Сияние души

***

Мысли путаются, таранят одна другую, как заторможенные, и ускользают. Еще не открыв глаза, Чонгук чувствует, что ничего хорошего ему не светит. Слишком ярко мерцал перед глазами образ Чимина до падения во тьму, слишком сильный охватывал страх за Тэхёна. Сейчас все это кажется каким-то сном, иллюзией, бредом. Он ворочается, пытается сбросить неприятные ощущения, избавиться от головокружительной неясности. И как сквозь толщу воды слышит собственное имя. Непонятно, сколько раз оно звучит, но достаточно, чтобы этот молящий голос въелся в подкорку сознания. Его чем-то накачали — тоже запоздалая догадка. Но она есть, пробралась сквозь преграду — уже хорошо. Гук медленно поднимается на поверхность, разгоняя муть, уперто движется к свету, потому что там в нем нуждаются. И как только дотягивается до яркой точки над поверхностью, как та внезапно превращается в белую лампу под потолком — тусклую и трещащую. И вдыхает полной грудью. На осознание реальности уходят долгие минуты. А затем опять слабое: «Чонгук» — но уже наяву. Голос тихий-тихий. Сиплый, едва различимый, но принадлежит Тэхёну. Точно ему. Чонгук с неконтролируемым стоном поворачивается на бок и почти сразу попадает в плен молящего взгляда. Такого Тэхёна он никогда не видел. Во влажных красноватых глазах — боль. Отчаянье давно перешло все границы, страх заставляет замереть и забыть, как дышать. Тэхён выглядит как человек, полностью смирившийся со своей участью, но и человек, который очень жалеет о том, что Чонгук тоже здесь. Похоже, дело и впрямь дрянь. — Зачем ты сюда сунулся? — шепчет он едва различимо, чуть ли не плача. Оба разбросаны по разным углам той самой подвальной комнатушки. До Тэхёна рукой подать, вот только они связаны за спиной, как подсказывают ощущения. Ноги тоже предусмотрительно скреплены веревкой. Чонгук дергает на пробу — не выбраться. — Зачем только полез? «Тебя спасать, придурок» — но слова глушатся о преграду в виде скотча на губах. Чонгука опять накрывает волна головокружения, и он утыкается лбом в пыльный бетон. Дышать трудно, воздуха не хватает. Отдаленный звон цепи оглушает, звук шагов поближе отдается болью в голове. Он не сразу понимает, что к нему подходят. Только когда грубая ладонь хватает за лицо и поворачивает к себе, открывает глаза. Перед ним незнакомый мужчина с отталкивающим взглядом. Черты лица неприятные — угловатые, уродливые. В маленьких скудных глазах недобрый блеск, блеклые губы искривлены в подобии отвращения. — Я не понял, — басит он громко, — почему этот в сознании? — и поворачивает голову куда-то вбок. — Сколько ты ему вколол? Опять мучительный звон цепи и рык Тэхёна на заднем плане, на который никто не обращает внимания. — Два миллиграмма. Как просили. Чимин… Чонгук на миг прикрывает глаза от досады. Все-таки ему не почудилось. — Вколи ещё. — Но у меня и так мало запасов. Боюсь, не хватит… на него. Чон не видит, но догадывается, о ком речь. — Тогда этого придется прикончить, — внезапно ухмыляется мужчина, заглядывая в тёмные глаза Чонгука. — Ты уже успел подготовить прощальную речь? — Не трожь его, Джу! Тебе нужен я! — новый рык Тэхена наконец замечают. Мужчина бросает Чонгука, толкая его назад на землю, и дарит все внимание второму пленнику, подходя и присаживаясь уже около него. — Верно, — в голосе слышен оскал. — Мне нужен ты. Но он может быть бонусом. Случайно не знаешь, какая у него группа крови? — Он очень влиятельный. Тебя найдут, не успеешь и глазом моргнуть, — шипит сквозь зубы. Такой Тэхён в новинку — Отпусти его. Можешь накачать чем-нибудь и оставить около дома. Он все равно тебя не запомнил. Джу всматривается в выразительные карие глаза, искрящиеся уверенностью и даже дерзостью. Но в них мольба, настолько явная, что становится даже весело. — Хорошая мысль, Тэхён. Я подозревал, что ты умный мальчик, но не настолько же, — и мягко улыбается, потрепав светлые волосы. — Только вот есть одна неувязочка. Он