Сияние души

***

Чонгук просыпается от жуткого кошмара, в котором его рубит на части тот самый бездомный паренек. Он вздрагивает и до побеления костяшек вцепляется в катану, готов драться не на жизнь, а на смерть, если понадобится. Но спустя несколько мгновений все же понимает, что у его мозга совсем плохо с чувством юмора. Поэтому опускает катану и достает из кармана мобильник — время четыре утра. — Вот блин. Светильник все так же включен, постель пуста, никто не собирается его убивать. Отличненьк… Стоп. Чонгук подрывается с катаной наготове — его сон начинался точно так же! В квартире тихо и темно, свет льнет только с окон от уличных фонарей, да так, что даже очертания квартиры удается разглядеть с трудом. Он осторожно проходит под стеной в направлении барной стойки, заворачивает на кухню и включает свет. Никого. Будто попрошайка и вовсе оказался плодом его фантазии. Чонгук даже представить не может, что делать. Неужели этот бомж сбежал? Наверняка прихватил с собой что-то ценное… Гук уже готов опустить катану и долбануть себя за доброту душевную, как вдруг замечает легкое движение из едва приоткрытой двери ванной комнаты. Он весь подбирается и медленно крадется вперед, будто кошка, завидевшая мышь. Приближается, невесомо обхватывает ручку, а затем резко тянет на себя. Очень знакомый боевой клич звучит весьма плачевно. Попрошайка выдает себя полюбившимся способом и пытается наброситься, используя в качестве оружия небольшую вазу. Но Гук оказывается проворнее. Еще бы! Он отбрасывает катану и вцепляется в тонкие запястья, отражая удар. Настолько жалкая попытка, что ему даже забавно участвовать в этом нападении. Или самообороне? Только в глазах напротив нет никакого веселья. Там безумный страх, в котором утонуть можно. Гук с лёгкостью отталкивает паренька и тот, зацепившись босой ногой за пушистый ковер, падает и ударяется спиной о стенку джакузи, издавая глухой стон боли. Пользуясь моментом, Чонгук включает свет, подбегает и выхватывает вазу, которую тот чудом не разбил, и сразу же отбегает назад. — Совсем охренел на своего спасителя нападать? — вопит он, осматривая вещицу, которая не особо дорогая, но ценная воспоминаниями. — Пожалуйста, отпустите меня… — внезапно прерывисто молит мальчишка, вжимаясь спиной в холодное покрытие, — Я ведь ничего вам не сделал… Чонгук отрывает взгляд от вазы и удивленно смотрит в напуганные глаза, которые всецело утопают в страхе. — Я обещаю, что вы никогда меня больше не увидите… Т-только отпустите. Пожалуйста, — судорожно шепчет тот, словно в бреду пребывая. Беспризорник весь дрожит. Он обхватывает себя руками и поджимает ноги, пытаясь стать намного меньше своих размеров. Затравленный взгляд мечется от стены до стены в поисках спасения. Он будто в камере пыток, а не безопасной светлой ванной. Наверняка удар по голове так повлиял… — Как тебя зовут? — Чонгук отставляет вазу, потеряв к ней интерес. Подходить не решается, потому что боится напугать ещё больше. — Тэхён, — немного громче отвечает парень, — Ким Тэхён. — По лицу струятся слёзы, которые тот всячески пытается остановить ладонью. Чонгук и сам теряется. Он ждал чего угодно, но только не перепуганного до смерти парня. Он никогда не попадал в такие ситуации и не знает, как быть. Приходится полагаться на собственную интуицию. — Послушай, Тэхён, — Чонгук делает пару осторожных шагов и приседает рядом, замечая, как тот сжимается ещё больше. — Я не сделаю тебе ничего плохого, — пытается уверить он доброжелательным тоном, — только позволь помочь. Тэхён поднимает взгляд и Чонгук встречает карие глаза, которые