Сияние души

«Никогда больше не открывать дверь незнакомцам» — прилетает запоздалая и абсолютно бесполезная теперь мысль. Юнги даже не может сказать, сильно ли огорчён появлением лжеполицейского. С одной стороны — да, ему страшно. Неизвестно, чем закончится сегодняшняя встреча. А с другой… Да вроде как надоело всё. От одной только мысли о бегстве воротило, так как ничего хорошего впереди не ждало: холодные ночи под открытым небом, голодание, навязчивый страх быть пойманным. Денег имелось не так уж много, да и койко-место в хостеле брать палевно. Те, с кем он связан, те еще проныры. Вынюхают даже по запаху и убьют без раздумий. Но наблюдая за Намджуном, на лице которого ни намека на лучший исход, вдруг понимает, что бежать уже никуда не придется. Его прикончат, и дело с концами. — Позволишь? Мужчина без приглашения входит в квартиру, а у Юнги не только сил, но и желания нет препятствовать. — Как ты узнал, что я здесь? — внутри зарождается вполне объяснимая тревога. Только бы всё случилось быстро и безболезненно, только бы не гореть живьем снова. — О, это было не трудно, — тянет Намджун, властно оглядывая квартиру. — Но не бойся, Чонгук мне не говорил. Только показал, сам того, конечно же, не зная. — Гостеприимность у Юнги на самом худшем уровне, поэтому приходится сменить милость на гнев, который так и рвется изнутри. Джун делает шаг и грубо толкает парня в направлении комнаты. — Думаю, там будет уютней, — тем же способом заставляет сесть на кровать и вдобавок сверкает оружием, спрятанным за пояс, чтоб не рыпался. — Так я не ошибался насчёт тебя. Ты — крыса Ён Джу, — ядовито шипит Мин. Смелость всегда преобладала над страхом, особенно когда он понимал, что конец близок. Юнги из тех говнюков, которые смеют дерзить даже в самой критической для себя ситуации. Намджун улыбается, ни капельки не тронут. — А ты, значит, Призрак. Это прозвище Мину дали в департаменте, так как долгое время не могли поймать хакера. Юнги знал об этом, и ему даже нравилось. Хоть где-то он в почёте. — Туповатые вы, конечно, копы, но что поделать, — терять нечего, вот и сочит ядом. — Ты хоть понимаешь, как долго я за тобой гонялся? — вдруг вздыхает Намджун, прикрывая на миг глаза, словно сам себе не верит. — А ты всегда был под носом. Прямо тут, рядом, понимаешь? Юнги долго наблюдает за Намджуном, сканирует внимательным взглядом. Весь напряжен до треска, хотя виду не подаёт. Не забывает следить за чужой рукой, что в опасной близости к оружию. — Разве Джу не посвящал тебя в подробности? Я думал, у вас нет тайн друг от друга. Теперь Намджун молчит некоторое время. Он стоит у стены, преграждая широкими плечами телевизор, и между ними больше метра расстояния, но полицейский будто всю комнату заполняет собственной тяжёлой аурой. В каждом сантиметре вязкая энергетика мужчины. Густая, ядовитая. Так и хочется улизнуть, сорваться на бег и исчезнуть, но, увы. Больше судьба второго шанса не подарит. Больше Хосок на помощь не придет. На самом деле Мин молится, чтобы тот не явился в этот злополучный час. Если Хосок пострадает, он себе не простит. — Знаешь, — вдруг говорит Джун спокойно, но в выражении лица что-то меняется, — я ведь могу продолжить этот бессмысленный диалог, в процессе которого ты сам всё разболтаешь, — он поправляет часы на руке, коротко взглянув на циферблат. — Но времени мало. Кто такой Ён Джу и как он причастен к твоему занятию? Юнги, конечно, офигевает. Не ожидал, так не ожидал. Он смотрит в чужие непроницаемые глаза и пытается найти там хоть какие-нибудь признаки лжи. Каковы шансы, что его держат за дурака? В данный момент, в эту самую секунду Намджун действительно выглядит так, будто не знает ничего. Только верить в непричастие к грязным делишкам не слишком-то спешит. Это может быть очередная ловушка. Подстава. Только в чём её смысл? — Ладно, — Намджун вытаскивает из-за пояса пистолет, заставляя Мина мгновенно напрячься, и откладывает на столик, — поступим по-другому, — он отходит к письменному столу, хватает стул и одним махом ставит перед Юнги, присаживаясь и максимально близко