поднимается и достает из кармана мобильник. Тэхён с замиранием сердца наблюдает за мужчиной, что ненадолго отвлекается в телефоне. Ему жутко страшно. Не за себя, за Чонгука. Он и подумать не мог, что, оказавшись в смертельной ловушке, потянет за собой и его. Сердце вопит от страха за жизнь близкого человека, внутри все переворачивается. Чонгук его не бросил, вернулся, даже когда тот попытался сжечь мосты. Нашел, и теперь рядом, тоже в опасности. Лежит и смотрит с бесконечной грустью, будто все понимая и принимая неизбежное. Нет. Плевать на себя, плевать на все вокруг, если есть надежда спасти Чонгука, он будет бороться до последнего! — Один мой старый знакомый оказался жив, — задумчиво говорит мужчина. — Тот, что когда-то помог отмазать тебя от полиции, когда ты прикончил папочку, — Джу прячет мобильник назад и неприятно ухмыляется. — Больше того, он сейчас в полиции, и у него на руках слишком много важной информации обо мне. Джу запускает руку в другой карман и достает небольшой органайзер, похож на маленький черный блокнот с магнитиком. — Я бы с удовольствием полакомился такой легкой добычей, как этот, но ты прав: слишком рискованно. Тем более, времени в обрез. Чимин-а! — зовет он. — Солнце мое, ты уже все подготовил? Нужно начинать! Голос Джу мерзкий. Его интонация гадкая. Тэхён никогда в жизни не ощущал такого отвращения, такой злости, как сейчас. Хотя нет. Ощущал. Когда-то очень, очень давно. Он сжимает кулаки до хруста, до побеления костяшек. Глаза темнеют, дьявольский блеск проскальзывает в глубоких омутах. Дыхание учащается, тяжелеет. Кровь в жилах стынет от напряжения. Будь он свободен — свернул бы уроду шею без промедления. Вот она — его другая сторона. Вот эта тьма, что медленно завладевает разумом. Но сейчас она попросту бесполезна. Чонгук смотрит на Тэхёна, но не замечает того же. Не видит никакого дьявольского огонька. Из безумного там только страх и сожаление. «Мне тоже безумно жаль» — хочется сказать в ответ. Хочется обнять Тэхёна, видя его совсем растерянного и разбитого, и успокоить. Чонгук смирился. Такое бывает, когда нет выхода. А выхода действительно нет. Возможно его просто слишком сильно огрели по голове, но даже на мысль о спасении нет сил, потому что… Потому что никто не придёт. Это не кино, не сказка, их никто не спасёт. Не заявится и не расстреляет обидчика. Не разнесет это злосчастное здание в пух и прах. А самим им не справиться. — Что ты делаешь?! — Тэхёну удается разглядеть блеснувшую иглу в руках и он вмиг напрягается до потемнения в глазах. Джу наклоняется и загоняет ее в шею Чонгука. Так резко, что тот не сразу ощущает боль, а затем распространяющееся по венам тепло, которое тут же превращается в покалывание. — Выполняю твою просьбу, — спокойно отвечает мужчина, складывая металлический шприц обратно в органайзер. — Я оставлю его. Тэхён таращится на него во все глаза. Ему очень хочется верить, что Джу не станет убивать Чонгука. Больше всего на свете хочется верить именно в это. — Здесь недалеко есть больница, ты мог бы отвезти его туда. Никто тебя не заподозрит. Просто скажи, что нашел его в каком-то клубе… — надежда вспыхивает с новой силой. Тэхён сбивается с мысли, так сильно нервничает, и вспоминает то самое место, куда когда-то привез его Гук. — Думаю, лес будет лучшей идеей, — Джу поворачивается и опускает взгляд на Тэхёна. Он больше не улыбается, не скалится. Такой, как есть — холодный, жестокий, непоколебимый. Человек, которому некогда общаться с без пяти минут мертвецами. — Нет… — с ужасом выдыхает Тэхён. — Когда его найдут, я буду далеко. Ты, впрочем, тоже, — Джу вновь подходит и присаживается возле него. Ведет ледяной ладонью по щеке на замершем лице, перебирает прядки волос. Улыбается с едва заметным безумием и одновременно теплотой, будто действительно любит Тэхёна, как своего ребёнка. Только в этой любви ничего общего со здравым смыслом. Ён Джу убийца. Безумец. Он псих, раз погубил не