Сияние души

***

Выпроводив Джина, Чонгук возвращается в гостевую. Тэхён еще не спит, и при появлении хозяина дома весь напрягается и подтягивается к изголовью, присаживаясь по струнке и подгибая укрытые одеялом коленки. — Да расслабься ты, — усмехается Гук и устало заваливается в кресло, в котором ещё прошлой ночью его караулил, — Я обещал тебе разговор после ужина. Если ты не против, конечно. Тэхён мотает головой, не зная, куда деть руки. Ему все еще не комфортно рядом с Чонгуком. Зато тот чувствует себя вполне свободно. — Можно вопрос? — Тэхён неуверенно кивает. — Как так получилось, что ты оказался на улице? — Чонгуку очень интересно послушать рассказ того, кто не родился под счастливой звездой. Хотя, он никогда не верил в такие вот «звезды». Все зависит от человека. Пашет он, как лошадь, или ищет удовольствие в алкоголе и разгуле. Пытается развиваться, или уверенно деградирует, потому что так проще. Совершенствуется, или же пускает всё на самотек. Достижение целей — это поставленные перед собой задачи и упорный труд. Но не у всех есть желание стремиться к чему-нибудь большему. И Чону действительно интересно, как обстоят дела с его собеседником. — Мои родители погибли, — вдруг сообщает Тэхён бесцветно. Он опускает взгляд на сцепленные поверх одеяла руки и долго собирается с мыслями, прежде чем продолжить. — Мама, когда мне было шесть, умерла от болезни. Папа — через два года. Его убили прямо на улице ради каких-то сорока долларов. Чонгук молчит, внезапно стушевавшись внутри себя, говорить что-то не решается. Он больше ожидал историю про пьяниц, которые выбросили ребенка на улицу, но никак не такое. Слова сочувствия застревают в горле. Они кажутся такими лишними в этот момент. Чонгук не может посочувствовать, потому что не знает, как это, когда ты остаешься без самых близких людей. Ему это чуждо. — Меня забрали в детдом, но я не мог там находиться, — продолжает рассказывать Тэхён, — В девять лет я сбежал, и с того момента улица стала для меня домом. — Больше у тебя родственников нет? — ответ кажется очевидным, но а вдруг? Но Тэхён лишь подтверждает, коротко мотнув головой. — Как ты… выжил? — всё ещё не вкладывается в голове. Как вообще можно выжить простодушному спасителю котят в этом мире? — Не знаю, — усмехается теперь Тэхён. — Наверное, благодаря таким, как ты, — выразительные глаза, полны боли и какого-то устрашающего смирения, обращаются в самую душу. — Сначала меня приютила пожилая женщина, что держала антикварную лавку недалеко от моего дома. Я жил у нее около шести лет. Помогал в магазине, который еле держался на добром слове, а после смены подрабатывал грузчиком в местном кафе. Мне платили немного, но купить хлеб на нас двоих хватало. А когда она умерла, банк отобрал магазин из-за долгов. Я опять оказался на улице, но был уже чуть постарше, поэтому обходилось как-то легче. Постоянно прятался, боялся возвращения в приют. В Итэвоне нашел одно местечко, там и обустроился. — Тэхён пожимает плечами, — Мне иногда помогают неравнодушные люди. Благодаря таким я все еще жив. Благодаря таким, как ты, Чонгук, — совсем тихо добавляет Тэхён, неловко улыбаясь. На белом одеяле появляется мокрое пятнышко, которое тут же прячут ладонью. Тэхён обещал себе никогда не плакать. Но сейчас, после стольких лет терпения, он разрешает одной слезинке прорваться наружу. Лишь одной. А после, опять хоронит боль глубоко в себе. Там целый склеп невыносимой, жгучей боли, которой недозволенно выйти наружу. Тэхён сильный, и он ни за что не сломается. Поэтому в следующую секунду поднимает голову и ярко улыбается Чонгуку: — Я бесконечно благодарен тебе за все, что ты сделал для меня. Спасибо. Эти слова вызывают у Чонгука ответную мягкую улыбку. — Прости