаниэль уяснил сам принцип создания иллюзий, и дело оставалось только за практикой. Сердечно попрощавшись с Альей, наговорив ей кучу комплиментов и пожелав скорейшего выздоровления, Вольпинекс направился к башне. Он чуть-чуть не успел — Лилу уже победили и обезвредили акуму. Перепрыгнув через празднующих победу героев, он приземлился рядом с Росси, произнося: — Прости, сестрёнка, что задержался. Ребят, спасибо, что составили ей компанию! Чао! — обхватив Лилу, Натаниэль перепрыгнул верхушку башни. — Нуар, за ними! — Леди первая бросилась в погоню за удаляющимся силуэтом Вольпинекса. Дождавшись, когда герои в погоне за иллюзией скроются с глаз, Нейт развеял мираж тени, в которой они с Лилой скрывались и вздохнул, устало потерев переносицу. — Не знаешь, сколько времени? Лила, ещё послушная после шока, ответила, и лис кивнул, попрощался и, накинув на себя иллюзию невидимости, спрыгнул с башни. Судя по всему, хотя бы на часть занятий он ещё может успеть.

***

Натаниэль явился на уроки после обеденного перерыва, очень усталый и даже на вид сонный. Адриан, едва успевший вернуться в школу до того, как кончился перерыв и время трансформации, заметил это первым, но из-за начала урока не смог подойти. А после, на перемене, художника куда-то оттащил вбежавший в класс Ансьель. Уже немного обеспокоенный, Адриан начал их искать, и это ему удалось, пусть и не сразу. — Зачем ты разозлил её? Ты хоть представляешь, что она… — Я не сдержался. И ты нагнетаешь — убить меня ей бы не дали, а остальное… неприятно, но не критично. Следующую фразу Макс громко прошипел, но так быстро, что Адриан, ничего не разобрал, а вследующую секунду, попытавшись открыть дверь сильнее, выдал себя её скрипом. Натаниэль и Макс стояли рядом, крепко обнявшись и Ансьель, то ли поглаживал, то ли бил ладонями художника по спине. Увидев Адриана, Куртцберг замер, и Марк, ощутив, как тот напрягся, поднял лицо. — Ой. Простите, я… я уже ухожу. Адриан прикрыл за собой дверь, и, повернувшись на носках, побежал прочь. Несмотря на хорошую физическую форму, далеко он не убежал, нечто, разрывающее его изнутри, обрывало дыхание и утяжеляло ноги, не давая скрыться на другом конце света. Почувствовав прикосновение к своему локтю, Адриан дернулся, по нуаровской привычке едва не ударив нападавшего, но Натаниэль перехватил его локоть у самого своего носа. Посмотрев на руку, потом на лицо Агреста, тот аккуратно произнёс: — Знаешь, ты можешь назвать меня извращенцем, но я так привык к тому, что меня бьют девчонки, что просто не позволю тебе себя бить, дабы не нарушать традицию. — Нейт? — Адриан моргает, чувствуя ресницы неожиданно тяжелыми, словно накрашенными тушью в четыре слоя, — что ты? Я думал. Марк… — Нечто, его остановившее, тормозит и язык, приклеивая его к нёбу. Натаниэль смотрит на него пристально, вздыхает, и выдох, неожиданно для всех, переходит в зевок, длинный, почти мяукающий и заразительный зевок. Взгляд у художника становится расфокуссированным, сонным, даже грезящим, а улыбка — ещё мягче, но потом он трясёт головой и говорит: — Так, сейчас мы поищем место, где можно поговорить без лишних ушей, и ты мне всё объяснишь, идёт? Адриан кивает, хоть и сам не знает, что и как объяснять — он попросту не знает, что с ним происходит, почему он так поступил, и что сейчас точит внутри него ядовитые когти. Он словно снова попал под чары Мэтра Каррифура, но только в этот раз дурные мысли идут изнутри, а не извне. Поэтому, единственное, что он может сделать, так это невнятно спросить: — А Марк? Натаниэль грустно улыбается, беря его за руку. — Я решил, что мне важнее успокоить тебя. А Марк… А Марк знал, что так будет. Нечто внутри разливается довольным жаром по венам, поджигая щёки румянцем.

