Солнечный зайчик

Дэйв только начинал делать свои первые шаги к славе, когда в его жизни появилась очаровательная Корнелия Чандлер. Они знали друг друга ещё со школьной скамьи, но тесно общаться стали только тогда, когда Фостер впервые засветился в титрах собственного фильма. Корнелия, будучи девушкой крайне предприимчивой, увидев его картину, решила, что пришло время вспомнить старого знакомого. Дэйв некоторое время не подпускал её слишком близко, понимая, что магнитом могло стать его положение в обществе, но в какой-то момент сдался. Мисс Чандлер вместе с попытками соблазнить молодого режиссёра пробивалась в модельный бизнес, отчего первые их появления в жёлтой прессе выглядели гармонично. Девушка была прекрасна внешне, но внутри… Дэйв долго не мог её раскусить. Их роман был бурным, события развивались быстро. Уже через полгода мужчина встал на одно колено перед Корнелией и вручил ей кольцо, а та охотно согласилась, ведь именно этого и добивалась. Свадьба была роскошной и публичной по желанию девушки. В то время практически всем руководила она, тогда как Фостер был поглощён своей работой. Получив официальный статус жены, Корнелия показала свой истинный характер. Наглая, деспотичная, неуравновешенная и истеричная. Дэйв хватался за голову, но что-либо менять было поздно. Он пытался примириться с характером жены, но это получалось плохо. В итоге ему просто не хотелось возвращаться домой со съёмочной площадки. На работе была нервотрёпка с актёрами, а дома — с женщиной, которая из возлюбленной превратилась в тирана. Поняв свою ошибку, Корнелия в какой-то момент одумалась. Она ждала дома супруга в красивом белье, старалась сдерживать демона внутри себя, кое-как готовила ужины. Но Дэйв уходил в себя. Постепенно в обществе подошли к концу затяжные обсуждения их свадьбы. Так шли годы, и Чандлер, не пожелавшая взять фамилию мужа, понимала, что остаётся за бортом всеобщего внимания. Фостер осознавал, что их брак трещит по швам и скоро придётся предпринимать что-то. Он старался думать об этом как можно меньше, погружаясь в работу с головой. Именно в те годы выходили одни из лучших картин Дэйва, ставшие со временем его визитной карточкой. Именно тогда он раскрывался как режиссёр. И именно тогда Корнелия окончательно осознала, что в модельном бизнесе у неё нет перспектив. Слава накрывала Фостера, но не её. Тогда же, во время брака с Чандлер, Дэйв на некоторое время отдалился от друзей. Все говорили ему, что эта женщина ничего хорошего в его жизнь не принесёт. Корнелия знала о подобном к себе отношении, частично даже понимала его, отчего сильно бесилась и запрещала мужу общаться с этими людьми. Но не прошло и полугода с момента бракосочетания, как Фостер на все эти запреты забил. Однако пока она была в его жизни, отношения с друзьями оставались несколько натянутыми. Первой о желании Фостера развестись узнала Дейзи Бишоп, и она в этом решении мужчину полностью поддержала. Но озвучивать это пока ещё законной супруге Дэйв не спешил, ведь знал, какая реакция за этим последует. Он мечтал о семье, но получил избалованную модель, которая не хотела портить детьми фигуру, а фамилией мужа — свою известность. Новая глава мемуаров (если бы таковые были) о семейных отношениях Фостера началась за два года до развода. Дэйв решил, что за ужином предложит Корнелии развестись, но она вовремя это почувствовала. Как и в дни, когда после ссор по собственной вине она боялась остаться на улице, Чандлер накрыла на стол до того, как супруг вернулся с работы, зная, что он ценит домашнюю еду. Фостер был удивлён, но намерения его оставались твёрдыми ровно до того момента, как Корнелия ни открыла свой рот. — Я тут подумала, — сказала она тем вечерам, задумчиво накручивая прядь волос на палец. — Я готова. — Готова? — Дэйв удивился. — К чему ты готова? — Я знаю, что у нас в последнее время не ладится, и я даже понимаю, почему. Я не оправдала твои ожидания насчёт нашей семьи и готова это исправить. Я готова родить тебе ребёнка. Дэйву нужна была пауза, чтобы это обдумать, но его мысли о разводе не отошли в сторону. Он умом понимал, что вряд ли ребёнок спасёт брак, но сердце… Фостер мечтал о классической семье, его любовь к детям была безгранична, он часами мог общаться на благотворительных вечерах