за тот вечер, — внезапно для Тэхёна вспоминает он, — Когда сбил тебя. Я, правда, сожалею, что так обошелся с тобой. — Ты не виноват, — чуть не подрывается с постели Тэхён, активно размахивая руками. Он ни за что на свете не хочет, чтобы Чонгук чувствовал себя виноватым из-за него. — На моем месте мог оказаться кто угодно. Даже убийца какой-то. Ты все правильно сделал. Чонгук усмехается реакции парня и говорит вслед: — А ты не бросайся под автомобили. Тэхён на это лишь улыбается. Широко так, заразно. — Я котенка спас. Это того стоило, — он выглядит вполне довольным своим поступком, и взгляд сам по себе задерживается на необычайно красивых как для бездомного глазах. — Кстати, ты его не видел после того случая? Чонгук мотает головой, и Тэхён заметно расстраивается, всеми силами пытаясь скрыть это от хозяина квартиры. Тот в свою очередь подыгрывает, делая вид, что не замечает. Говорить больше не о чем, да и глаза слипаются у обоих. Поэтому Чонгук желает Тэхёну спокойной ночи и отправляется в свою комнату. Ему есть о чем подумать перед тем, как уснуть. А еще он планировал позвонить Юнги и обо всем рассказать. На столь позднее время он не обращает внимание. Лучший друг всё равно спит только днем. — Нифига себе, второй звонок за месяц, — отзывается сиплый голос после третьего гудка. — Малой, тебя похитили инопланетяне и вживили что-то в мозг? — Не говори ерунды, — фыркает он и закатывает глаза. Присев на мягкую двуспальную кровать, заваливается спиной назад, принимая самую удобную для беседы позу. — И правда. Откуда у тебя мозг? — Смешно. У тебя паршивое чувство юмора, поэтому я и не злоупотребляю твоим общением, — летит ответочка любимому хёну. — Ого. Значит, случилось что-то серьезное? — вполне правдиво тревожится Юнги. — Да. Нет. Не знаю... — Чонгук устало чешет переносицу. — Помнишь бомжа, которого я сбил? Называть Тэхёна бомжом становится как-то труднее, особенно после недавнего разговора. Он обещает себе, что делает это в последний раз, чисто для того, чтобы Юнги быстрее въехал в суть. — Допустим. Чонгук невольно тушуется перед тем, как сообщить новость. Несмотря на спор, он не может предугадать, одобрит друг его поступок, или же наорёт. — Он сейчас у меня дома. Минутная пауза на том конце провода заставляет напрячься сильнее. — Ты в своем уме? — голос его становится ниже. Чонгук понимает, что сильно оплошал, ожидая от хёна положительной реакции. Кто вообще из близких людей одобрит его поступок? Наполовину успешный Чон Чонгук, у которого хватает конкурентов и недоброжелателей, тянет к себе домой незнакомца и оставляет в своей квартире. — Но ведь ты сам говорил, что не все бездомные — ублюдки. — пытается напомнить он. И когда это друзья поменялись местами в своих убеждениях? — А нафига ты меня слушал? — Да потому что «хён дурного не посоветует»! — парирует в ответ. Юнги раздраженно вздыхает. — Но я же не просил тащить его домой! А вообще, знаешь что? Мне насрать как и почему так получилось, ты сейчас же провожаешь этого придурка на все четыре стороны, пока он не своровал твои любимые труселя! — Откуда ты знаешь, что я храню деньги там? — пытается отшутиться Гук. — Ты мне зубы не заговаривай! — Хён, — умоляюще пищит он, — хотя бы выслушай… — Окей, я сам его вышвырну! — Ты можешь хоть раз в жизни меня послушать?! — упрекает более резким тоном внезапно даже для себя. Юнги замолкает. Он не особо любит, когда на него повышают голос. А когда это делают малолетние безмозглые пацаны — тем более. — Просто… выслушай, — просит Чонгук устало, понимая, что мог обидеть Юнги, — Мне очень нужен твой совет. Пожалуйста... И это срабатывает. Юнги соглашается и внимательно слушает на протяжении нескольких минут, не перебивая. А когда дело