...И мир рухнул

— Ничего, девочка, потерпи ещё немного, мы скоро приедем…       От Догёвы до Чёрнотравной Кущи было не меньше четырёх дней пути, если не останавливаться на ночлег; учитывая скорость к’ярдов — от силы дня два-три, но это всё было слишком долго. Телепортации я не доверяла, ибо с моими способностями, не исключено, что окажусь где-нибудь посреди топи — и поминай, как звали, поэтому я гнала Смолку на предельной скорости. По правде говоря, мне нужно было быть там ещё неделю назад, ибо возможность встретить две такие твари вместо одной возрастала с каждым новым трупом. А тут пока Магистр Травник понял, что к чему, пока долетел вестник… Меня передёрнуло, и вовсе не от холодного предрассветного тумана, который мягкой дымкой стелился среди деревьев. Где-то далеко завыли волки, и кобыла, испуганно прижав уши к голове, прибавила ходу. Похоже, это всё-таки были не волки. Волками Смолку не испугать. Вот гхыр.       Да, я с самого начала знала, что ехать ночью через «глухъ лесъ со всяк чудищ» — вершина глупости, даже не столько из-за загрызней (я втайне надеялась, что они досюда ещё не добрались, а лучше, чтобы их и вовсе не было), сколько из-за разной нежити, коей тут было навалом. Вот только нам не встретился даже самый завалящийся упырь. Не знаю, хорошо это или нет, но после оптимистических завываний за спиной, мне малодушно захотелось забраться куда-нибудь на дерево, и, желательно, повыше. Если раньше я объезжала мало-мальски населённые деревеньки кружными путями, то в эту, одну из последних перед Козьими Попрыгушками, мы влетели чёрным вихрем, когда Смолка играючи перемахнула трёхаршинный забор. Я ожидала чего угодно: истошного лая собак, мычания скота, плача детей, злобных воплей: «Окстись, ведьма проклятая! Чтоб ты провалилась, мракобесово отродье!» — но не этой гробовой тишины. Солнце уже алело над горизонтом, расцвечивая всё вокруг розоватыми отблесками, так что люди уже должны были доить коров, кормить скот, заниматься хозяйством, но вместо этого на улицах не было ни души, словно деревня вымерла. Пока я изумлённо оглядывалась вокруг, кобыла опасливо переступила с ноги на ногу, словно предлагая мне поскорее убраться отсюда подальше. Моя интуиция буквально вопила об опасности, но я всё же решила осмотреться повнимательнее (я ведь уже не трусливая адептка) и спрыгнула со Смолки. Первая находка не заставила себя долго ждать: за углом ближайшего дома обнаружился свежий труп молодой девушки в луже крови (в лучах рассветного солнца картина смотрелась особенно живописно) — и я возблагодарила святого Фендюлия за то, что не ела со вчерашнего дня. Не могу сказать, что после стольких лет учёбы и практики по трактам обычным трупом меня можно впечатлить, но от подобного зрелища даже Катисса Лабская утратила бы самообладание. Мало того, что бедная девушка валялась по частям, так её труп к тому же кто-то основательно погрыз. Убедившись, что вчерашний перекус больше не изъявляет желания выйти наружу, я разогнулась и усилием воли отвела взгляд от этого, когда-то такого красивого, лица, на котором навеки застыло выражение животного ужаса. Нужно было срочно обойти село, может, люди успели попрятаться по домам… Желание покричать: «Эгегей, есть кто живой?» — отпало моментально. Почему-то у меня возникло стойкое ощущение, что мне никто уже не ответит. Я зябко повела плечами и осторожно двинулась вперёд. Смолка куда-то исчезла, но я понадеялась, что она не сбежит отсюда без меня. Поисковый запрос не дал абсолютно никаких результатов.       