одну жизнь. Такое бесследно не проходит. Тэхён сам знает. — Ты хоть понимаешь, сколько жизней спасешь, пожертвовав собой? — с восхищением говорит он. — Я предоставляю тебе такой шанс. Ты искупишь все свои грехи. Родители будут гордиться тобой. Он издевается. Прямо сейчас получает неистовое наслаждение, смотря в глаза, в которых плещется бесконечный страх. Его забавляют проблески ярости в них. Тэхён срывается и дергается, но Джу даже внимания не обращает. Попытки вырваться терпят поражение, а сам мужчина тянется к его рукам и отвязывает от поводка. Одним рывком ставит пленника на ноги и тянет за собой в сторону белой комнаты. Тэхён кричит, барахтается. Роняет слезы, не в силах совладать эмоциями, и до последнего не спускает взгляда с Чонгука, тело которого расслабилось и лежит неподвижно. О том, что он жив, говорят лишь стеклянные глаза, смотрящие в потолок, и раз за разом трепещущие ресницы. Что-то отдаленно напоминающее подпольную операционную. Тэхён замечает жуткую обстановку только тогда, когда его грубо вскидывают на какой-то металлический стол и сразу же сковывают ремнями в трёх местах вдоль тела. — Че стоишь?! Успокой его немедленно! — рявкает Джу в сторону Чимина, который забился в угол. Тэхён, как обезумевший, вырывается с трехкратной силой, орёт так, что уши закладывает. Джу морщится и спешит покинуть помещение. — Заставь его заткнуться! На полу ожидают своего часа медицинские контейнеры, сложенные в ряд. Тэхен в панике. В крови бурлит адреналин, он вот-вот разорвет плотные ленты. Ён Джу тем временем идет к Чонгуку, развязывает ему руки, возвращает в карман мобильник, предварительно стерев свои отпечатки, и, перебросив расслабленное тело через плечо, направляется к выходу. Избавиться от ненужного свидетеля в такой мороз будет не трудно. Он оставит его где-нибудь на улице в неприметном месте, а все остальное сделает погода. — Чимин! — Тэхён задыхается, пытается достучаться до человека, который уже приготовил шприц с анестезией. — Чимин! Прошу тебя, не делай этого, — сердце вылетает из груди, когда тот, будто не слыша, подходит и надавливает на вену, отодвинув разодранный рукав. Тэхена колотит, мутит от перекрывающей кислород паники, — Умоляю… — Перед глазами туман от дичайшего страха. Чимин словно абстрагировался. Ничего не видит и не слышит. Выполняет поручение Ён Джу беспрекословно. Тот так глубоко забрался в его мозг, что не исполнить приказ даже мысли не возникло. Его успели сломать до этого момента. — Не делай этого, не делай! — Тэхён отчаянно цепляется за последнюю надежду, как за соломинку, заглядывая в стеклянные глаза. — Позволь помочь Чонгуку! Чимин замирает, дотронувшись иглой до кожи, но не проникая глубоко. Тэхён моментально улавливает эту перемену и это толкает действовать усерднее. — Ты ведь не хочешь его смерти. Он тоже не хотел твоей. Он жутко переживал, когда узнал о твоем исчезновении. Я уверен, что полиция уже в пути. Его схватят, только ты должен мне помочь. Пальцы Чимина дрожат, а сам он неожиданно всхлипывает, не поднимая взгляда. — Он меня убьет, — тихо. — Не убьет! — отсекает Тэхён, едва совладав с эмоциями. — Если освободишь меня, я остановлю его первым. — Он меня убьет… — Чимин плачет. Слезы скатываются по бледному измазанному лицу, оставляя грязные разводы. — Я обещаю, что помогу выбраться нам всем. Только доверься мне! — Нет… Тэхён чувствует, как кожу прокалывают, и ему будто крышу сносит. — Да он избавится от тебя сразу же, как только получит свое! — резкий крик отпугивает Чимина и тот роняет шприц на пол. — Ты до сих пор этого не понял?! Ён Джу никогда не отпустит тебя! Это твой единственный шанс! Чимин крупно дрожит, приживаясь к стене и обнимая себя руками. И плачет. У него истерика. А Тэхён теряет надежду, потому что время утекает, и шансов на спасение практически нет. Он и сам чувствует горечь слёз, обжигающих кожу лица. Он уже готов сдаться, жалея только о том, что не смог уберечь