больше не прячутся под челкой из-за бинта на лбу. Он вспоминает, как недавно в них горел огонь решимости, когда тот нападал (пытался напасть) на бандитов, спасая его задницу. Тогда он совсем не боялся. А сейчас дрожит, как осиновый лист, хотя по шкале опасности Гук и на единичку не тянет, в отличие от тех троих. — Ты сможешь уйти, как только тебе станет лучше, — Чон натягивает на лицо добрую улыбку, нацеленную вызвать доверие. — Я тебя… знаю, — внезапно. Тэхён отвлекается от своего же перепуга и внимательно вглядывается в лицо, пытаясь вспомнить. Чонгук может помочь с этим, но не уверен, что ответ придется по душе и без того перепуганному парню. И решает перевести тему: — Давай я помогу вернуться в постель, ты ещё слишком слаб, — на свой страх и риск он протягивает руку, и Тэхён сразу принимает помощь, чем немного удивляет. «Слишком слаб» звучало как приуменьшение века. Как только Гук помогает Тэхёну подняться, тот едва не падает, почти теряя сознание, так что до постели его приходится практически тащить на себе. Чонгук укладывает осторожно, укрывает одеялом и велит отдыхать. Его охватывает такой прилив доброты, что самому не верится. Он однозначно чувствует себя героем и осознает, что ему нравится. Нравится творить хорошие дела. Тэхён до последнего наблюдает за хозяином дома из-под полу прикрытых век, пока тот копошится над ним, расправляя одеяло. — Все хорошо. Тебе ничего не грозит, — на всякий случай ещё раз заверяет Чонгук, — Спи. — А как зовут тебя? — вместо этого едва слышно спрашивает Ким. — Чонгук. Тэхён тихо выдыхает и, наконец, засыпает. Чон Чонгук, который терпеть не может ни на что не способных людей, который презирает бомжей и пьяниц, который не переносит вонь и антисанитарные условия, сейчас тихонечко выходит из темной комнаты и еще тише закрывает за собой дверь, боясь потревожить сон бездомного попрошайки, найденного недавно на улице самого опасного района Сеула. И при этом даже не задумывается о жёстких принципах, которым следовал всю жизнь.

***

За панорамными окнами совсем не радуют глаз серые офисные высотки. Будто их скопировали и напихали везде, где только можно. Благо, что Гук находится далеко от этого места. Он глубоко в своих мыслях и не замечает привычной суматохи за стеклянными стенами рабочего места. Наверное, это впервые в жизни, когда находясь на работе, он не исполняет свои прямые обязанности. И очень зря, потому что отвлекаться нельзя, ибо такое отношение сулит неприятностями. Всему виной Ким Тэхён. С его появлением Гук будто бы растерял всю свою трезвость. Будто бы пошел против себя. Будто сам себе противоречил. Но ощущений, что это плохо, у него не возникает. После ночного происшествия он больше не мог сомкнуть глаз. Положенные два часа до будильника пялился в потолок, вместо того, чтобы постараться выспаться перед тяжелым понедельником. Его тревожили давно забытые чувства, которые внезапно вспыхнули с новой силой. Хотя, возможно, «вспыхнули» — слишком громко сказано. Но для превратившегося в амебу из-за рутинной работы Гука так оно и ощущается. Ким Тэхена хочется… защитить, что ли? Тем более, когда есть такая возможность. Утром Гук приклеил на холодильник записку и ушёл на работу. Да, оставить совсем незнакомого человека в своей квартире и уйти — верх идиотизма, но выбора тоже, как бы, не было. Не выгонять же его на улицу в холод. Тем более, он так крепко спал. Гук даже позавидовал. Из глубоких размышлений его выводит оповещающий о новом сообщении звук. «Сегодня вечером заеду проверить все ли с тобой в порядке» — ставит перед фактом Джин. Гук