***

Судя по всему, Натаниэль собирался снова отвести его в комнату виско, чтобы успокоить, напоив чаем, но не вышло — из приоткрытой во двор форточки, можно было различить гитарный перебор, сопровождаемый редкими звуками, знакомыми им обоим по вчерашнему посещению алькова. Нейт хмыкает, риторически размышляя. — Вроде не март, даже до февраля далеко, так какого чёрта всюду парочки? Снова Зомбизу, а мы не в курсе? Адриан рассмеялся, пожимая плечами: — Осеннее обострение? — Тогда это доказывает, что любовь правильно включили в список в психиатрических заболеваний. — Покачал головой Нейт, потянув его дальше. На ходу он достал откуда-то из внутреннего кармана ключ, без сомнений открыв им дверь в кабинет биологии, так и не отпустив руки Адриана, даже когда тот удивился. — Откуда у тебя ключ? — Выиграл у сестры и сделал дубликат. — Выиграл? — снова удивился Агрест, на что Нейт, закатив глаза, уже войдя в класс пояснил: — Мы играли в макияж. Мой макияж на ней понравился ей больше, чем её — на мне. — Стоп, хочешь сказать, что Хлоя сделала тебе макияж? — Адриан просиял. — Надеюсь, у неё остались фотки? — Не надейся, я заранее спрятал её телефон, — обломал ему крылья Натаниэль, но Агрест всё равно рассмеялся. — Успокоился? Адриан прекратил смеяться, прислушался к себе и кивнул. Кажется, нечто его отпустило. — Да. Спасибо, Натаниэль, — Куртцберг улыбнулся, не менее наигранно, чем сам Адриан недавно, честно произнося: — Для этого же и существуют друзья, верно? Адриан опустил взгляд вниз, на их сцепленные ладони, и вспомнил, как совсем недавно сегодня оказывался так же близко к другому человеку. Которого, как бы не хотел, не мог назвать другом. Да и по поводу Натаниэля он не был уверен. Не в том смысле, что он плохой друг! А в том, что… Натаниэль сам посмотрел на их руки, чуть сильнее сжал чужую ладонь, ободряя. Он открыл рот, чтобы снова что-то сказать, но снова зевнул, причмокнув вконце. — Чокнутая сегодня ночка была, да? Представляешь, меня в четыре разбудил звонком редактор, сказав, что мы должны внести в сюжет срочные изменения, а я ещё полчаса пытался вычленить из его восторженных воплей, что именно должны изменить и насколько это срочно… Адриан рассмеялся, спрашивая: — Выяснил? — Нет. Мне написал Марк, сказав, что лучше просто не обращать на крики внимания и спать. При имени Ансьельма Адриан сам не заметил, как царапнул чужую руку ногтями. Натаниэль снова посмотрел на ладони, выдохнул и с улыбкой произнёс: — Это не он. — Ты о чём? — вскинулся Адриан. — Человек, в которого я влюблен, это не Марк. Наоборот, это Марк в меня влюблён. Нечто внутри встрепенулось, зарычав Горизиллой. — Но ты же… не избегаешь его. — А с чего я должен это делать? — спросил Натаниэль, но после понял сам. — А, ты об этом… Наш случай не похож на тот, что у тебя с Маринетт. Марк — мой друг, у нас много общего и даже одно творческое дело. Если у тебя получилось мягко отстранить от себя Маринетт, не повредив дружбе, то нашей, наоборот, не вредит общение. Просто у Марка тот же недуг, что и у меня, влюбляться в недоступных, а от такой влюбленности есть только три пути: первый — после того, как узнал, игнорировать, словно ничего и не было, застревая во френдзоне. Второй — мягко свести на нет общение. И третий — подобрать того, в кого друг сможет влюбиться. Первый у нас не выйдет, мы оба не умеем врать, второй принесёт слишком много боли, потому что кроме влюбленности есть ещё и дружба. А третий… С Маринетт он сработал, так что, мне просто не с кем свести Марка — единственный, кто сравнится с Лукой по крутости, это Аликс, но она подруга женской ипостаси Марка и законченная броконщица. Адриан снова рассмеялся, аж до слёз. — Ясно. Натаниэль молчит пару секунд, а после продолжает: — Марк, вообще-то классный. Добрый, милый, когда не истерит, чуткий, даже когда не надо. Неуверенный в себе, но я сам такой же. Если бы мы могли выбирать, в кого влюбляться, то я выбрал его. Это было бы лучше и удобнее для всех, но… — Но? — эхом вторит ему Адриан. — Но он не…? — Да. «Он — не», — заверяет его Натаниэль, после чего подпрыгивает, садясь на стол, качает задумчиво головой, а после и вовсе ложится на столешницу. — Знаешь, на днях я пытался поговорить с ним, с тем человеком. Устроил встречу, собирался сказать нечто важное, нечто действительно важное для нас обоих, но… испугался. Не того, что он может не принять или не поверить мне — к отказам привыкаешь. А того, что с ним случится что-то, что навсегда вычеркнет его из моей жизни. Я привык наблюдать издалека, привык быть отвергнутым, привык быть только другом, но едва я представил, что этого человека в моей жизни просто не будет, и я чуть с ума со страха не сошёл. Настолько, что начисто забыл о том, что что-то хотел ему сказать. Адриан смотрит на еле заметное движущиеся губы, розоватые и узкие, на рыжие до тёплого, мандаринового цвета ресницы, на тоненькую плёнку век, скрывающих бирюзу… Вывернутой руке неудобно, хоть Нейт и едва её держит. Ладони тепло и влажно, чуть колко от того, как долго они друг за друга держатся. Натаниэль делает вдох, открывая глаза, и целый миг, пока солнечный луч проходит сквозь радужку, её осветляя, Адриану кажется, что они полностью белые. Натаниэль поднимается, отпуская его руку, и Агрест чувствует холод от стремительно испарающейся влаги. — Пожалуй, зря я пришёл в школу, я всё ещё хочу спать. Скажешь мадам Бюстье, что мне было не очень хорошо? — Да, конечно, — кивает Адриан, выдавливая из себя улыбку. Натаниэль благодарно улыбается, подходя к нему ближе, касается щеки губами, выдыхая: — Спасибо. Ключ я потом заберу, хорошо? Адриан только кивает, провожая его взглядом. Ведь для этого и нужны друзья, верно? Верно же?

***

Адриан едва дождался окончания занятий, чувствуя, как нечто удобнее устраивается внутри него, придирчиво взрыкивает, со скуки полосуя нутро когтями. Зажатый в ладони ключ жёг кожу невысказанным обещанием, вызывал басовитое мурлыкание и ласковый голодный прищур зеленоглазого чудовища. Когда он встретил у дверей особняка Кагами и Феликса, зверь взревел снова, и Адриан решил не сдерживать его. Хватит, он и так слишком долго пробыл в клетке — забежав в свою комнату, Адриан на ходу трансформировался в Кота Нуара, выбираясь из окна на улицы Парижа. Придя со школы, Натаниэль снова спал — хоть он и разобрался с концовкой плана, но подготовку к ней никто не отменял. И, честно говоря, Нейт даже удивлялся, как ему до сих пор не сорвало крышу, не просто его обычной несдержанностью на слова, а серьёзно, с буйством, с руганью, метанием туда-сюда по комнате, разрушением вещей и отношений с близкими. Наверное, статьи в интрнете о том, что секс снимает стресс не так уж далеки от правды — пусть он случался не так уж часто, зато регулярно, при каждой второй-третьей встрече с Агрестом или Нуаром. Город неплохо очистился от акум, это чувствовал и Натаниэль и даже Габриэль, через Нууру. Ещё с десяток одержимостей, и можно было закругляться, забирая талисманы. Жаль, что через Херро выяснить, где находится Хранитель, было нельзя — Львица не слишком-то интересовалась внешним миром, занятая своими отношениями с Роарр. Проснувшись, Нейт прошёл к окну, чтобы впустить в комнату воздух, и, открыв створки наружу, увидел болтающийся на ветру конец хвоста. Дернув его, и увидев, как показалась белобрысая макушка Нуара, Куртцберг проворчал: — Решил взять отдых от геройствования по больничному? Залезай давай, пока не простыл. Кот просиял, мгновенно перебираясь в комнату и обнимая художника. Натаниэль вздорогнул — от костюма Нуара шел холод, судя по всему, тот долко просидел на крыше, даже не замечая того, что замерзает. — Ау! — Кот моргнул, обиженно смотря на Натаниэля, давшему ему подзатыльник, но ученик лоа был непреклонен. Открыв дверь, он пальцем показал на нужную комнату. — В душ, немедленно, греться. Ну или в ванную, как удобнее будет. Подглядывать не буду, полотенце и халат возьми в шкафу под раковиной, средства можешь использовать какие угодно. Я не намерен разбирать твоё гнусавое от насморка мяуканье. Кот, смущённо улыбаясь, просеменил