Чонгука, как слышит звук цепи, а затем холод от металла — скальпель перерезает веревку на руках, потом освобождает от ремней. Тэхён смотрит на все это с замиранием сердца, и не верит, а Чимин с отсутствующим видом переходит к щиколоткам. И больше не плачет. Боже, у него получилось. Надежда, подобно танкеру, прошибает сердце, обдавая жаром. Тэхён вскакивает и уже собственноручно избавляется от оставшихся пут. Миг, и он выхватывает скальпель из пальцев. Секунда на благодарный взгляд, и он срывается на выход. Чонгук. Думать больше ни о чем не может. Вот только на ступеньках его встречает Ён Джу. Тэхён успевает вылететь из-за угла, как преступник выхватывает оружие и стреляет несколько раз. За спиной слышно вскрик Чимина, но Тэхён не оборачивается. Летит вперед, отметая все чувства, и врезается в тело, которое вдовое больше, сшибая наповал. Пистолет отлетает куда-то вбок. Тэхён не чувствует ничего, кроме жуткой ярости. Она затмевает абсолютно все. Заставляет забыть обо всем вокруг. Обнажает животный инстинкт и вот уже скальпель третий раз углубляется в чужую грудь. Тэхён будто с катушек слетел. Перед глазами уже не Ён Джу, а его давно умерший отец. Он утопает в страшных воспоминаниях, превративших однажды его жизнь в ад. Возвращается в тот страшный день и вновь ощущает все на собственной шкуре. Долбит, не останавливаясь. Боль никуда не уходит. Ярость тем более. Состояние аффекта уничтожает последний проблеск здравого рассудка. Собственное нутро требует прикончить преступника, сделать так, чтобы больше не поднялся, даже глаза не открыл. Если даже у того появится шанс воскреснуть — а это сейчас не кажется бредом — сделает так, чтобы от тела не осталось ничего. Чтобы возвращаться было некуда. Грудь Джу — сплошное кровавое месиво. Техён продолжает долбить даже тогда, когда скальпель выскальзывает из рук. Он даже не замечает. Из легких будто весь воздух выкачали. Алая кровь повсюду: на руках, на лице, в воздухе, в его горящих лёгких. Чонгук — мысль тихая, но безумно важная и настойчивая, пробирается сквозь темные мрачные тучи. Только это заставляет выбраться из плена ярости и гнева. Тэхён чувствует, что должен спасти его — это происходит на подсознательном уровне — и неимоверными усилиями заставляет оторваться от тела мерзкого убийцы. Он сам будто мёртв. Его тело не принадлежит ему. Но он упрямо поднимается, не глядя на застывшее лицо с открытыми в ужасе глазами, и идет вперёд. Ноги тяжелые, едва переставляются по ступенькам. Им движет кто-то другой. Настоящий Тэхён действительно умер. Морозный воздух, ударивший в лицо, заставляет очнуться, более-менее прийти в себя. Тошнота подкатывает слишком неожиданно сворачивает пополам. На белом снегу желчь вперемешку с кровью. Ноги подкашиваются, и Тэхён валится на колени. Боли нет, в голове пустота. На улице тихо, но он как оглушен. Темно, но очертания видны благодаря снегу. Тэхён заставляет себя подняться, потому что где-то там Чонгук, нуждающийся в помощи. Это как навязчивая идея. Он бредет в непонятном направлении, не смотря под ноги. Пару раз спотыкается и опять оказывается на коленях, но встает, не замечая ничего, и идет дальше. Если не сможет идти, будет ползти. Не сможет ползти… Сможет. Заставит себя. Несмотря на темноту, кровь на снегу виднеется четко. Крупные капли сопровождают скрюченное тело, упрямо направляющееся к своей цели. До Тэхёна не сразу доходит, что Джу не промахнулся, но он не хочет об этом думать. Осознание ни к чему. Адреналин в крови поможет добраться до Чонгука, поможет спасти его. Остальное не важно. Как во сне видит на обочине машину. Заведена, свет включен. Тэхён ускоряется, почти бежит к ней, запутываясь в собственных ногах. Влажными от крови пальцами нащупывает ручку двери и открывает, но Чонгука внутри нет. Багажник. Вытащить из замка ключи труднее. Тэхён тратит на это несколько драгоценных минут и в конце концов едва не вырывает со скважиной. Он спешит к багажнику и