Солнечный зайчик

Дэйв исчез, но не в буквальном смысле. Он приходил домой с работы, ужинал, ложился с Эшли в одну постель и засыпал с ней в обнимку. Но почему-то самой девушке казалось, что его нет рядом. Физически он здесь, но на самом деле… Уильямс сильно это беспокоило, но каждую её попытку завести разговор на эту тему мужчина уводил в сторону. Так проходил день, другой, третий. Иногда казалось, что Дэйв хочет чем-то поделиться или заговорить о важных вещах, но каждый раз его желание обрывалось, и разговор откладывался в дальний ящик, подписанный как «потом». Четвёртый день заставил неуверенно чувствовать себя уже Эшли. Она много думала, хотела даже начать собирать свои вещи, чтобы съехать куда-нибудь, да и деньги с продажи дома пока ещё никуда не делись. Она успела подумать и про переезд, и о том, как всё может сложиться с Дэйвом в итоге. Но сам Дэйв… Он думал, порой даже слишком много, и все эти мысли убивали его, словно миллионы маленьких ножей вонзались в его душу и резали её, беспощадно кромсали на части. В конечном итоге Фостер не нашёл ничего лучше, чем уединиться вдали от всех. Он понимал, что сбежать от себя у него не получится, но решать проблемы с собой ему было проще в одиночестве, чем рядом даже с самым родным человеком. Звонком предупредив Эшли о том, что с работы его ждать не стоит, Дэйв направился в своё любимое место. В тот дом, где они провели первую ночь с Эшли. В тот дом, который хранил его секреты. В тот дом, о котором, пожалуй, никто толком и не знал. Фостер сидел на тахте, на столике напротив стояла одинокая полулитровая бутылка ароматного виски и стакан. Он откупорил бутылку, долго смотрел на неё, налил напиток в бокал. Отпить Дэйв решился не сразу, он некоторое время смотрел на янтарную жидкость, вновь погружаясь в свою мерзкую задумчивость. Однако вскоре алкоголь отодвинул самые негативные мысли. Дэйв ощутил расслабленность: по телу вместе с каждым глотком проходила приятная тёплая волна. Он пьянел, и это казалось спасением. Думать становилось проще, хотелось говорить всем правду. Особенно себе, ради чего Фостер всё это и затеял. Все его мысли так или иначе касались Эшли. Ему становилось с каждой минутой всё более стыдно за недоверие, пусть на то и было здравое оправдание. Порою хотелось сесть в машину и сорваться домой, но Дэйв эту идею старался истребить в зародыше — пьяным и за руль? Да никогда он так не поступит. В какой-то момент мужчина отставил бутылку в сторону, написал несколько сообщений и отправился в спальню. Уснул он быстро, а просыпаться не хотелось. На работе знали, что он опоздает, в лаборатории его ждали, а Эшли… Фостер надеялся, что она не натворит глупостей и будет его ждать дома. К вечеру настроение Дэйва было скорее приподнятым. Эшли ждала его, а её, в свою очередь, ждал приятный сюрприз. Дэйв не был фанатом огромных игрушек и прочей бесполезной ерунды, поэтому, как бы то ни было банально, подарил девушке букет цветов. Она улыбалась, и мужчина уже был этому рад. — Послушай, — в какой-то момент начал он. — Я идиот, и ты можешь сказать мне это миллион раз, если тебе станет легче. И последние несколько дней я тоже вёл себя соответствующим образом. — Даже не посмотришь, — Эшли улыбалась. — Я не хочу от тебя это скрывать. Я ночь провёл в доме, где мы… — Я поняла, — девушка кивнула. — И я много думал о том, что случилось, — Фостер взял девушку за руки. — И что надумал? — Ну, во-первых, то, что я тебя люблю и не помню, чтобы кем-то дорожил так, как сейчас дорожу тобой, — он крепче сжал руки Эшли. — Во-вторых? — Я не готов тебя потерять из-за своих тараканов. И сделал ещё кое-что. — Только не говори, что… — Я ездил утром в лабораторию, — Дэйв перебил девушку. — Это никак не относится к теме доверия, но ты вправе думать, как хочешь. — Чудо или?.. — Уильямс помрачнела. — Я всё же не зря лечился, пусть и так халатно в итоге вышло, — мужчина улыбнулся и поцеловал Эшли в лоб. — Просто мне надо было это услышать от профессионала. На некоторое время повисла тишина. Уильямс всё ещё ощущала недоверие, и ей это было неприятно. — Эшли, мне жаль, что я повёл себя как кретин, — продолжил Дэйв. — И единственное, чего я сейчас хочу, чтобы ты меня за эту глупость простила. — Допустим, прощу, а что дальше? Снова приревнуешь к Остину? — Боже, — Фостер на несколько секунд отвернулся. — Нет. Эшли. Дослушай. — Внимательно, — на душе у Эшли появился какой-то странный трепет. — Я хочу прожить с тобой свою жизнь. Наверное, с самой нашей первой встречи подсознательно этого хотел. И раз так вышло, что мы с тобой станем родителями в скором времени, я хотел бы, чтобы ты вышла за меня замуж. — Ты мне предложение что ли делаешь? — Уильямс от неожиданности глупо, но по-доброму улыбнулась. — Да, — мужчина сильно волновался. — Ты можешь подумать, если не хочешь отвечать сразу. Я буду ждать столько, сколько тебе необходимо. И очень расстроюсь, если ты мне откажешь. — Не откажу, — щёки Эшли налились румянцем, а улыбка не сходила с лица. — Это значит да? — волнение достигло своего пика. — Да, Дэйв. Я согласна. Резкая волна непонятных эмоций сначала предельно расслабила Фостера, после чего словно подкинула на какой-то новый уровень волнения. Мужчина мог обозначить это всё одним лишь словом. Эйфория. Он продолжал некоторое время смотреть на Эшли, та тоже молчала, лишь после чего резко подхватил её и заключил в объятия. Неожиданно начавшаяся новая жизнь поначалу казалась Эшли странной, но она быстро влилась в неё. Дэйв всегда был рядом, а когда работал, то готов был по первому звонку сорваться с места, если дело было срочным. Беременность подтвердилась врачами и анализами и в целом протекала легко. Заключить брак проблемой не было, но сложность состояла в том, чтобы, хотя бы поначалу, сохранять его в тайне от общественности. Чем ближе была предполагаемая дата родов, тем трепетнее Фостер относился к своей молодой жене. В доме частым гостем стала Кайлин, к которой у мужчины, ровно как и у неё в его адрес, довольно быстро изменилось мнение. Они пусть и продолжали друг друга местами недолюбливать, но Дэйв уважал её как подругу супруги, а Блэк рассмотрела в мужчине не саркастичного хмыря, как-то было раньше, а мужчину. Томас не давал о себе знать. В какой-то момент он попросту исчез, даже из жёлтой прессы. Его судьба была малоинтересна как Дэйву, так и новоиспечённой миссис Фостер. Однако, стоит отметить, что в тот момент, когда жёлтая пресса начала говорить про беременность Эшли — та уже была на позднем сроке — пришла открытка. В графе отправителя стояла печать Блеров. Том короткой фразой поздравил с грядущим пополнением в семействе. Дэйв понимал, что за нынешней светлой полосой обязательно должно последовать что-то мрачное, жизнь не могла не соблюсти этот баланс, но пока он был счастлив и старался делать всё, чтобы улыбалась его супруга, а взяв впервые на руки своего ребёнка, мужчина окончательно осознал лишь одно: ради этого стоит жить.