в ванную. Несколько секунд спустя послышался звук текущей воды и из-под двери показались лучики зелёного свечения обратной трансформации. — Идиот, — пробормотал Нейт, чисто на всякий случай убирая наброски веве и расчёты со стола. В прошлые разы Кот не обращал на них внимания, но бережёного лоа бережёт. — Ему простительно, он влюбленный идиот, — махнул лапой Вууду. Его ученик удивленно цыкнул: — А ты почему не с мамой? — Я бы и не прочь, но мне прямо намекнули на то, что вечеринка исключительно для девочек, и даже отсутствие пола меня к ним не относит — гендер же мужской, — пожал плечами он, разочарованно выдыхая. — Да и я сомневаюсь, что твоя сестра будет пить, а значит, моё появление свалить на алкогольную галлюцинацию не получится. Натаниэль кивнул, начиная размышлять о том, зачем Кот к нему заявился. Основных мотивов было несколько, осталось выяснить, какой верный, но это просто — вряд ли Нуар будет скрывать, особенно после сегодняшней эмоциональной встряски. Долго себя ждать Кот не заставил — как и любой уважающий себя наглец, он появился, когда на столе появился чай и съестное. По искуственные уши замотанный в любимый пушистый халат Микаэллы весёленького светло-голубого цвета и благоухающий любимым уже Натаниэлевским шампунем с шоколадом, подмурлыкивающий что-то под нос. Прислушившийся Нейт с удивлением узнал в мелодии отрывок из «Фауста». Было странновато обнаружить в Нуаре склонность к классике, но приятно. — А где твоя мама? — Она на девичнике с моей сестрой, мачехой и своей бывшей девушкой. Поводов для такой встречи было много: и беременность Натали, и перелёт Одри, и братско-сестринское воссоединение Хлои и Нейта, и, как подозревал Натаниэль, видео с каминг-аутом Нуара. — Твоя мама встречалась с девушкой? — рассмеялся Кот. — Необычно, но не для этой женщины. — Да, встречалась. С Эмили Агрест, — Нуар от неожиданности подавился печеньем, но просипел: — С кем? — Мне рассказала сама мадам Агрест, так что информация проверенная. Сам в шоке был, когда узнал. Кот откашлялся, неверяще помотал головой, что-то пробурчав в кружку, но вскоре снова потянулся к печенью. Дав время Коту насытится, Натаниэль спросил: — Что случилось? Уши у Нуара поникли, и он забрался на кресло с ногами, укутываясь глубже в халат. — Сегодня я повстречал очень необычного акуму. Он не нападал, он просто говорил, но… лучше бы он попытался нас убить и забрать талисманы, — Кот договаривал это уже уткнувшись лицом в собственные колени. Натаниэль подсел ближе, аккуратно спрашивая: — Он сказал что-то не то? — В том-то и дело, что то! — воскликнул Кот. — Он говорил правильные вещи, те, о которых мы даже не думали! Леди сказала, что он просто хотел нас смутить, посеять раздор в умы и ослабить, но… — Но ты думаешь иначе. Почему? — Потому что мы так никого и не спасли. — выдохнул шеёротом он. — Мы боремся уже год, но до сих пор даже не знаем точно, что такое акума и зачем Бражник насылает их. Понятно, что он хочет захватить талисманы, чтобы соединив их, получить силу для исполнения своего желания, но чего он желает? И разве не понимает, что это желание будет иметь цену? — Кто сказал, что платить её будет он? Разве вы платите чем-либо за свою силу, кроме времени, что тратите на подвиги? — разумно возразил ему Натаниэль. Себя он в этот список не включил, потому что у его с Вууду был свой, отличных от стандартных союзов с квами, договор. И по счетам Нейт платил за своё могущество сполна. Кот задумался, после чего согласно кивнул головой. — Да, за такую силу цена не велика… — Или так только кажется, как и всем людям. Когда человек думает, что найдёт решение на дне бутылки, он становится пьяницей. На конце иглы — наркоманом. Когда он считает себя слишком слабым, обиженным, не способным противостоять обстоятельствам и людям собственными силами, он ловит акуму. Только представь, в каком отчаянии находится тот, кто сам их создаёт. У Кота по спине пробежали мурашки. Как и в случае с Вольпинексом (или всё-таки Бароном?), ему нечего было сказать на это, потому