с воспитанниками приютов. Он попросту услышал то, чего очень давно ждал и перед чем не мог устоять. Начались долгие попытки зачать ребёнка. После ряда неудач Фостер решил, что его жена тайком пьёт противозачаточные, на фоне чего неоднократно возникали скандалы. Корнелию это обижало; она изначально понимала, что на обмане выехать не получится, отчего осознанно шла на жертву в виде родов. И была даже рада, когда каждый раз узнавала о том, что не беременна. В конечном итоге череда отрицательных тестов привела пару в клинику. Обследование показало, что Корнелия абсолютно здорова, а вот Дейв… Проблема была в нём. И он принял это очень тяжело. Некоторое время мужчина попросту пытался отрицать свои проблемы, но в итоге отважился на лечение. Корнелия поначалу поддерживала мужа, но быстро поняла, что это её шанс. Вскоре жёлтая пресса пестрила заголовками о скандальной жизни голливудской пары, женщина давала интервью о ревнивом и недоверчивом темпераменте Дэйва, о её бесконечных попытках спасти брак и прочей чепухе, которой, в большей части случаев, никогда не было. Фостера это сильно ужалило. Он несколько раз подавал в суд на Корнелию. Сделал всё для того, чтобы она осталась после развода буквально с голой задницей. Всё это делало мужчину деспотом в глазах общество, но он… Был доволен. У Дэйва осталось лишь одно желание: заставить страдать бывшую жену, лишив её всего, до чего он только мог дотянуться. Это порождало один конфликт за другим. Если бы в те дни мужчине не помогла Дэйзи Бишоп, то чёрт знает, что стало бы с ним в итоге. События не прошли бесследно для самого Дэйва. Он закрылся от всех, кроме нескольких друзей, которые до сих пор оставались с ним рядом. Он с головой ушёл в работу, съёмочная площадка тогда стала для него домом под номером один. Он менял девушек как перчатки, не обременяя себя серьёзными отношениями. И, пожалуй, самое главное: он бросил лечение, задвинув в дальний угол свои мечты о счастливой семье и детях. Дэйв понимал, что в большей части своих проблем виноват только он сам, но менее мерзкой от этого Корнелия не становилась. До появления Эшли он иногда вспоминал свою бывшую жену, но теперь… Этот день был первым, когда после встречи с Уильямс пришлось вспомнить о той женщине. Рассказывая всё это Эшли, не утаивая ни единого факта, Дэйв от начала и до конца был честен. Местами он улыбался, местами — по-настоящему грустил. Но большая часть его продолжительного монолога была рассказана с равнодушием. Он отпустил Корнелию, она не вызывала внутри абсолютно никаких чувств. Эшли по итогу долго обдумывала услышанное. Стоя под горячими струйками душа, она даже заплакала. Недоверие Дэйва после его рассказа стало обоснованным, но менее болезненным это его не сделало. Весть о беременности до сих пор не воспринималась как нечто настоящее. Оказавшись в конце всего этого продолжительного вечера в кровати, Уильямс осторожно прижалась к своему задумчивому мужчине. Он едва заметно улыбнулся, обнимая девушку, и лишь через несколько минут смог на неё взглянуть. — Мне есть что сказать, — тихо, словно стараясь быть предельно осторожной, начала Эшли. — Ты имеешь на это полное право, — Дэйв немного отстранился от девушки, давая ей возможность смотреть в его глаза. — Во-первых, о таких вещах, как бесплодие или любые другие серьёзные проблемы всё же стоит предупреждать заранее. — Ты полностью права, в этом я виноват. — Во-вторых… — Уильямс задумалась. — Чудеса тоже иногда случаются. Дэйв не нашёлся что ответить. Он смотрел на возлюбленную молча, покуда не заметил, как её глаза начинают слезиться. — Мне обидно, что ты не доверяешь мне до такой степени, что пытался обвинить в измене, но я частично тебя понимаю, — Эшли смахнула слезу со щеки. — Скорее всего, сейчас я скажу очень глупую вещь, но… — Но? — Фостер начинал нервничать. — Но если ты не веришь мне и не веришь в то, что чудо произошло или когда-то давно тебе помогло твоё лечение, на которое ты благополучно забил, мы можем сделать ДНК-экспертизу. Но с одним условием? — Каким? — Дэйв понимал, что ответ на вопрос по нему очень сильно ударит. — Я от тебя уйду. Навсегда. Вне зависимости от результата, в котором я уверена, — Уильямс давно не была настолько серьёзной в своих намерениях. — Недоверие очень больно ранит.