наклоняясь к чужому лицу. — Ты хочешь в тюрьму? Юнги не сразу, но всё же медленно качает головой. Ему неуютно под напористым взглядом, ощущение чужого превосходства давит. — Я вот тоже не хочу, чтобы способный парень оказался там, откуда нормальными не возвращаются, — даёт минуту на переваривание информации и продолжает в более мягкой манере. — Знаю, жизнь тебя изрядно потрепала, но что, если я дам тебе шанс? От полицейского не ускользает мастерски скрываемое изумление. Мин молчит, хмурится. Он в замешательстве. — Если ты поможешь мне с этим делом — а я уверен, что тебе есть что рассказать — то могу обменять твой срок на должность в одном из лучших полицейских департаментов города. Вот теперь изумление во всей красе. Юнги шокирован. Хочется спросить, с какой стати такая привилегия, но есть кое-что поважнее: — Ты, правда, не связан с Ён Джу? — он с детства не доверяет людям, особенно если они копы. Настоящие копы. Но это ещё доказать надо. Намджун поджимает губы и немного отодвигается, вот только дышать легче не становится. — Скажу больше: я вообще без понятия, кто такой Ён Джу. Но шестое чувство подсказывает, что это тот, за кем я гоняюсь уже многие годы. Это он устроил пожар, я правильно понимаю? Юнги не двигается, но ответ виден в глазах. — Теперь понимаешь, что бывает, когда связываешься не с теми людьми? — Намджун выдыхает и опирается на спинку стула. — Мне нужно лишь твое сотрудничество. — Ты врешь, — звучит не так уверенно, как бы хотелось. — Тебе видней. Юнги колеблется, очень долго изучает мужчину напротив и, скорее всего, допускает мысль о том, что мог ошибиться. Доказательств не было, только догадки. — Мы ведь давно знакомы, — тот будто чувствует и помогает развеять сомнения. — Ты знаешь, как я отношусь к Чонгуку и как дорожу своей работой. Мне в жизни не льстило помогать преступникам, — вполне серьезно, — в отличие от некоторых. — Мне хорошо платили, — тут же фырчит Мин, сверкнув недобрым взглядом, пробившимся сквозь призму колебаний. Конечно, для полицейского это не прозвучит, как оправдание. Он наверняка воспитывался в полной семье, имел всё, в чем нуждался. Но Юнги рос иначе, с точностью до наоборот. Стал самостоятельным намного раньше сверстников, не получил высшее образование из-за отсутствия денег, хотя очень хотел. Он сам выгрыз себе путь в более-менее обеспеченное будущее, как мог, и никто не вправе судить. — Но виновники уходили от наказания, — более мягко, целенаправленно надавливая на совесть, вмиг перевоплощаясь из недоброжелателя в наставника. — Представь, как люди, утратившие самых близких, переживали новость о том, что причастный к их страданиям человек растворялся в воздухе? А я много таких повидал. Поверь, их отчаянье — не то, чего бы ты хотел. Юнги прячет взгляд, не желая показывать, что Намджун прав. Ему тоже было больно, когда люди отворачивались, позволяли царить несправедливости. Всё намного сложнее, чем кажется. Полицейский поднимается и подходит к окну. — Ты молодец, что не веришь до последнего, — говорит он. — В этом мы с тобой похожи. Будет с тебя толк. — А затем разворачивается и с интересом оглядывает уютную комнатушку. — Это ведь квартира Хосока? — он подходит к комоду, берет одну из фотографий в красивой рамочке, на которой изображен воспитатель и улыбчивая Лиён на его плечах. — Он поступил очень смело, спрятав тебя у себя. В этом человеке столько же храбрости, сколько и глупости. Юнги обращает на мужчину взгляд, догадываясь, к чему тот клонит, и ему это совсем не нравится. — Теперь не только твоя жизнь в опасности. И это действительно так. Когда Ён Джу узнает, что просчитался, Хосок будет первым, на кого он выйдет. Юнги ощущает, как страх завладевает разумом, сцепляя железной хваткой горло. За Хосока вновь жутко страшно. Полицейский ставит рамку и возвращается на место. — Так что, заключим сделку? — и протягивает руку. — В противном случае я надену на тебя наручники и ты поедешь в место, где проведешь ближайшие десять-двадцать лет. И поверь, оно тебе очень не понравится, — не совсем приятная ухмылка. — Выбор за тобой.