что в словах Натаниэля был смысл — люди просто так злодеями не становятся. Это для геройства не нужны причины, только возможность. Натаниэль ненадолго замочал, после чего продолжил: — Знаешь, я сам не совсем понимаю, что это такое, но мне кажется, что акумы похожи на боггартов. — Боггартов? — Ну да. Тоже питаются страхом и прочим негативом, а чтобы от них избавиться нужна магия. Они опасны, но зная как, бороться с ними легко. Только боггарты показывают нам свой страх, а акумы — какие мы есть на самом деле. Вспомни, ни один из тех, кто акуманизировался, по-сути, и не изменился: лжецы остались лжецами, музыканты — музыкантами, кто был силен в словах — сделал слова своей силой. Никто не изменился, мы просто показали другие стороны себя — не совсем приглядные, неприятные даже нам самим, но существующие на самом деле. — Ты говоришь это так, как будто акумы — это хорошо! — возмутился Кот. Натаниэль склонил голову вбок и кивнул. — Точнее, я не считаю их таким уж и злом. Курение и наркотики убили куда больше людей, но хоть все знают, что они опасны, почему-то никто не борется с первопричиной их возникновения. Тоже и с акумами, они, в какой-то мере, часть нас — я сам тому доказательство, потому что Злолюстратора я видел до того, как им стал. Своей я даже благодарен — она позволила мне понять, что я могу общаться с людьми и вообще способен на большее, чем думал сам. Людям вообще полезно изучать свои темные стороны, смотри — Хлою всего дважды акуманизировали, а уже на человека стала похожа! Кот невольно рассмеялся. — Это точно. Хотя, мне кажется, это и твоё влияние. — Моё? — поднял бровь Натаниэль. — Да. Ты… умеешь исправлять чужие ошибки, не причиняя лишней боли. Это дорого стоит. — Это дорого и даётся, — неожиданно для себя произнёс Нейт, отводя взгляд. Он не чувствовал стыда, но ощущал, что если ещё хоть немного посмотрит в благодарные глаза Кота, то его собственные либо позеленеют, либо ослепнут. Так рисковать он не мог. — Учишься исправлять чужие ошибки, только когда ищешь средство от собственных. Чтобы хоть как-то развеять напряжение, Нуар улыбнулся, задорно подмигивая. — Звучит как суперспособность! — Опять? Кот, я всё понимаю, но я не герой. Как показывает практика, мой максимум — третьесортный филлерный злодей. Кот вспомнил сегодняшний день и улыбнулся ещё шире, наклоняясь к нему. — Знаешь, то, что ты не считаешь себя героем, не означает, что ты обязан быть злодеем. — А разве нет? В комиксах и манге только так и бывает, — хитро улыбнулся Нейт, наклоняясь к нему ближе.  — Мы не в комиксах, не в манге, не в сериале и даже не в какой-то там истории. Мы в жизни, Натаниэль. А в ней самое главное быть собой, человеком, — произнёс Нуар и поцеловал Нейта, слегка, лишь коснувшись своими губами его, даже не двигая, просто задержавшись, доказывая свои намерения. Художник остался недвижимым, но глаза его потемнели из-за расширившихся зрачков, и Кот был доволен уже этом. Поцеловав медленно краснеющего Натаниэля ещё раз, в уголок губ, Нуар встал, поблагодарил за гостеприимство и, попрощавшись, выскочил в окно. Добравшись до дома, Адриан сменил облик, свалившись на кровать, и тут же закрыл лицо подушкой, вертясь по всей кровати. Плагг, отлетев подальше, возмущённо пробурчал: — Брось! Ты как будто в первый раз с парнем поцеловался! Адриан на секунду отнял подушку от красного лица, кивая. — Не в первый. Но с Натаниэлем — в первый! — Адриан вернул подушку на место и снова начал сгорать от смущения и собственной смелости. Немного успокоившись, он признал. — Знаешь, Плагг, а ты был прав. — Я всегда прав, но в этот раз — в чем именно? — С девушками у меня действительно всё сложно. Зато с Натаниэлем… — Пф… только не начинай! Ты говоришь о нём так, как я — о сыре, — вспомнив о любви всего своего существования, Плагг слетал за кусочком камамбера, и собирался его сьесть, когда хозяин снова его ошашашил. — Ты снова прав, — совсем уж непонятно отозвался Адриан, улыбаясь, и сказал то, от чего Плагг чуть не рухнул, выронив сыр:  — Нейт — мой камамбер.