Живых в этой деревне уже не было…       Чем дальше я шла, тем больше трупов встречалось мне по дороге. И самым страшным было даже не их количество. Если бы это были дикие звери или обычная нежить, они бы убили первого же встречного и, набив живот, убрались восвояси, а не стали бы истреблять всех людей до последнего. Да и не бывает нежити с такой огромной лапой, даже вурдалаки не вырастают до таких размеров… Вот же гхыр… В воздухе всё сильнее ощущался сладковато-приторный трупный запах, а земля была тёмно-бурой от крови. Меня снова замутило. В этой оглушающей тишине я слышала малейший шорох, поэтому собственное дыхание казалось мне непозволительно громким, а стук сердца набатом отдавался в висках. Внезапно, я различила ещё один звук, до того омерзительный и жуткий, что у меня кровь застыла в жилах. Кто-то чавкал. Я постаралась как можно незаметнее вытащить меч из ножен (хорошо, что я решила прихватить его с собой, а то так и остался бы висеть в седле), но стоило мне сделать ещё один шаг навстречу, как звук тут же прекратился. Уже особо не таясь, я резко выскочила из-за угла, выставив перед собой меч — и в тот же момент отшатнулась назад. Там лежал маленький ребёнок, мальчишка не старше лет семи, а над его трупом склонилась окровавленная морда невидимой твари с алыми просветами вместо глаз. Всё произошло в доли секунды. Загрызень оскалился и кинулся вперёд. Я застыла на месте, не в силах пошевелиться, хоть и понимала, что это грозит мне неминуемой смертью. Вот он уже раскрыл пасть, примеряясь, как бы поудобнее вцепиться мне в шею, но тут в воздухе прямо перед моим лицом мелькнули копыта с выпущенными когтями и отбросили эту тварь прямо в стену ближайшего дома. Послышался противный хруст, загрызень взвыл от боли, и я, наконец сбросив с себя оцепенение, добила его ударом меча по шее, пока он не поднялся. Смолка призывно заржала, намекая, что теперь-то уж точно пора делать ноги, пока ей опять не пришлось спасать свою нерадивую хозяйку.       И тут я была с ней согласна.       Мы не стали дожидаться, пока в деревеньку заявятся родственнички обезглавленного химероида, быстро оттуда смывшись. Смолка мчалась, как ветер, мне даже не пришлось её подгонять, так что до следующей деревни мы добрались чуть меньше, чем за три часа. К моему вящему ужасу, здесь было так же тихо и пустынно, как и в предыдущей. В этот раз я решила не спешиваться, справедливо рассудив, что так у нас будет больше шансов спастись. Главная улица была вымощена камнем, но моя строптивая кобылка каким-то образом умудрялась передвигаться абсолютно бесшумно (умеет же, когда хочет, паршивка!). В магическом поиске я несколько разочаровалась, так как на загрызней он не действовал, хоть я и усовершенствовала его форму, добавив в трехступенчатую матрицу заклинания вектора допустимых значений круга поиска во всех направлениях учитывая все объекты, что находятся в заданном ареале. По сравнению с тем, что я учила в Школе, это просто небо и земля. Да-да, сама себя не похвалишь — никто не похвалит. Мои размышления о себе любимой прервал истошный крик. Я подхлестнула Смолку, побуждая двигаться в сторону источника звука, на что она мученически глянула на меня, наверняка решив, что я совсем тронулась, но подчинилась, неспешно порысив в указанном направлении. Внезапно, с громким звоном разбив окно, из крайнего дома вывалилась перепуганная девчонка, а следом за ней, застряв в раме, мчалась сама смерть. Я кубарем скатилась с седла, не забыв прихватить меч, и кинулась на помощь, но она была быстрее. Гораздо быстрее. Малышка пронзительно закричала, когда прямо перед ней приземлился огромный невидимый зверь, едва заметный благодаря налипшей грязи. Я прекрасно понимала, что не успею.       И он это знал.       