идет к завершению, неутешительно вздыхает. — Ты ведь знаешь свою не наилучшую способность попадать под чужое влияние? — Знаю, — еще более неутешительно соглашается тот. — Именно поэтому мне и нужен ты. Точнее, твои дельные советы. — Зато мне твоя лесть ни к чему. Я и так знаю, что умнее тебя. — Ну конечно, — Чонгук улыбается, вспоминая, как они постоянно соревновались в университете за право первенства. В шутку, конечно, но эта привычка никуда не делась. — Так что послушай меня внимательно: ты немного накосячил, но сразу же исправился — за это хвалю. Этот твой Тэхён, судя по рассказу, неплохой малой, и ты молодец, что разглядел в нем хорошего человека, несмотря на… всё, — как же тяжело Юнги подбирать слова. — Но ты должен быть осторожен. Иногда люди способны хорошенько нагадить, после того, как залезут в душу. Поэтому завершай свою миссию «доброго сердца» и, если с ним всё окей, отпускай. А еще забудь про спор. Я не за паренька этого переживал, а за тебя и твои предубеждения. И я рад, что ты оказался способным говнюком. — Хён, — улыбчиво возмущается Чонгук. Юнги так красиво начал, и еще более красочно завершил. Как всегда в своем стиле. — Я просто пытаюсь уберечь тебя от ошибок. И Чонгук это прекрасно понимает.

***

На следующий день ожидаемо возникшие из-за небольшого прогула проблемы на работе возвращают с небес на землю. Швыряют резко так, и больно. У Чонгука паршивое настроение. Он возвращается домой поздно вечером, когда все нормальные люди уже поужинали и сейчас просматривают семейные телепередачи. Вчерашний побег с работы повлек за собой много проблем, которые сегодня пришлось разгребать почти до ночи. Еще, как назло, он не может найти ни одной нормальной песни по радио. Он раздражен и вымотан, а в голове неприятно щелкает мысль о том, что ему придется еще и нянчить беспризорника. Чонгук, конечно, рад, что спас паренька, и бесконечно гордится своим поступком, но надолго его, как и ожидалось, не хватает. Потому что он привык быть в одиночестве, ему так комфортнее, так он отдыхает ото всех. Особенно после очень-очень тяжелого рабочего дня. Да и разговор с Юнги даёт свои плоды. Чонгук представляет, как сейчас зайдет и попросит Тэхёна на выход. Ему самому от этого не очень приятно, но так будет лучше для них обоих. Он выбросит его обратно на улицу, как подобранного, и не угодившего хозяину щенка, и всё станет на свои места. Он и раньше жил на улице, ничего страшного не случится, убеждает себя Чонгук, а совесть даже пикнуть не смеет. Он слишком устал, чтобы прислушиваться к ненужному чутью. История Тэхёна его впечатлила, однозначно. Но сегодня она уже не казалась такой душераздирающей. Да у каждого в жизни что-то случается. У некоторых проблем побольше, у некоторых — поменьше. Главное, как человек с ними справляется. К такому выводу приходит потому, что чувства вины больше нет, а трудности на работе возвращают в суровую реальность. Чонгук не благотворительный фонд, и уж точно не работник приюта. Он обычный человек, который хочет тишины и покоя. В конце концов, Чонгук загладил свою вину, приютив и полечив паренька. Больше он ничего ему не должен. Вообще, это «должен» он сам впихнул себе в голову. Мастер накруток заходит в квартиру еще в более скверном настроении, чем был до этого. Но на пороге его окутывает приятный аромат чего-то свежего и съедобного. Он немного замедляется, заходя внутрь и рассматривая обстановку. Свет включен только в гостевой комнате. Везде тихо, как и в обычные дни, когда он возвращается домой. Он включает в коридоре свет и снимает ботинки. На шум сразу же выходит Тэхён. На побитом лице совсем маленькая неловкая улыбка, которая противоречит хмурости хозяина квартиры. Он стоит, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, и