***

— Брось! Ты не в первый раз с ним целуешься! — ворчит, облетая кругом диван, Вууду. Натаниэль, закрыв лицо подушкой, лежит на нём, восторженно суча ногами в воздухе. -Да лоа тебя дери, ты же с ним спал! — нет, бесполезно! В каком-то смысле, Натаниэль действительно поцеловался впервые — у его основной ипостаси это первый поцелуй с Нуаром. Когда он в форме Барона, эмоциональный спектр смещён, да и смущению обычно не место при их встречах, это слишком опасно, и Нейту приходится контролировать слишком много вещей, но сейчас… — Вууду, с ним всё в порядке? — спрашивает вылетевшая из комнаты Дуусу. Вууду косится на ученика, у которого от смущения покраснели даже кисти рук, и машет лапой. — Всё нормально. Просто один самец обыкновенного идиота додумался ответить на брачные брожение вокруг другого самца. — А разве так правильно? Вроде у людей для размножения нужны самки, — почёсывая себе за ухом, спросил Флафф. — Не в этом случае. Идиоты, кроме прочего, размножаются воздушно-капельным путём, заражая других своей дурью, — сквозь него пролетает брошенная Натаниэлем подушка, и Вууду довольно добавляет. — Вот, я же говорил! Но Натаниэль, всего на секунду вырвавшись из лап эйфории, впадает в неё опять, счастливо хохочет, устремив взгляд в потолок. Но спустя минуту, Нейт выдыхает, поворачиваясь к квами. — Глупо, да? Я — обречён, всё это просто не может закончится хорошо, но… сейчас я счастлив. Вууду подлетел ближе, устраиваясь на подлокотнике дивана, следом за ним последовали остальные, приземлившись уже на спинку. — Ну почему же глупо… Киддо, хочешь, мы всё отменим? Заберёшь у Гейба Нууру, будешь сам посылать акум героям на убой и дальше охмурять своего котёнка, как тебе, а? Нейт посмотрел на него с восхищением и ужасом в глазах. — Вууду! Так же нельзя! Ты сам говорил, что предсказатели… — Они сказали только, что без тебя ничего не получится, потому что только ты можешь во всём разобраться. Но сам выбор, как поступить, остаётся за тобой. Так что? Натаниэль моргнул, рот его мученически исказился, и он, снова закрыв ещё одной подушкой лицо, попросту завопил в неё. Спустя несколько секунд, когда вопль и скулёж стих, он убрал подушку, и с совершенно пустым взглядом ровным голосм произнёс: — Это неправильно, Вууду. Мы обязаны вернуть Камни. Никто не должен обладать такой силой, человек попросту не сможет использовать её правильно. — Тебе это пока удаётся, — но Натаниэль только грустно улыбнулся. — Но я уже и не совсем человек, верно? Да и я уже начинаю во всём этом запутываться. Даже не могу понять, что Кот нашёл во мне такого привлекательного! Лоа и его ученик на пару рассмеялись, а после Вууду заметил шутливо. — Видать, Ключник реально помог тебе открыть его сердце, — не услышав ни звука в ответ, квами взлетел. — Киддо? Бирюзовые глаза Натаниэля стремительно светлели из-за суженных в точки зрачков. — Киддо, не надо, — аккуратно начала квами, но Нейт его не услышал. — Вууду, — сухо и надтреснуто начал он, — скажи… — Киддо, прекрати! Не думай, не думай! — квами подлетел к его лицу совсем близко, но взгляд ученика на нём не задержался, тот продолжал смотреть вникуда, словно действительно ослеп. — … могло ли случиться, так, что… — Рюруки беспокойно заскребли ткань чуть выше груди, словно художник никак не мог решить, хочет он себя придушить или вырвать сердце. — Киддо, нет! Это так не работает! — … я его приворожил? — закончил свою мысль