Сияние души

***

Следующие несколько дней проходят в томительном ожидании новостей, но Намджун молчит. Юнги решает остаться еще ненадолго, чтобы приглядывать за младшим, который совсем на призрака стал похож, да и Тэхена нужно стеречь. Последний, кстати, ведет себя тише воды, ниже травы, высовываясь из комнаты лишь убраться и приготовить поесть. В остальном его не видно. О своем секрете Юнги помалкивает, пока не решаясь на какие-либо действия. У него много причин все рассказать, и еще больше, чтобы молчать. И это, несомненно, мучает. В один из вечеров Чонгук возвращается домой настолько уставший, что еле держится на ногах. Юнги, замечая состояние младшего, помогает снять обувь и одежду, а затем отводит его в постель. Тот слабо сопротивляется, бормоча что-то про душ, но Мин не обращает внимания. Мало того, что младший сильно устает, так еще и нервничает насчет Чимина, хоть и старается этого не показывать. А Юнги чувствует свою вину. Ведь он причастен к исчезновению друга. Именно он убрал всю информацию на Пака, выполняя поручение неизвестного заказчика. Вообще у Юнги частые заказы с подобной услугой. А заказчики, в основном, преступники, желающие избежать наказания. Они щедро платят не только за услугу, но и за молчание. Юнги все равно, что и на кого удалять, это его заработок. Но он и представить не мог, что в случае с Паком все случиться именно так. Его информация в базе данных была совсем безобидной, но никто не отрицал, что тот, может быть, захотел убежать от прежней жизни, уйти от жены, инсценировать смерть. Всякое бывает. Тем более, их пути разошлись сразу после окончания университета, и больше они не общались. Но теперь Юнги жалеет, что в тот момент не забил тревогу, ведь Чонгук был прав, когда говорил, что исчезать — не в стиле Пак Чимина. Он чувствует себя паршивым предателем. — Юнги, — шепчет Чонгук, когда тот собирается уйти, предварительно уложив и укрыв друга. — Останься. Мину хреново на душе, но отказать он не может. Он отодвигает одеяло и садится на краешек кровати возле Гука. — Как думаешь, его найдут? — Конечно, найдут, — бодро улыбается он. — Даже не сомневайся в этом. — Можно тебя кое о чем попросить? — Чонгук на мгновение разлепляет глаза и выглядит настолько уязвимо, что еще секунда, и Юнги сам сообщит о себе в полицию. — Это нагло с моей стороны, но не мог бы ты остаться у меня еще ненадолго? Хотя бы на полнедели. — Шутишь? — мягко улыбается Мин и ерошит темные волосы, хотя у самого нутро сжимается от уязвимого вида Чонгука. — Думаешь, я сам горю желанием сваливать в свою нору из этой шикарной квартирки? Тебе еще выгонять меня придется. Чонгук еле заметно улыбается в ответ, чувствуя облегчение. Вдвоем переживать невзгоды легче. Пак Чимин занимал особое место в сердце Чонгука, хоть их отношения остались в прошлом. Он многому научил и всегда помогал справляться с трудностями. Чонгук даже надеялся встретиться с ним вновь. Он и сам не ожидал, что исчезновение и возможная угроза жизни друга так повлияет на него… — Спи, — велит Юнги. Он поднимается и поправляет одеяло. — Завтра у тебя выходной, хоть отдохнешь немного.