***

Чонгук на месте. Он глушит мотор и выбирается из машины. Окраина Итэвона выглядит ещё сквернее, нежели центральная часть, где встретил пареньков, что подсказали дорогу. С одной стороны редкий лес, с другой — вполне привычная для района полуразрушенная недостройка, изрисована уродливыми граффити и оплетенная паутиной высохших растений. Местность неприятная, отталкивающая. Здесь пусто, будто все вымерли, а из темных уголков с минуты на минуту появятся чудовища — такое вот ощущение. Идеальное место, чтобы держать заложника. Но существует большая вероятность того, что его попросту могли обмануть. Потому что здесь ни души. Ни намека на чужое присутствие. Даже мусора, как неизменного показателя человеческого обитания, нет. Пу-сто-та. На дороге все же обнаруживаются следы шин, присыпанные сверху слоем снега. Едва заметные, но есть. Чонгук решает для начала обойти четырехэтажное здание по кругу, и лишь потом соваться внутрь, хотя забитый досками центральный вход подсказывает, что сделать это будет нелегко. Пистолет в кармане наготове, сжат до побеления костяшек. Гук нервничает, но решимости не утрачивает. Таинственная тишина непривычна для коренного жителя шумного города и кажется устрашающей. Здесь только едва уловимый вой ветра и невесомый треск голых ветвей. Слышно даже, как снежинки оседают на землю, образуя белоснежный ковер. Перед тем, как шагнуть в неизвестность, на секунду задумывается, стоит ли вызвать полицию. Но если Донг действительно с него поиздевался? Тогда Намджун больше не выпустит его из квартиры и он не сможет помочь… Мысль о раненом Тэхёне, нуждающемся в мгновенной помощи, которую не смогут предоставить те, кто ему не верит, заставляет действовать в одиночку. Для начала нужно самому удостовериться, что его не обманули, а уж потом бить тревогу. Даже хорошо, что у Намджуна телефон выключен, ведь раньше Чонгук об этом не подумал. Он набирает воздуха побольше и шагает вперед. Под стенами здания много всякого бытового хлама. Гнилые доски с ржавыми гвоздями, пластик и битое стекло отвратительно хрустят под подошвами, нарушая вечную тишину, и эхом отбиваясь от стен старых гаражей рядом. Чонгук уже не обзором местности занят, а старается не вспороть ноги. Про не шуметь уже и мысли нет. Хорошее начало. Круговой обход ничего не даёт, усиливая неприятную догадку о том, что над ним всё-таки посмеялись. Чонгук успевает так разочароваться, что не сразу замечает образовавшиеся новые следы возле внедорожника. Сердце уходит в пятки. Все-таки люди здесь есть. Или зомби. Чон с замиранием сердца прослеживает направление мужских (судя по размеру и форме) отпечатков подошв, следовавших по его пятам непонятно откуда, и, выудив пистолет, настороженно ступает следом. Вряд ли его кто-то видел, иначе бы уже действовал, так что шанс, что мышка нападет на кошку первой, ещё теплился в груди. Это может быть кто угодно: бомж, наркоман, просто заблудший человек... Но в мыслях почему-то только одно. Чонгуку ноги надо уносить, убираться как можно скорее и до последнего наяривать Намджуну, а он упрямо идет по чужим следам, ни взирая на опасность. Осторожно заглядывает за угол, на миг оборачивается назад, прослеживая обстановку в тылу. Ступает мягко, стараясь без лишнего шума, что почти невозможно, внимательно следя за отпечатками подошв. За домом они не такие ярко выраженные, поскольку снега тут меньше, да и мусор с высохшей травой не дают сформироваться четким очертаниям. Оказавшись уже за домом, слышит какой-то глухой звук, как будто доска упала. Дергается от испуга и принимает решение спрятаться в ближайшем подвале. Бетонная лестница под навесом не заснежена и следов не будет видно. Чонгук в мгновение ока спускается и прижимается к стене с противоположной стороны от обшарпанной двери. Все чувства навостре, нервы оголились, пистолет прижат к груди. Он совершенно точно не понимает, что нужно делать, надеясь на интуицию, но паника затмевает любые трезвые мысли. Через миг укрытие уже не кажется безопасным. Наоборот, он будто сам полез в ловушку, и если его решат прикончить, то сделают это без каких-либо трудностей. Взгляд сам