Натаниэль и дёрганно, механически, повернулся к Вууду. — Нет, нет и ещё раз — нет! — резко припечатал Вууду, но было поздно — у художника опять срезало резьбой слетевшей крыши все извилины с мозга, и закоротило. Натаниэль только выдохнул, сипло, надрывно, ткань под пальцами начала трещать. Вууду признавал — с Нейтом-киддо, как с владельцем, ему очень повезло. Парень был чудной, но вполне в духе его аспекта, что практика только подтвердила. Он не имел особых страхов, даже то что он не любил, когда над ним смеялись, его больше бесило, чем пугало, у него не было особого страха к каким-либо предметам вроде высоты или змей, он даже не был брезгливым, спокойно проводил жертвоприношения и учился лекарскому делу (не говоря уже о сексе). Натаниэль был вспыльчив, но для Геде-лоа это скорее правило, чем исключение, да и в большинстве случаев художник успешно сдерживался. И он не врал, когда говорил, что благодарен своей акуме, но… Было одно последствие, и то, не его собственной одержимости, обервушееся для него самой настоящей фобией, способной довести до безумия, как случилось сейчас — Натаниэль терпеть не мог контроль разума. Когда после установления связи Вууду полностью исцелил его тело, в том числе и память, давая доступ к воспоминаниям о том, что он делал, являясь акумой, Натаниэль пришёл в ужас не от того, каким был Злолюстратором, а когда вспомнил, какого себя чувствовал, находясь под контролем Кукловода — послушной игрушкой, зрителем в собственном теле и одновременно — самым преданным рабом, проводником чужой воли. Обращение к Эрзули для него обернулось тем ещё испытанием — пусть она и не меняла мышление прямо, наоборот, только сбрасывала с него оковы, он всё равно считал, что нарушает границы чужой воли. То, что Адриан знал, на что шёл, смягчало действие, но в каком-то смысле Натаниэлю было бы легче убить троих людей собственоручно. Он признавал манипуляции, и неплохо обучился манипулировать сам, создавая условия для того, чтобы другие поступали так, как нужно ему, но не воспринимал этот навык всерьёз — если бы те, кем он пытался манипулировать, включали мозг, то сами понимали бы все его уловки. Да и те Нейт использовал больше для отвлечения внимания, либо в качестве равноценного обмена, и никого не принуждал прямо. Каждый, кто помогал ему, знал, на что шёл и ради чего, делая это по своей воле. Поэтому, одно лишь предположение о том, что он мог как-либо воздействовать своей магией на Нуара, довело его до истерики. Подвергнуть кого-то тому, что сам он считал худшей из мер, меняя его мышление и сознание, пусть и неосознано, оборачивалось для него душевной мукой. Которая незамедлительно сказывалось и на всём остально теле. О да, Вууду всё ему подробно рассказал… Ведь, что, по сути, означает быть учеником лоа из рода Геде и дойти до срединной стадии обучения? В каком-то смысле, почти ничего. Просто самому стать наполовину мёртвым. Дух в раздрае — и тело не в порядке, тело ранено — и душе плохо. А у Натаниэля это всё происходило ещё быстрее. Глаза выцветали, теряя цвет, как и волосы, стремительно седея от корней. Поблекла, натягиваясь на костях, синеющая кожа, сквозь которую всё ярче проступал рисунок костей, сердце послушно билось всё реже, замедляя бег. Восприятие мира угасало вместе с зациклившимся в боли сознанием. Тени по углам сгустились, расцветая лозами мертвенной черноты, готовые поглотить всё вокруг, в том числе и душу