Если бы это не случилось прямо на моих глазах, я бы не поверила. Вот серьёзно. Стоило химероиду слегка прижать девочку лапой — и его отбросило прочь мощной энергетической волной чистой силы. Каюсь, сначала я даже решила, что какой-то сильный маг из деревни просто использовал ребёнка как приманку и сейчас выйдет для продолжения спектакля. Но никто не появился. Неужели в этой малышке спрятан такой огромный магический потенциал? Конечно, я слышала, что способности могут проявиться после сильного шока (куда уж сильнее…), но столь наглядной демонстрации я ещё не встречала. Удивительно, ей же не больше 15 лет… Я бы и дальше стояла столбом посреди улицы, но тут раздался низкий гортанный рык, и мне стало не до рассуждений. Быстро спрятав девочку под защитным куполом, я перекинула меч в левую руку и сосредоточилась на заклинании обнаружения. К слову, его результат мне не очень понравился. Открыть глаза и увидеть, как на тебя мчится огромная тварь, состоящая словно из серой дымки, ощущение не из приятных. Я в последний момент уклонилась влево, едва не утратив равновесия, и прицельно шмальнула ему вслед шаром сжиженного пламени. Загрызню это, прямо скажем, не понравилось. Дико взвыв, он взвился в воздух, попытался напасть на девчонку, а когда его отбросило заклинанием в сторону Смолки, та ему ещё наподдала копытами. Окончательно озверев, зверь бросился на меня и, лихо увернувшись от второй порции плазмы, повалил на землю, подарив мне четыре рваные раны от когтей под грудью. Малышка испуганно взвизгнула, но я в долгу не осталась. С омерзением скинув с себя конвульсивно подергивающуюся тушу, я еле поднялась на дрожащих ногах и с противным хлюпаньем выдернула окровавленный меч из загрызня, обтерев его о труп. Мир внезапно закачался и мне пришлось тяжело опереться на ближайший столб, чтобы унять головокружение. Грудная клетка буквально горела огнём, и ко мне закралось смутное подозрение, что эта скотина умудрилась сломать мне пару рёбер. Помянув магов-ренегатов незлым тихим, я подозвала Смолку, нетвёрдой рукой стянув с неё свою сумку с зельями и аккуратно сползла вниз по тому же столбу. Рубашка приятного травяного цвета со шнуровкой на вороте успела насквозь пропитаться кровью и я с сожалением довершила начатое загрызнем, а именно дорвала её окончательно, непроизвольно охнув, когда лёгкая ткань зацепила ранение. Итак, в первую очередь было нужно остановить кровь, потому что я уже чувствовала нарастающую слабость, а потеря сознания сейчас была для меня равносильна смерти. Скрепя сердце я разорвала рубаху на длинные полосы, которые должны были заменить мне бинты, которые я в лучших традициях забыла дома. Судя по тому, что я могла видеть, рана выглядела… неважно (всегда знала, что я оптимистка). Сосредоточившись на своих ощущениях, я парой лёгких пасов очистила её от грязи, остановила кровотечение, добавив парочку обезболивающих заклинаний, и с удовольствием отметила, как по телу разливается приятное тепло. Теперь оставалась самая неприятная часть. Вывалив на землю все свои скляночки, я выбрала нужную, открыла, тщательно принюхавшись, и решив, что запах ещё вполне приемлемый, щедро намазала ранение густой коричневой кашицей, едва не заорав от боли. Защипало так, что у меня аж слёзы на глаза навернулись, но ни в коем случае нельзя было привлекать внимание. Взглядом продезинфицировав свои импровизированные бинты, так что с них пар пошёл, я уже хотела аккуратно перебинтовать грудь, как столкнулась с ещё одной проблемой. Из-за того, что рана тянулась практически от левой подмышки и до середины груди, левая рука меня почти не слушалась, а завести её за спину вообще было нереально из-за острой боли. — Давайте я вам помогу, — я вздрогнула от неожиданности, так как абсолютно забыла об этой девочке. Она выглядела такой же испуганной, как и раньше, но на её лице читались сострадание и уверенность. — Я хочу помочь, я умею бинтовать раны. Раньше я постоянно помогала знахарке бабе Килине. — Я буду тебе очень благодарна, — как можно доброжелательней ответила я, улыбнувшись ей уголками губ, и лёгким движением руки сняла защитный купол. Девочка неуверенно встала, с удивлением помахав рукой там, где только что была незримая преграда, и направилась ко мне. Присев рядом, она взяла в руки отрезок зелёной ткани, сложила его в несколько слоёв и закрыла им рану, после чего стала осторожно накладывать бинт. — Тётя, а вы ведьма, да? — Ведьма, ведьма, — со вздохом подтвердила я. — А что, боишься? — Нет. Вы же помогли мне, значит, вы хорошая, — просто ответила девочка, продолжив перебинтовать меня в тишине, и я прониклась к ней симпатией.       