улыбается — этот его хён тот еще паникер — и отправляет закатывающий глаза смайлик. Его хватает ненадолго. Уже около трех часов дня Чонгук делает то, что не делал никогда в жизни: собирается уйти домой пораньше. Даже секретарь директора уронила челюсть при таком заявлении. Потому что примерный сотрудник Чон Чонгук ни-ко-гда не позволял себе такой роскоши. Более того, он всегда приходил в офис пораньше и оставался подольше, почти до самой ночи, утопая в работе. — Заболел, наверное… — неутешительно вздыхает женщина за стойкой, провожая взглядом заместителя. Да еще с таким видом, будто он помирать собрался. Первым делом Чонгук заезжает в супермаркет. Он долго ходит по рядам, выбирая нужные товары, которые пригодятся Тэхёну, и пытается не думать о том, что это совсем на него не похоже. Но оградиться от мыслей выходит плохо. Особенно в отделе продуктов. Как только он достает с полки или холодильника какую-то вкусность, сразу же представляет реакцию наверняка голодного попрошайки. Тэхён, наверное, никогда в жизни не пробовал и десятой части того, что сейчас тащит до кассы в тележке Чонгук. Он опять чувствует себя чертовым героем, и ему снова приятно. В квартире привычная тишина и спокойствие. Гук заглядывает в гостевую и почти облегченно вздыхает — Тэхён на месте. До сих пор спит, скрутившись под мягким одеялом. Нервничать не стоит, Джин ведь предупреждал, что тот пробудет в таком состоянии не менее двух дней. А ночное пробуждение — не что иное, как реакция на стресс. Он идет на кухню, включает негромко телевизор и принимается раскладывать продукты. В холодильнике до этого не было ничего, кроме пары бутылок йогурта, нескольких яиц и немного овощей. Даже хорошо, что Тэхён не проснулся, иначе умер бы с голоду. Дома Гук не готовит — нет ни желания, ни возможности. Перехватывает что-то по дороге на работу, а на обед обычно едет в кафе неподалеку. Вечером есть уже не хочется, только спать. Зато такой расклад дает свои плоды: Гук не имеет проблем с лишним весом, а благодаря ещё и тренировкам по несколько раз в неделю (чисто для здоровья), он крепкий и подтянутый. В голове рождается безумная идея приготовить что-то. Хоть дома кухню он не использует, но сварганить отменное кимчи или кальби вполне способен. В итоге решается на то, и другое. В мгновение ока кухня оживает, наполняясь светом и негромким шумом кухонных принадлежностей. Чонгук даже переодеться не соизволил, лишь набросил поверх черной рубашки бежевый фартук с маленьким олененком — мамин подарок на Рождество. Она всегда упрекала сына в том, что тот сам себе не готовит. Чон порхает от холодильника до тумбы, от тумбы до плиты, и так по кругу. Минут через двадцать квартиру обволакивает аппетитный запах жареного мяса, риса и приправ. Гука так захватывает готовка, что он не сразу замечает, как за ним наблюдают. А когда все-таки видит, чуть не роняет лопатку от неожиданности. Тэхён стоит у двери гостевой, укутанный в одеяло и с удивленным лицом. — Я думал, мне все это приснилось, — в его хрипловатом голосе четко слышится недоумение. Гук пытается сделать как можно более отрешенный вид, будто всю жизнь только тем и занимался, что ухаживал за бездомными. Хотя на самом деле хочет таким способом скрыть неуверенность. — Ты уже проснулся? Тэхён молчит. Он внимательно изучает Гука, и спустя несколько мгновений кивает. — Как себя чувствуешь? Что-нибудь болит? — Н-нет. Врёт, Гук уверен. Стоит лишь взглянуть на украшенное ссадинами лицо и все становится ясно. — Ты, наверное, голоден. Ужин будет готов через пятнадцать минут, так что пока можешь принять душ. Я там