теребит пальцами края длинноватой футболки, которую Чонгук подогнал ему вчера в порыве благородства. — Тебя так долго не было… — говорит он и сглатывает. — Я приготовил ужин, но он, наверное, остыл уже. Чонгук наблюдает, как Тэхён спешит на кухню и вытаскивает из кучи кухонных полотенец кастрюлю. Он обхватывает ее руками и разочарованно вздыхает. — Остыло… — на лице отображается такое сожаление, будто он страшно кого-то подвёл. Тэхён оборачивается, вновь встречается с ним взглядом и на миг пугается, что-то там сам себе осознавая. — Прости. Я не хотел хозяйничать, но увидел записку на холодильнике, которую ты сегодня оставил, — нервно оправдывается он и указывает на холодильник. — Вот и решил… — Вчера, — зачем-то поправляет Гук. Вчера, пребывая в окрыленном настроении, он написал на белом стикере, чтобы Тэхён брал с холодильника всё что хотел. Тэхён замолкает. Виноватый взгляд опускается ниже, стараясь ни в коем случае не натыкаться на Гука. А тот все уже решил. И отступать не собирается. Не в его это стиле — давать слабину, и работа этому доказательство. — Ты уже себя лучше чувствуешь? — Намного, — оживленно кивает Тэхён, — Спасибо, что позаботился обо мне. Гук приподнимает бровь, но ничего не говорит. Бездомное горе стоит возле приготовленной еды, а глаза светятся благодарностью. На самом деле Чонгук уже борется с собой. Но если он оставит парня сегодня, то обязательно выгонит завтра. А тому будет только хуже, он успеет привыкнуть к уюту и теплоте, которых он, увы… не добился в этой жизни. Либо сейчас, либо никогда. Чонгук невероятно долго собирается с мыслями, пытаясь как можно мягче огласить приговор. Хотя, какая разница, как говорить, если на исход событий это никак не повлияет. Парень опять окажется на улицах Сеула, которые медленно погружаются в холода грядущей зимы, и продолжит свой нищий путь. — Наверное, мне пора, — внезапно первым говорит Тэхён. Чонгук хмурится еще больше, замечая, что парень расслабляется, вольно опуская руки, и улыбка его уже не кажется такой вымученной. Он, и правда, благодарен за все. Искренне. Чонгук молчит, не в силах противоречить. А Тэхён точно не хочет, чтобы тот корил себя за вполне нормальный поступок. Разве надеялся на что-то большее? Он даже не надеялся на все то, что Гук уже сделал. — Если мне в жизни выпадет шанс отблагодарить тебя, я без раздумий им воспользуюсь, — Тэхён улыбается так ярко, что Чонгуку хочется врезать себе. Вот что он больше никогда не будет делать в своей жизни — помогать людям. Ибо как потом спокойно реагировать на такое, как сейчас? — Только вот нигде не могу найти свои вещи, — неловко пожимает плечами он, а Чонгук вспоминает, с каким отвращением выбрасывал все в мусоропровод, вооружившись длинными резиновыми перчатками. — Они были слишком поношенными, я отдам тебе свою куртку. — Ни в коем случае! Ты и так много для меня сделал! Тем более, дома у меня есть теплое пальто. — Дома? — немного неуверенно переспрашивает Чонгук, поставив самобичевание на паузу. Вчера он не заострил внимание на «местечке, в котором обустроился» Тэхён. Но не ожидал, что это будет называться «домом». Подвал, подворотня, да что угодно, но не дом. Как у бездомного может быть дом? Это же... всё меняет. — Да, — робко кивает не-бездомный-парень. — Он немного отличается от твоего, но там тоже бывает уютно. У Чонгука не только поднимается настроение от того, что ему не придется выбрасывать Тэхёна на улицу, ведь у того есть дом! У него просыпается настоящий интерес. Он хочет посмотреть на этот дом. Поэтому следующее предложение делает, скорее, с выгодой для себя, нежели для кого-то. — Я тебя отвезу, — уверенно говорит он и пропускает мимо ушей все абсолютно протесты.