Теперь я могла повнимательнее её рассмотреть, так как в пылу битвы мне было немного не до того. У неё были приятные, мягкие черты лица, курносый нос, выразительные скулы, усыпанные веснушками, чуть раскосые небесно-голубые глаза и длинная коса до пояса цвета вороньего крыла. Интересно, как её зовут? Где её родители? Понимают ли они, насколько у них уникальный ребёнок? Что-то я сомневаюсь, если в таком возрасте она ещё не учится в Школе Чародеев, Пифий и Травниц. А может… Их уже нет в живых?.. Да и вообще, в этой деревеньке остался ещё хоть кто-то, кроме этой девочки? Я незаметно начертила в воздухе руну поиска, пока девочка пыталась связать вместе два отрезка ткани у меня за спиной, чтобы продлить «бинт». К сожалению, мои подозрения подтвердились: кроме нас троих, деревня была абсолютно пуста. О боги, вот же бедная малышка… Но каким образом всего две твари за такой короткий срок смогли поголовно уничтожить уже две деревушки? Если мне не изменяет память, даже по самым скромным подсчётам, в мой прошлый визит в обеих было чуть меньше полсотни человек! А большинство трупов были совсем свежие, даже кровь не успела свернуться… Да и количество убитых заставляло ужаснуться: вот так просто, одним махом избавиться от сотни человек! »…после каждой двадцатой жертвы загрызень размножался делением…» Меня прошиб холодный пот.       Этих тварей тут уже целая стая. — Всё, я закончила! — передо мной нарисовалась улыбчивая мордашка. — Тётя ведьма, а можно вас спросить? — Конечно, детка, — я осторожно ощупала повязку с аккуратным бантиком на боку и слегка улыбнулась, на минуту забыв о проблемах. Удивительная девочка… — Спасибо за помощь. Кстати, можешь звать меня просто Вольха. — Ой, у вас такое красивое имя! А я Катринн. Тётя Вольха, а что это за монстр? Я… Я пыталась всем сказать, но они меня не слушали… Теперь я осталась тут совсем одна… — Это загрызень. Огромный невидимый волк, который делится надвое после каждой двадцатой жертвы. И, судя по всему, он тут не один, — словно в подтверждение моих слов, из чащи донёсся многоголосый вой, от которого я покрылась мурашками, а Катринн испуганно прижалась ко мне. — Так, дорогая, давай-ка отсюда выбраться. — А куда? — Туда, где ещё относительно безопасно, — я быстро собрала рассыпанные зелья и подсадила девочку в седло. Ты знакома с Магистром Травником? — Нет, вроде, — из-за резкой боли в боку с первого раза заскочить на кобылу я не смогла, так что, чертыхнувшись, пришлось полевитировать, чем я заслужила восхищённый взгляд Катринн и недовольный — Смолки. — Ну, вот значит и познакомишься. А теперь держись крепче!       Девочка была просто очарована к’ярдом, но предпочла восхищаться молча, и Смолке такое внимание к своей персоне очень льстило. Катринн вообще была довольно молчаливая, как для ребёнка, и я вновь задалась вопросом, что же случилось с её родителями, да и вообще хоть какими-то родственниками, потому что по ней было абсолютно не видно, что она о ком-то горюет. Но постепенно мои мысли вновь вернулись к загрызням. Что-то явно было не так. Это похоже на назойливый шепоток в голове: «Ну же, вспомни, ты ведь уже знаешь ответ! Это важно!» — но упрямое подсознание всё равно продолжает вырывать из памяти совершенно ненужные сейчас картины и образы: мёртвую тишину деревни, истерзанный труп маленького мальчика, окровавленную морду зверя, почему-то, красивого белоснежного волка с печальными глазами… Тьфу, что за глупости? С какого