умирающего жреца. Натаниэль травил себя виной, безумно хохоча. Натаниэль ненавидел себя. Натаниэль, как никогда в жизни, хотел умереть. И его тело послушно исполняло его волю, пусть даже она должна была стать последней. Вууду надрывался над ним, вместе с остальными квами, пытался докричаться, но было тщётно. И тогда, жестом показав, чтобы Флафф и Дуусу отлетели подальше, запел. Это не было пением, которое квами использовали в собственных ритуалах, и не могло им быть. Басовитое, поначалу неспешное, слишком чувственное и жадное, слишком… человеческое. Радужка выцвела почти полностью, угадывалась, на не виделась, по краю узкой серой кромкой, когда в умирающие глаза Нейта взглянули другие, мягко сверкающие изнутри молочные адуляры, только на этот раз — живые. Большие и на диво сильные эбеновые ладони обхватили его лицо, пока пухлые тёмные губы продолжали медленно двигаться, источая напев, возвращающий его к жизни. Натаниэль не мог разобрать ни слова, но буквально чувствовал, о чём эта песня. О надежде, что живёт в каждом из них. Об утешении, что можно обрести даже после смерти. О вере, что даёт силу сделать следющий, казалось бы, невозможный шаг на пути к цели. О прощении, что можно получить, даже когда перешёл все границы. О любви. Натаниэль, заморгав, перевёл взгляд с потолка вниз, прямо на улыбающееся ему темнокожее лицо. — Очухался, Киддо? — Вууду? — А ты думал кто, Дантор*? Так она по девочкам! Хотя, может, для тебя и сделает исключение, — хохотнул квами, ударяя себя по крепким ляжкам, обтянутыми белыми штанами. Свет с улицы, попадая ему на лысину, освещал чуть ли не всю комнату. В каком бы облике он не был, Нейт чувствовал, что это его квами. Да и сигары обоим ипостасям явно не хватало. Прижав морщинистый лоб к его, Вууду прошептал: — Не пугай меня так больше, пацан. Я слишком долго мёртв для того, чтобы вытаскивать всяких влюбленных мальчишек с того света, — где-то совсем рядом, почти над ухом, раздался телефонный звонок, и Вууду, вытащив смартфон из кармана Натаниэля, ответил на него, неловко тыкнув в экран средним пальцем. — Алло? Вууду. Да какой, к Транке**, порядок? Не, не надо, а то ещё и их откачивать придётся. Да нормально всё, принесу в жертву… Да помню я, помню! Никаких жертвоприношений, женщина! Не будет крови, не волнуйтесь, марш развлекаться! — квамии ворчливо выключил телефон, мягко упавший на диван и снова обратился к пытавшемуся проморгаться Натаниэлю. — Надеюсь, ты меня понял, киддо? — Да. — Понурил голову тот, но ту же её взволнованно вскинул. — Вууду, я тебя не вижу. — Я уже сменил облик, киддо, — мягко, но с сожалением, ответил квами. Ему, как совсем-совсем недавно умершему, это было сделать легче, чем закостеневшим в маленьких, почти звериных обличиям духам, но… тяжело, не только из-за энергии. Чисто психологически тяжело. — Я не о том, Вууду… — прошептал Натаиэель, и Вууду почувствовал его ужас так же чётко, как и собственный, взглянув в его светло-голубые глаза. — Я не только тебя, я вообще ничего не вижу. * Эрзули Дантор — вторая ипостась лоа Эрзули. Покровительница одиноких матерей и лесбиянок, а так же тех, кто борется за свою любовь. Очень мощная лоа. * — речь о Эшу Транка Руаз — лоа, схожем с Мэтром Каррефуром, но не на Гаити, а в Бразилии. Может «закрыть все пути» человеку, и он ничего не сможет сделать как надо, даже если попытается умереть — у него не получится, путь к смерти тоже перекрыт.