собой падает на дверь, закрытую лишь на внешнюю защелку. Чонгук делает шаг, украдкой глядя наверх, почти невесомо отпирает и тянет на себя, стараясь создать как можно меньше шума. Скрип рассекает тишину — негромкий, но в данной обстановке подобен краху. Остается лишь надеяться, что он пролетел мимо ушей чужака. Ныряет в темноту, даже не дыша, и прикрывает дверь, замирая на пару долгих минут. Опасения напрасны, Чонгук в безопасности. Если, конечно, старый, пропахший сыростью подвал можно назвать таковым. Здесь не так темно, как показалось на первый, привыкший к белому снегу взгляд. Глаза подстраиваются довольно быстро и через пару минут уже могут различить обстановку за счет света маленьких непроглядных окон под самым потолком. Странно, конечно, но Гук не ожидал увидеть весьма чистое помещение. Вообще-то он совсем ничего не ожидал, но подвалы заброшенных домов в принципе не должны отличаться особой атмосферой и чистотой. Тут прохладно, неприятно пахнет, но аккуратно, будто под опекой человека, следящего за порядком. Много ящиков с непонятным содержанием, пара комплектов постельного белья, сухпайки, контейнеры с непонятными надписями, множество целлофана и клеёнки. Неожиданная догадка прошибает мозг, словно пуля — он не спрятался от чужака, а залез в его логово. А значит... Тэхен. Донг не обманул! Чонгук больше не думает, а подлетает к следующей двери, которая прячется в тени. Она заперта, но Гук не собирается отступать. Он находит что-то отдаленно похожее на металлическую трубу и начинает долбить ею по небольшому замку. Один раз, другой, третий, не заботясь о том, что его услышат. Даже если вероятность найти Техёна ровна одному проценту — это его не остановит. Пятый шестой, и вдруг получается! Старые крепления не выдерживают и одна из застежек слетает. Чонгук не знает от чего больше: от старости, или от того, что в голову ударил адреналин, увеличив силу втрое. Он отбрасывает трубу и распахивает дверь. Внутри тусклый белый свет, помещение хоть и подвальное, но с комнатами. Страх отшибает вместе с инстинктом самосохранения, Чонгук преодолевает несколько ступенек вниз и бегло оглядывает обстановку, отчаянно выискивая по закоулках знакомое лицо. — Тэхен? — Сердце вот-вот вышибет грудную клетку, нервы на пределе. Комнат две: та, в которой сейчас Чонгук, и другая, за узким дверным проемом и небольшим боковым коридором — белая, полностью обложена нейтральной плиткой. Будто морг. Но Чонгук туда не успевает, потому что сразу за ступеньками видит Тэхёна. Похоже на то, как ждешь чего-то очень сильно, но в итоге остаешься совсем не готовым. Ким лежит неподвижно, на боку, под телом пара поддонов. Руки связаны между собой и подвязаны, точно поводку, к металлической трубе на стене. Лицо побитое, болезненное, бледное. Глаза закрыты. — Тэхен! — Чонгук сбрасывает оцепенение и подлетает к неподвижному телу. Здесь очень холодно, а он накрыт лишь куском какого-то брезента или хрен пойми чего. Избит, похлеще предыдущего. Трудно сказать, что именно чувствует Гук, но на первом месте, однозначно, жуткое волнение и страх, настолько сильное, что вмиг затмевает радость от того, что Тэхён всё-таки нашелся. Чонгук сбрасывает жесткую тяжелую ткань, переворачивает его на спину и пытается привести в чувства. Кожа холодная, губы синеватого оттенка. Он одет лишь в подаренный с прошлого раза кардиган, под которым только легкий гольф. Джинсы все изодраны и грязные, будто его всю дорогу волочили. — Давай же, Тэхён, — тормошит, легонько бьет по щекам, молит, не оставляя надежды, но тот не приходит в себя. — Ладно, — Чонгук сдается и тянется в карман за телефоном, стараясь не поддаваться панике. Вот теперь точно пора звонить в полицию. Только связь в подвальном помещении совсем никудышная. Внезапный лязг цепи из другой комнаты подобен грому среди ясного неба — такой же неожиданный и неестественно громкий. Заставляет вмиг напрячься, замереть на полсекунды, поменять ход мыслей. Чонгук решительно возвращает пистолет в руку и тихо поднимается. Вместо страха наступает ярость. И если там Ён Джу, то рука Чонгука не дрогнет — он выстрелит. Ради защиты. Ради