это перепугу Лён будет грустить? По-моему, у него на это даже времени нет. Так, вернёмся к нашим баранам, то бишь загрызням. Что я знаю? Эти твари довольно хитрые и умные, с повадками крысы — это в их репертуаре затаиться и внезапно напасть из засады. Но последние два экземпляра разительно отличались от того, с чем я столкнулась тогда в Замшанах. Они были… тупее? Да, определённо. В тот раз, почуяв магию, загрызень стал намного осторожнее и пытался взять меня хитростью, а не кидался на всё, что движется, в приступе слепой ярости. Что это — вырождение штучно модифицированных качеств? Нет, тут явно кроется что-то другое… Я неосторожно потянулась левой рукой к котомке и скривилась от боли. Ладно, перекусим уже у Травника. Нужно будет попробовать слегка подлечить рану магией или попросить Магистра, а то мне полный резерв понужнее будет… Магия… Ну, конечно! Вот что всё это время не давало мне покоя! Когда я обыскивала деревни, мне было абсолютно не до того, особенно после появления загрызней, но сейчас, в более спокойной обстановке, я, наконец-то, поняла, что происходит. В обеих деревушках был слегка повышенный магический фон, энергетические возмущения, настолько маленькие, что я даже не обратила на них внимание, но они отложились в моём подсознании до нужного момента. Значит, загрызнями кто-то управлял, и этот кто-то подстроил идеальную машину для убийств под себя. Вот только кому это нужно? Кто готов ради своих целей уничтожить такое количество людей? Да и, собственно, ради каких-таких целей? Для какого дела цена в сотни жизней может показаться приемлемой? Этого я не знала.       Так много вопросов — и так мало ответов. — Тётя Вольха, а можно спросить? — Конечно, — по-правде говоря, я была только рада отвлечься от своих размышлений, — что тебя интересует? — Раз вы ведьма, вас тоже все ненавидят, да? — Тоже?.. В каком смысле? — Ну, просто однажды я очень сильно разозлилась на дядю, у которого жила, потому что он говорил гадости про моих родителей, и от моего взгляда на нём загорелись штаны. После этого все в деревне называли меня ведьмой, шарахались, как от прокажённой, кидались камнями… — сказать, что я в шоке, значит ничего не сказать. Ты моя малышка… Если бы загрызни не постарались, я б их лично перебила! Такой дар гробить… Не видя моего выражения лица, Катринн продолжала таким же будничным тоном, как если бы мы обсуждали погоду: — А Петра, его дочка, противная девчонка с русыми волосами, как-то натравила на меня свою собаку, у меня даже шрамы от укусов на ноге остались. Папа всегда говорил, что мама умерла при родах, потому что я — сущий мракобес в человеческом обличье. Он постоянно пил и бил меня, но когда мне было около семи лет, папа внезапно умер, а меня взял к себе дядя Илай. На самом деле, он не мой настоящий дядя, но он часто выпивал с папой, поэтому решил меня забрать. У него был хороший дом, даже кухарка была, но я оказалась нужна ему только в роли бесплатной прислуги. Дядя постоянно говорил мне, что я должна быть благодарна ему за то, что он дал мне еду и кров, хотя, знаете, лучше бы я жила на улице, — Катринн всё говорила и говорила, было видно, что девочке нужно высказать кому-то всё, что долгие годы копилось у неё в душе. — Я даже пыталась сбежать, но меня всё равно нашли и вернули. Именно в тот день он и наговорил мне гадостей, а я сожгла его штаны. Сама не знаю, как так получилось, но за ним было настолько смешно наблюдать. Правда, потом меня здорово высекли розгами, так что даже сидеть было больно. Зато там была такая добрая кухарка! Она всегда меня жалела. Так как нам нельзя было есть со всеми за одним столом, она звала меня к себе в каморку и угощала всем, что только могла достать. Да, этого было немного и она сама часто оставалась голодной, но обо мне ещё никто и никогда так не заботился. Её звали Аглая. Когда