купил тебе всякого… — Чонгук указывает лопаткой на большой пакет возле стола и принимается переворачивать мясо. Через минуту он оборачивается, чтобы проверить, но Тэхён и с места не сдвинулся. Его взгляд до сих пор прикован к хозяину дома. — Зачем ты это делаешь? — звучит вполне серьезный вопрос. — Что? — не понимает Гук. — Зачем помогаешь мне? Я ведь… — Тэхён замолкает ненадолго и сглатывает, — Я не смогу тебе заплатить. — О чем ты говоришь? Какая оплата? Я не требую от тебя ничего, — возмущение в чистом виде. Тэхен в недоумении. Большие карие глаза смотрят с неверием и какой-то непонятной для Гука болью. — Давай так, — он оборачивается, отвлекаясь ненадолго от готовки. — Сейчас ты принимаешь душ, потом ешь, а потом поговорим обо всем, ладно? — он пускает в ход внутреннего руководителя, которому никто не смеет перечить. Но Тэхёну полагается бонус в виде мягкости и малюсенькой улыбки. Сработало. У Гука очень красивая квартира. Тэхену никогда не доводилось в такой бывать. Все сделано со вкусом, чисто в мужском стиле. Ничего лишнего и одновременно роскошно. Ким даже боится прикасаться к чему-нибудь, чтоб не испачкать или даже осквернить. В большой светлой ванной он снимает чужую одежду и оглядывает в большом чистом зеркале свое тело. Живого места там немного: кожа истерзана синяками и царапинами, возле левого ребра кровоподтек. Теперь понятно, почему так больно дышать. Тэхен тянется к ножницам на тумбе и пытается снять бинт со лба. Он пристал к ране, поэтому приходиться терпеть сильную боль. С трудом, но от белой ткани удается избавиться. На виске небольшой, но внушительный порез, который, вдобавок, начинает немного кровоточить от предыдущих манипуляций. Вслед за этим Тэхён разрезает бинт на запястье. Там все не так страшно, просто синяк и небольшой отек. В пакете он находит все необходимое: от зубной щетки до нижнего белья. И опять становится невыносимо стыдно и неудобно. Тэхён ведь не заслужил ничего этого. Он одновременно хочет уйти из этого красивого дома и поскорее вернуться в Итэвон, но в то же время желает остаться подольше, растягивая удовольствие, запоминая приятное ощущение чистоты и комфорта. Ибо другой возможности у него больше не будет. Горячая вода приносит удовлетворение и боль одновременно. Она дразнит свежие раны, но также смывает уличную грязь, возвращая Тэхёну звание человека. Он выдавливает на мягкую мочалку немного вкусно пахнущего карамелью геля и осторожно размазывает по коже. Запах обволакивает со всех сторон, принося то самое удовольствие, которое нормальные люди принимают за обычное явление. Тэхён хотел бы быть одним из тех обычных людей, но слишком глубоко погряз в проблемах, камнем пошел на дно, без надежды на спасение. Он уже смирился, что ничего не сможет изменить в своей жизни. Поначалу хотелось спастись, но трясина, в которую попал, оказалась слишком вязкой и глубокой, чтобы выбраться из неё самостоятельно. А помощи ему не от кого ждать. Горячая вода расслабляет. И без того больная голова начинает кружиться ещё больше. Яркий свет сейчас кажется совсем тусклым. Или слишком ярким? Непонятно. Тэхён мечтает вернуться в постель, хоть и ненадолго. Полежать немножко, и вернуться в прежнее существование, чтобы, не дай бог, не доставить трудностей Чонгуку. А еще хуже, чтоб не привыкнуть. Он находит в пакете небольшое полотенце и новую одежду: темные штаны и чёрную футболку. Чонгук потратил на него очень большую сумму, и Тэхён обещает себе, что обязательно всё вернёт. Не понятно как, но вернёт. — Тэхён, ужин готов! Выходи, — зовут его спустя некоторое время. Приходится