мести. Но никто не выходит. Время растягивается, напряжение растёт. Он медленно ступает к проёму, держа оружие на уровне глаз, и едва не спускает крючок, когда на фоне белой стены возникает худой силуэт. Первые пару секунд Чонгук готов поверить в существование зомби, ведь человек перед ним, и правда, будто мертвец, но стоит приглядеться... Кровь в жилах холодеет. — Чонгук, это ты? — неверие зеркалит во взгляде напротив. Ноги прирастают к полу, осознание вгоняет тело в ступор. Ошибки быть не может. Слишком яркий белый свет, чтобы не распознать черты лица. Слишком знакомый голос, слишком худощавая фигура... Это действительно он. — Чимин... Пак смотрит с той же растерянностью, будто божество увидел, а сам выглядит так, как мученик перед смертью: ободран, надломленный, с синяками под глазами. Гук так и застывает, не веря собственным глазам. Он хочет спросить, что происходит, какого чёрта он здесь делает, почему его щиколотка закована в цепь? Но тот вдруг так сильно вдыхает и дергается, будто кричать собрался. Но не кричит. Лишь покорно опускает загнанный взгляд. Чонгук слишком поздно вспоминает про угрозу, ходившую по пятам, и успевает лишь повернуться с пистолетом, как его огревают по голове чем-то тяжёлым.

***

В отделе айтишников своя атмосфера. Молчаливая, на первый взгляд угрюмая, немного душновата. В небольшом помещении с панорамными окнами темно, в то время как в соседних отделах яркий свет и суета. Юнги приходит в восторг. Никому и никогда, конечно, не признается (даже себе, все-таки он под стражей и должен чувствовать, как минимум, уныние), но вот оно — то, чем хотел заниматься всю жизнь. Это не однокомнатная конура с полуразрушенной мебелью и затхлым запахом подохшего вазона. Это целый, мать его, мир! Ему не придется бежать, ему не придется голодать. Он будет под защитой, у него будет работа. В это, мягко говоря, не верится. Такого не бывает. Пара мужчин в деловых костюмах (но совсем не по-деловому расправленных) коротко кивают в приветствии, почти не отрываясь от голубоватых экранов. Системники гудят, мониторы мерцают, в воздухе запах нагретых проводов и плат. Юнги в раю, сомнений нет. И не важно, что на ноге ущемляющий свободу браслет, а его документы в правоохранительных органах, пока в комнате есть клавиатура и доступ к интернету — он свободнее высокогорного ястреба. Намджун указывает на заранее подготовленное рабочее место и Мин присаживается за небольшой компьютерный стол, отделённый тонким перестенком от других работников — личное пространство здесь ценят. На ознакомление уходит всего пара минут, а после он ныряет в глубину всемирной паутины, дабы выполнить обещание. Местные хакеры с интересом наблюдают за новым сотрудником, перешедшим на сторону добра, и, конечно же, удивляются, что мелкий парнишка, держащий в страхе весь департамент последние пару лет, совсем не такой большой и ужасный Призрак, каким его представляли. Когда за окном совсем темно, а голоса в коридоре стихают, у него на руках вся нужная информация, за которую сразу же берутся великие умы. Намджун прочесывает дело каждого изъятого из базы человека, и уже к полуночи его самые плохие догадки, которыми когда-то делился с Джином, подтверждаются. Не взирая на позднее время, все сотрудники в неотложном порядке собираются за большим круглым столом в зале заседаний. Мин тоже в списке приглашенных. Он впервые на таком… мероприятии? Да пусть. Плевать. Всё равно это не отменяет того факта, что ему неприятно слышать о расчленении и других не менее кровожадных способах избавления от тел, которыми пользовался Ён Джу (его причастность официально доказана). Полицейские работают совместно, составляют цепочку событий, приплетая те или иные преступления, обсуждают убийства, дополняя весь ужас снимками с мест, где были найдены тела. Это реальность, такое существует, и полицейские сталкиваются с этим чаще, чем кто-либо… Это страшно. Страшно и то, что кто-то может совершать такие преступления, не ощущая... страха. Юнги почему-то уже не хочется называть копов тупыми. По правде говоря, единственный тупой тут только он. Ён Джу весьма изобретательный, он