мне исполнилось десять, она даже подарила мне красного петушка на палочке, представляете?! Я была так счастлива, что ела его целую неделю! А потом… А потом она тоже умерла. Мне было почти двенадцать и после её смерти готовка тоже стала моей работой. Сейчас мне тринадцать. Пару дней назад я собирала в лесу первоцветы и внезапно наткнулась на едва живого монаха. Я уже хотела бежать за помощью, но он крепко схватил меня за руку и бормотал что-то о мракобесах, невидимых волках, о том, что боги покинули нас и на землю пришли сами предвестники конца света… У него были ужасные раны и вскоре он умер, но я еле-еле вырвалась из его цепких пальцев. Когда я пыталась всех предупредить, кто-то называл меня сумасшедшей, кто-то — лгуньей, а дядя Илай вообще решил, будто я ему угрожаю, побил меня и закрыл в погребе. Я очень долго кричала и плакала, но никто не пришёл. Обычно наверху всегда было очень шумно и многолюдно, а тут такая тишина… Я очень испугалась и захотела, чтобы двери погреба открылись. У меня не сразу получилось, но когда я собрала всю свою злость на дядю и тех, кто меня обижал, двери прямо вылетели! Я осмотрела все комнаты, каждый уголок, громко звала домочадцев, но никого не было. Я уже хотела выйти на улицу, как в окно запрыгнула эта тварь. Я так испугалась! Я успела выскочить из комнаты и закрыть дверь на щеколду, но парадная дверь была заперта! Я её дёргала-дёргала, но ничего не получалось, а потом этот, как его, загрызень, выломал дверь из комнаты и мне пришлось лезть в окно. Хорошо, что вы так вовремя появились, а то он бы и меня убил… Фух… — Катринн наконец-то выдохнула. — Ой, вы меня простите, тётя Вольха, я правда не знаю, зачем вам всё это рассказала… Я раньше никому о себе не рассказывала. Хотя, возможно, это всё потому, что некому было меня выслушать… — Ты моя бедная маленькая девочка… — у меня в глазах стояли слёзы. Я крепко прижала малышку к себе, напрочь проигнорировав тупую боль в груди. — Больше никто и никогда не посмеет так издеваться над тобой, я обещаю… У тебя огромный магический потенциал, и, при должном обучении, в будущем ты станешь прекрасным магом. — То есть, ты маг, да? А я тебя ведьмой обзывала… — Катринн неподдельно смутилась, и я не смогла сдержать улыбку, чмокнув девочку в макушку. — Ничего, меня так часто называют. Кстати, знаешь, какую должность я занимаю? Я — Верховная Догевская Ведьма! — Звучит очень круто, — подумав, ответила она и добавила: — Совсем даже не обидно. А… А ты будешь меня учить колдовать? — Разве что самым основам, и то, если успею. Но я обещаю лично поговорить с Учителем насчёт твоего поступления в Школу Чародеев, Пифий и Травниц. Да, там нужно будет постараться, и учиться десять лет, хотя тебе, наверное, уже меньше… — я начала размышлять вслух. — Тебе же тринадцать, а набирают детей с десяти… Нужно будет обсудить это с Учителем. Может, за весну и лето тебя подтянут до уровня второго, а то и третьего курса, тогда с осени ты сможешь обучаться вместе со всеми. — Вы правда сделаете это для меня? — у девочки предательски дрогнул голос. — Ой, тётя Вольха, это будет так замечательно! Я буду очень стараться, чтобы вас не подвести! — Можешь обращаться ко мне на «ты», я не такая уж и старая, — с веселой усмешкой заметила я и рассмеялась, увидев как у неё покраснели уши.       Свою ошибку я осознала слишком поздно.       — Ауч! — меч в который раз вылетел из моей руки, и я больно свалилась на пятую точку. — Вольха! Какое первое правило мага?! — «Никогда не теряй бдительность», — заученно оттарабанила я, поднимаясь с пола под тихое хихиканье будущих коллег. — Так если знаешь, как это называется?! — Простите, Магистр… — мой покаянный вздох не вызвал у этой карги ни капли сожаления, гхыр бы её побрал… — В настоящем бою ты была бы уже мертва, так что заруби это себе на носу!       