ускориться: одевается, зачесывает влажные волосы рукой и выходит. Гук сразу замечает, что футболка Тэхёну большая. Хорошо хоть с штанами более-менее угадал. — Зачем ты снял повязку? — хмурится он, когда на лбу парня ему приходится созерцать ещё не зажившую рану. — Она мешала. И промокла бы… Крыть нечем. — Садись, — Чонгук идет в ванную и достает из аптечки пластырь с антисептиком. — Будет немного больно, — предупреждает он и аккуратно дезинфицирует рану ватным диском, придерживая челку. Тэхён на миг закрывает глаза, но в остальном даже не шевелится. Скован и молчалив. — По крайней мере, выглядит лучше, чем два дня назад, — констатирует Гук. — Тебе не стоит так волноваться за меня, — Тэхён пользуется моментом, когда тот увеличивает пространство между ними, меняя спирт на пластырь. — Это мне решать, — спокойно отзывается Чон, опять сосредотачиваясь на порезе. Он старается как можно аккуратнее заклеить рану, не сделав при этом больно, и чтобы получилось ровненько. Когда процедура окончена, он отдаляется и с расстояния оценивает работу. — Красота. Тэхён смотрит снизу-вверх хмуро. — Не скажу, что тебе сильно идет, но поносить пару дней придется. — Чонгук. Не делай того, о чем потом пожалеешь. Он не сразу понимает, о чем это Ким. Но эффект это производит не очень приятный. — Еда стынет. Сразу после трапезы к ним наведывается Джин. Гук даже успевает помыть посуду, отгоняя назойливого Тэхёна с предложениями помощи. Мужчина забирает «больного» в гостевую и бегло осматривает внешние травмы. — Вроде все неплохо заживает, — подмечает Джин. — Как голова? — Нормально, — Тэхён хмурится от слепящего света фонарика, направленного в глаза. — Кружится? — Нет. — А если честно? — Немного. — По шкале от одного до десяти? — Один. — А по-правде? — Я нормально себя чувствую, — Тэхёну неловко от своего же возмущения, но и от пристального внимания не по себе. — Вот и хорошо, — каверзно улыбается мужчина. Он прячет фонарик в чемоданчик, а затем вытаскивает какие-то странные колбочки и шприц с иглой. Тэхен невольно напрягается. Игл он боится с детства, впрочем, как и любой другой нормальный человек. — Не переживай, я возьму у тебя кровь, чтобы удостовериться, что ты в порядке, — успокаивает Джин, замечая реакцию парня. Тот нехотя протягивает руку и отводит взгляд, когда доктор готов приступить к процедуре. Гук уже начинает скучать, когда Джин выходит с комнаты и закрывает за собой дверь. — Всё в порядке, — оповещает мужчина, — Я поставил ему еще одну капельницу с витаминами на всякий случай. Пусть пока отдыхает. Чонгук кивает и привычно приглашает Джина за стол, где ждут кофе и печенье. — Я накормил его недавно. Ему ведь… можно? Джин делает слегка удивленный взгляд и садится напротив. — И он ел? — Да. — Странно. При сотрясении мозга людей обычно очень тошнит. Гук хмурится и вспоминает зеленоватый оттенок лица Тэхёна. Да и ел он без особого аппетита, хотя Гук ожидал совсем другого. — Вот бли-ин, — осознание накрывает быстро и болезненно. Даже выбора человеку не оставил со своей категоричностью. Джина его реакция забавляет. Он с улыбкой отпивает горьковатый на вкус напиток и ставит чашку на гладкую поверхность стола. — Ты завтра на работе? — Да. — А его тут оставишь? Гук вновь кивает и уже готов слушать критику со стороны хёна, но тот, на удивление, довольно спокойно всё воспринимает. — Ладно. После всех проделанных манипуляций Джин улыбчиво прощается с парнями и уходит. Уже на улице он достает из кармана пальто мобильник и набирает номер. — Намджун? Я сделал все то, что ты просил. Встретимся завтра после обеда?