ловко завуалировал устрашающий бизнес, который вел достаточно давно — черный рынок по сбыту человеческих органов, как сообщает в ходе дискуссий Намджун. Мина едва не выворачивает от осознания, что он помогал в этом. Джу действовал довольно предусмотрительно: перед тем, как убить, он узнавал о жертве всё, а потом платил Мину, чтобы тот убирал личную информацию из базы данных полицейского департамента. В итоге тела находились, но ни имени, ни каких-либо других зацепок не было. Намджун сообщает, что все жертвы в основном одинокие и неблагополучные жители бедных районов Итэвона и приближенных к нему. С такими проще — тревогу никто не поднимал. В новостях показывали чреду жутких убийств, но опять же, никому не было дела. — Доноры были выбраны без собственного согласия, как уже понятно, — продолжает Джун, расхаживая по залу. — Единственное, в чем Ён Джу никогда не был уверен, так это в «качестве товара». То есть, органы очередной жертвы могли оказаться непригодными, если человек болел чем-то, что не позволяло осуществить процедуру пересадки — вот почему мы получали множество зверски разодранных трупов, от которых всегда избавлялись по-разному. Он специально нас запутывал, лишь бы очередной провал или успех не вывел на его след. Более подробная информация будет у вас на руках с минуты на минуту. Мы уже выслали несколько патрулей в Итэвон и прилежные районы. И ещё, — Намджун останавливается около стола. — Существует вероятность того, что последняя жертва — Ким Тэхён — ложно обвиняемый в убийстве родителей. Намджун бросает короткий взгляд на Юнги, который выглядит ещё более скверно после просмотра картинок с жестоким содержанием. — Тот самый, который недавно похитил свою же сестру? Юнги узнает говорящего. Это один из полицейских, который был у Чонгука дома, после того, как Тэхён угрожал оружием. — Да, он, — подтверждает Намджун. — Слушайте, может он сообщник? В деле этого парнишки тоже все весьма туманно… — Вот именно, что туманно. И чтобы узнать наверняка, нам с вами придется этот туман рассеять. Все меня поняли? Подчиненные кивают. — Теперь за работу! — С чего ты взял, что именно Ён Джу схватил Тэхёна? — сразу же набрасывается с вопросами Юнги, когда Намджун отпускает сотрудников и собирает со стола бумаги. Ему тревожно до чертиков, ведь если это правда, то исход ясен. — Хосок рассказал много чего интересного. В частности и о странном мужчине, постоянно помогающем Тэхёну. — Почему ты уверен, что это именно Ён Джу? — не унимается Мин. — Несколько примет совпали, в том числе и предполагаемый возраст, и психологический портрет обвиняемого. Вы с Хосоком описали почти одного и того же человека. Намджун бросает короткий взгляд и сворачивает на выход. Юнги срывается вдогонку. — Если и так, то почему он не убил Тэхёна сразу же, как только избавился от его прошлого? Зачем было так долго ждать? — Если бы знал, то наверняка сейчас не стоял и не распинался тут перед вами, — Намджун едва не закатывает глаза. Видно, что он сильно устал, видно, что Юнги, как новичок, да еще в весьма спорном положении, ничего не понимает. Но вместо того, чтобы отмахнуться и приструнить, он берет себя в руки. — Я не знаю, Мин, правда. Для меня это такая же запутанная история, как и для тебя. Все, что я могу, это складывать кусочки пазла по одному, пока не сложится хоть какая-то картина. Но дело в том, что в этой горе пазлов три совершенно разных рисунка, и я понятия не имею, какой из них приведет к убийце. Юнги закусывает губу, отставая от полицейского, но быстро догоняет с новым вопросом. — А что, если они родственники? — Нет, Хосок опроверг догадку. Этот человек появился из ниоткуда. Он Тэхёну никто. — Слушай… — Юнги на миг осеняет и он перекрывает Намджуну дальнейший путь. Тот нехотя, но останавливается. — Смотри... Ты говорил о «некачественном товаре», — Мин усиленно напрягает мозг, — то есть, Ён Джу часто плошал, когда инвестировал, скажем так, в человека, который в итоге оказывался непригоден. В больного или пьяницу. А вдруг он специально заботился о Тэхёне, чтобы потом разобрать на здоровые части? Объяснения — уровень Юнги. Но Намджун понял