***

Когда все нормальные люди ложатся спать, у Юнги наступает период бодрости. Ноутбука нет, а значит, любимых игр тоже. Становится совсем скучно, а ведь на часах и двенадцати нет. Угрызения совести в полной тишине становятся настолько назойливыми, что он решает проведать Тэхена и заодно проверить, не соорудил ли он там вдруг бомбу? А то уж слишком притих. Основной свет выключен, только настольная тусклая лампа разгоняет тьму. Кровать пуста, но Тэхен обнаруживается сразу же за ней, на полу, в сидячем положении. Подтянутые колени опираются боком на тумбу и служат надежным убежищем для лохматого кота, что уютно уместился в тёплой ложбинке. Судя по всему, Тэхен дремлет. Голова опущена, а из рук вот-вот выпадет газета вместе с маркером. Мин подходит и изучает картину вблизи. Тэхён, как всегда, в знакомой одежде — светлая толстовка с капюшоном когда-то принадлежала Чонгуку, как и темные узкие джинсы. Но ступни — босые. Юнги осторожно вытягивает газету из его рук и подносит к глазам. Все страницы напичканы предложениями работы. Некоторые из них подмеченные маркером, а некоторые — зачеркнуты. Из выделенных, совсем бесперспективные грузчик, консьерж, технический работник и самое смешное, как полагает Юнги, — охранник. Он расходится смехом достаточно громко, чтоб разбудить Тэхена. Котенок тоже выглядит не особо довольным от такого, резко вздернув пушистую голову. — Боже, ты всерьёз думаешь, что тебя примут? Посмотри на себя, ты не похож даже на того, кто способен одолеть тощую муху. Тэхён еще сонный, поэтому не успевает надеть дежурную улыбку. Да и после таких слов уже не хочется. Он смотрит снизу вверх вполне справедливо неприветливо. — Да не бесись ты, я же правду говорю. Будто это должно успокоить. Юнги продолжает смеяться, даже когда выходит из комнаты. А потом зовет Тэхена. Последний перекладывает пушистого на кровать и морщится от неприятного ощущения затекших мышц, когда встает. Идти за Юнги та еще авантюра, и он нехотя следует за Мином, который уже скрылся в ванной. Когда Тэхен присоединяется, то немного цепенеет от увиденного — тот уже поставил стул напротив большого зеркала и сверкает ножницами, стоя рядом с ним. Вид у него настолько довольный, что желание сбежать возникает еще больше, чем после угроз. — З-зачем это… — в растерянности спрашивает Техен, тыкая пальцем в строну ножниц, которым больше подходит название холодного оружия, когда они в руках Юнги. — Будем тебя стричь. Мне некомфортно, когда ты прячешь взгляд под челкой. Тэхен пятится назад, но Юнги быстро хватает его за руку и припечатывает к стулу, набрасывая на плечи полотенце. — Сиди смирно, а то отрежу ухо. Тэхен едва не скулит, когда холодный металл ныряет под волосы и касается лба. Он крепко зажмуривает глаза и тихо молится. — Да не дрейфь, сейчас сделаем из тебя конфетку. Когда Мин Юнги в духе, это даже хуже, чем наоборот. Стричь (загонять) Тэхена — одно удовольствие. Мин ненадолго избавляется от всех переживаний, хлопоча вокруг бродяги. — Скажи честно, ты убивал? Вопрос настолько неожиданный, что не сразу получается уловить суть, а когда понимает — резко дергается, рискуя все-таки остаться без уха. — Что? Нет! — Сиди на жопе ровно, — фыркают над головой и дают легкую оплеуху. Тэхен инстинктивно замирает и стискивает зубы. Далее, вроде, все идет спокойно. Пока опять… — Телом торговал? — Что… — Тэхен едва не давится от накатившего возмущения, и вновь подскакивает с места. — Что ты несешь! — Да сядь же! Кому говорю, — Юнги давит на его тощие плечи. — Ну так не задавай глупых вопросов, — бурчит в ответ, смотря на лисьи глаза в отражении зеркала. Вроде бы на этом все. Бестактный мучитель сосредоточенно ровняет челку и переходит к волосам на затылке. — А согласился, если б предложили? — На этот раз Юнги готовится заранее, захватывая прядь волос и целясь как можно ближе к корням. Намек Тэхен понимает и больше не рыпается. Лишь отвечает сквозь зубы, сверля ядовитым взглядом, что больше не прячется под челкой. — Ни за что. Юнги бросает удивленный взгляд в зеркало. — За это, знаешь ли, хорошо платят. — Чего ты хочешь от меня? — опять срывается Ким. — Правду, — недолго думая, отвечает Юнги. — Какую? — Самую гадкую. — Вся моя жизнь — сплошная гадость. Чего еще? В голосе Тэхена ни намека на жалость к себе. Даже какая-то ирония. Юнги ловит себя на мысли, что ответил бы также и о своем существовании, приплюсовав сюда и свою личность. Он замечает, как Тэхён смотрит на него волчком, жуя нижнюю губу, но вообще не обращает на это внимания, продолжая процесс облагораживания головы бездомного. Тэхену, как новичку, везет, и стрижка получается даже лучше, чем можно было ожидать. Юнги стягивает с плеч подопытного полотенце и бросает на пол. — В знак благодарности приберешься здесь. Юнги выходит с чувством победы, даже не замечая, как сзади его беззвучно передразнивают. Тэхёну обидно, но в то же время он понимает, что большего от Юнги ожидать не стоит. Он ерошит пальцами волосы и оценивает результат — получилось довольно таки неплохо. Теперь хоть на человека похож. Он быстренько убирает место преступления и выходит, натыкаясь на пристальный взгляд лисьих глаз. Опять… — Че стоишь? Я есть хочу. Тащи сюда свою стряпню. С одной стороны Тэхен еще недоволен, но другая уже вопит от счастья, что хоть кто-то в этом доме, наконец, притронется к приготовленной еде. Он, как заботливая бабушка, спешит на кухню и начинает хлопотать над подогревом позднего ужина, забывая все обиды. Юнги скользит взглядом по тощему туловищу, худобу которого не скрывает даже одежда на пару размеров больше, и неутешительно вздыхает от слов, которые сейчас собирается озвучить. — И себе возьми, а то смотреть страшно. Тэхен ожидаемо оборачивается и с прищуром смотрит, беся его своей реакцией. — Это не забота, не обольщайся. Нахрен мне сдалось твое здоровье? — лениво отмахивается Юнги, откидываясь на спинке стула. — Просто если ты действительно хочешь найти работу, то не помешает поднабрать немного веса. Я не знаю, сколько тебе лет, но вряд ли семнадцать. — Двадцать четыре, — спокойно сообщает Тэхен. Он наполняет тарелки супом, а затем вместе с закуской и рисом ставит на стол. — Чонгук уже пришел? Мне показалось, я слышал голоса. — Да, я отправил его спать, — подтверждает Юнги, пробуя творение Тэхена. — Опять не поужинал… — Ким грустнеет, ковыряя палочками еду. — Не беспокойся, завтра поест. Но Тэхен беспокоится. Прежде всего о том, что не знает, как помочь еще. Он думал, что взяв на себя роль горничной, поварихи и сиделки, сможет улучшить качество жизни Гука, но тот даже дома почти не появляется. Ким чувствует себя бесполезным, потому что не может дать хоть что-то хорошее взамен человеку, который так сильно ему помог.