Первый загрызень выпрыгнул слева, из-за ближайшего дерева, и нас спасла только моя молниеносная реакция. Взвыв, как последняя шавка, он пару раз перекувыркнулся в воздухе и с громким треском приземлился в куст мирошника, который славился в народе вкуснейшими ягодами и длинными ядовитыми шипами, которые вызывали временный паралич… Второму повезло не больше: он выскочил прямо перед Смолкой, намереваясь вцепиться ей в горло, но моя умная лошадка, вместо того, чтобы встать на дыбы, лишь прибавила скорости и пробежалась по деревьям у обочины в горизонтальной плоскости, напоследок хорошо саданув задними ногами с выпущенными когтями этой твари по башке. Катринн даже не пискнула, крепко зажмурившись и мёртвой хваткой вцепившись в луку седла, зато я с чувством высказала всё, что думаю об Отлучённых и их милых созданиях, каким-то чудом не грохнувшись. Вслед нам раздался такой леденящий вой, что Смолка вмиг прибавила скорости, и мир слился в одну мелькающую полосу. Я, не мудрствуя лукаво, ударила назад сплошной стеной пламени и удовлетворённо хмыкнула, услышав лестные комментарии стаи на мой подарочек. Однако, не стоит наивно заблуждаться, что это надолго их задержит: если бы это были обычные загрызни, они бы не попались в столь элементарную ловушку — раз, и они бы вернулись искать жертв позговорчивей по деревенькам — два. Соответственно, маг, который ими управляет, уже должен быть осведомлён о моём самоуправстве и пустил родственничков невинно убиенных по нашему следу. Какая прелесть. Но вот впереди уже показался дом Магистра Травника, а там они нас не достанут… Внезапно меня словно обухом по голове ударили: если эти твари спокойно перебили две деревни, то что им мешало прикончить и Травника с Кузьмаем? Особенно под руководством мага? Нет, глупости, этого не могло произойти… Они просто не могли погибнуть… Там же Магистр Травник, он бы уж точно не позволил, чтобы эти твари…       Так, хватит, пора взять себя в руки.       Едва Смолка перескочила забор и остановилась, я тут же спрыгнула (точнее, бодро сползла), помогла слезть Катринн и, поручив её заботам сумку с самым нужным, отправила девочку стучаться в дом. Двери, стены и ставни (наглухо забитые!) были изрядно поцарапаны, но, в целом, похоже дом был очень даже жилой. Смолка, свободная от поклажи, тут же взобралась на дерево, кося на меня перепуганным глазом. Оторвавшись от созерцания столь удивительной картины, я повернулась спиной к дому и решила поставить защиту. Кто знает, может, сегодня загрызням таки повёзет? Особенно учитывая тот факт, что своим приездом я крупно подпортила планы большому цабэ, который и устроил эту кровавую бойню. Первым делом я поставила защитный купол: усиленный парой-тройкой заклинаний, он теперь работал не только на оповещение, призванный не пропускать никого и ничего с той стороны. К моему великому облегчению, в двери за моей спиной заклацали бесконечные замки. Потом я ещё дополнительно наложила заклинания блокировки магии извне, невидимости для чутья, зрения и магии, сокрытия магии, невозможности телепортации в пределах купола (но только извне; по сути, это было что-то вроде «паутинки», только способ и радиус действия немного отличались). В общем, чувствовала я себя редкостным параноиком, старательно вырисовывая руны защиты в воздухе. Когда я закончила, у меня так резко закружилась голова, что пришлось ухватиться за забор. Ну да, естественно, что ж я хотела, почти полностью опустошив свой резерв? Наконец-то, двери открылись, явив вольному народу, то бишь нам с Катринн, бледного Кузьмая. Вовремя. Стоило мне отвернуться, как с той стороны в купол со всей силы врезался загрызень. Поняла я это лишь по глухому удару за спиной да вытаращенным глазам друзей.       Такого моя нервная система уже не выдержала, и я, закатив глаза, постыдно рухнула в обморок. Ну, может, оно и к лучшему.