и, кажется, вполне серьезно обдумывал мысль. — Считаешь, он выращивал его, как свинью на убой? Мин морщится, но что есть, то есть. — Когда Чонгук нашел Тэхёна, тот был совершенно здоров — странновато, как для бомжа, не находишь? Хотя всякое может быть... Но что, если это и вправду так? Тэхён одинок, без родителей, вряд ли кто-нибудь спохватился бы. Не курит, не пьёт, к наркотикам не притрагивался — идеальный экземпляр. — Да, но Тэхён наделал слишком много шума, выкрав Лиён, а Ён Джу не любит рисковать, судя по предыдущим преступлениям. Взгляд Мина ускользает куда-то в свои мысли, он напряженно думает пару мгновений, и возвращается с новыми догадками. — Сколько там платят за почку? Намджун с прищуром смотрит на парнишку, но все же отвечает: — Конкретно не знаю, но на пол особняка в пригороде Сеула хватит. — А теперь добавь сюда вторую. А еще печень. И сердце, которое дороже в пару десятков раз, как мне кажется. — Ну и? — Слышал термин «сорвать куш»? Намджун вздыхает. Вопросом на вопрос — то, чего он не любит больше всего в разговоре. Но Юнги, как свежая голова, причастная к делу, может открыть на что-то глаза. — Допустим. — Так вот, вполне разумно было бы получить такие деньги и свалить в закат. Я бы именно так и сделал. Намджун ненадолго застывает. — Слишком просто... Не похоже на него. — А если после этого он заляжет на дно? Тогда риск оправдан. Вдруг он использует свой главный козырь в виде Тэхёна и навсегда исчезнет? — Ладно… — Намджун обходит Юнги и сворачивает в свой кабинет. Пока он раскладывает на столе папки, Мин маячит возле окна. Все-таки насчет Юнги он не ошибся. Толк уже есть. Не смотря на сложившуюся ситуацию, он доволен помощником, который в свете тусклой лампы действительно на призрака похож. — В твоих словах определенно есть логика. Но что, если всё не так? — У нас все равно нет выбора. Нужно искать в первую очередь Тэхёна, и если догадки подтвердятся, выйдем на Ён Джу. Если нет... Что же, рано или поздно он сам себя выдаст. — Джун, — в кабинет заглядывает сотрудник, — капитан просил передать, чтобы ты немедленно включил телефон и вышел на связь. — Ох, — Намджун выуживает из кармана мобильник и включает. — Совсем забыл. Спасибо. Не проходит и минуты, как раздается звук сообщений. Ким успевает прочитать одно из них, и на экране сразу же отображается входящий от мамы Чонгука. — Госпожа Чон, что-то случилось? — Намджун хмурится, будто чувствует неладное, ведь с шестью пропущенными от этой женщины сталкивается впервые. А звонок далеко за полночь — что-то из ряда фантастики. — Ты не знаешь, где Чонгук? — слышится взволнованный голос на том конце, — Уже так поздно, а его до сих пор нет. Телефон отключен. Я переживаю, так как потеря друга могла плохо сказаться на его здоровье... — тараторит женщина, забывая от волнения о приветствии. Намджун переводит взгляд на Юнги, что внимательно смотрит в ответ. Стоит ли говорить, что друг Чонгука жив и невредим? Наверное, нет. Не сейчас. — К сожалению, не знаю. Он вам что-то говорил? Сообщал, куда мог поехать? — Ничего такого, но обещал вернуться ближе к вечеру. Его нет, Намджун, — голос натянут, — и моё сердце не спокойно. — Не волнуйтесь, госпожа Чон, я уверен, что с ним все хорошо. Может, в бар заехал выпить, или еще что, — ободряюще произносит полицейский. — Но я прослежу его мобильник и обязательно верну домой. — Спасибо, Джун-и, на тебя вся надежда. Ким кладет трубку и подходит ближе к Юнги. — Чонгук часом не говорил, куда собирался после встречи с тобой сегодня утром? — Домой, вроде, — пожимает плечами. — Но он не дома, верно? — Ну-ка пробей мне его телефончик. Родители ведь волнуются, а он совсем как безответственный ребенок, — негодует старший, пытаясь отогнать плохие мысли, которые так и лезут в голову. Но нет, Чонгук умный мальчик, он не полезет на рожон, он не будет искать того, кто пытался его пристрелить, он не станет искать Тэхёна. — Мобильник отключен, — через несколько минут копания в планшете Намджуна сообщает Юнги. — Но последняя зона локации — Итэвон. Полицейский прикрывает глаза и болезненно стонет, опираясь на письменный стол. — Да чтоб тебя...