отпирает автоматической кнопкой. Бледная подсветка окутывает желтоватым оттенком неподвижное тело. — Чонгук… — Тэхён не ощущает радости. Даже боли не ощущает. Ужас еще не закончился. Он отбрасывает ключи и хватается руками за его плечи, поднимает, чтобы перехватить поудобнее, и тянет на себя. Ему с трудом удается вытащить Чонгука и почти бережно уложить на снег. Тот не двигается, не говорит, вообще не подает признаков жизни. В красном свете задних фар и вовсе на мертвеца похож. Тэхён пугается и дотрагивается к теплым щекам дрожащими пальцами. Чонгук открывает глаза… и всё. Только смотрит с каменным лицом и моргает. Слёзы Тэхёна падают на его пальто. Сам он только в кардигане, и мороз потихоньку пробирается под кожу, сковывая движения. Очень холодно. Этот холод опасен. Тэхён не понимает, что с Чонгуком. Джу накачал его чем-то, и он не знает, чем это грозит. Он бросает взгляд на открытую дверь внедорожника, но понимает, что не сможет вести в таком состоянии, у него даже не хватит сил затащить Чонгука в салон. Главный противник — время. Тэхён не знает, когда приедет помощь. Не знает, приедет ли вообще. Он должен что-то сделать, но отойти от Чонгука вряд ли сможет. Вернутся в подвал и взять мобильник Ен Джу не рискнет. Есть большая вероятность, что там и останется. Он ощущает, как на него наваливается тяжесть. Адреналин больше не действует, ему осталось немного. Только Чонгука бросить не посмеет. Он тянет руки к краям пальто и смыкает, чтобы застегнуть. Гук беспомощен, Тэхён ему нужен. — Я не брошу тебя, — шепотом обещает он и все-таки застегивает пару пуговиц. Рука скользит по мягкой ткани и нащупывает что-то похожее на телефон. Тэхен не думает о манерах, когда шарит по чужим карманам и выуживает предмет. Это действительно телефон. Но он отключен. Ким удерживает кнопку и экран засвечивается. Это как огонь в зябкой пустыне — не верится. Он обхватывает обеими руками ладонь Чонгука и согревает дыханием, перед тем как бережно приложить его большой палец к телефону, чтобы разблокировать. Получается. И в это не верится ещё больше. Будто судьба, наконец, улыбнулась. Пускай, пускай... Чонгуку она обязана помочь. Он открывает телефонную книгу, марая экран кровью, и ищет нужный контакт — тот, который ответит с первого раза, ведь второй попытки может не быть. Но Намджун опережает. — Чонгук? Ты где запропастился?! — слышится встревоженный голос полицейского, как только звонок принимается. Тэхён от облегчения теряет на миг связь с реальностью. — Чонгук! Слышишь меня? — Ему нужна помощь, — губы едва шевелятся. Говорить невероятно сложно, язык немеет. Нельзя отключаться. Пауза на том конце затягивается. — Тэхён? — голос меняется до неузнаваемости. — Где вы? — низок и напряжен. Холоден. — Не знаю, — шепчет, прикрывая глаза. — Не отключай телефон, я пробью вас по базе. Тэхён и не думал о таком, хотя сам почти в отключке. Ему плохо, тяжело. Ощущения горячей крови на замерзающем теле в области живота притупляется. Но он держится ради Гука. Только ради Гука он ещё здесь. — Есть, — вещают с того конца, но телефон выскальзывает из рук и Тэхён валится на локти возле Чонгука. Тело быстро слабеет, сознание уплывает, сил слишком мало. Но даже это не позволяет забыть о человеке рядом. Тэхён выравнивается и с трудом стаскивает с себя кардиган. Сам дрожит, но вряд ли только от холода. Укрывает Чонгука поверх пальто. Неуклюже, но с такой заботой, которую мир до сих пор не видал. — Потерпи немного, они уже в пути, — склоняется над неподвижным телом и дарит измученную, но такую теплую улыбку. Глаза смыкаются, бороться трудно. Последние рваные вздохи паром вздымаются ввысь, окрашиваясь в красный от света задних фар автомобиля. Противостоять утягивающей тьме больше не получается. Тэхён сгребает чужие руки в свои и прячет у себя под сердцем, там, где есть ещё тепло. Он готов отдать его все до единого, лишь бы Чонгуку это помогло. Кренится немного, и больше не двигается.