Бесчувственный Чурбан

Прошло три дня. Три бесконечных дня, в течение которых Гермиона Грейнджер пыталась убедить себя, что ничего не происходит. Что Амортенция — это просто зелье, а запахи — просто случайные ассоциации, и что Малфой по-прежнему смотрит сквозь неё с тем же ледяным презрением, что и всегда. Но Малфой, как назло, перестал смотреть сквозь неё. Он вообще перестал на неё смотреть — и это почему-то оказалось хуже. Раньше она ловила его взгляды. Мельком. Случайно. Он тут же отворачивался, и она могла списать это на игру воображения. Теперь же он не смотрел вообще. Проходил мимо в коридоре, уткнувшись в учебник. Сидел на Зельях, не поднимая головы. Даже когда она ответила на сложнейший вопрос Слизнорта о свойствах лунного камня — ответила блестяще, безупречно, — он не шелохнулся. Только Забини бросил на него короткий взгляд, словно ожидая какой-то реакции, но не дождался. — Он нарочно меня игнорирует, — возмущённо прошептала Гермиона Джинни на следующем уроке Трансфигурации. — А раньше он тебя не игнорировал? — уточнила Джинни. — Раньше он хотя бы смотрел! А теперь — ничего. Как будто меня не существует. — Гермиона, ты противоречишь сама себе. То тебе кажется, что он пялится, то тебе кажется, что он игнорирует. Ты определись. — Я не могу определиться! — Гермиона в сердцах хлопнула учебником. — Потому что всё это — одно сплошное «кажется»! Ничего определённого! Джинни вздохнула и ничего не ответила. Она уже поняла: спорить бесполезно. Нужно ждать. И случай не заставил себя ждать. На следующий день, в библиотеке, Гермиона работала над эссе по Нумерологии. Она сидела в своём любимом углу, за широким дубовым столом, заваленным книгами. Было уже поздно, мадам Пинс начинала гасить дальние светильники, когда в библиотеку вошёл Драко Малфой. Гермиона заметила его краем глаза и тут же уткнулась в пергамент, притворяясь, что ничего не видит. Он прошёл мимо — высокий, прямой, — и направился к полкам с книгами по Защите. Несколько минут было тихо. Потом он подошёл к её столу. — Грейнджер. Она подняла голову, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. — Малфой. — Ты не видела Фостер? «Продвинутые защитные чары», четвёртое издание. — Она должна быть на третьем ряду, вторая полка снизу, — машинально ответила Гермиона. — Но, кажется, её взял Невилл. Малфой поморщился. Потом вдруг сел напротив — без спроса, без приглашения. — Тогда подождём, — сказал он. — Может, вернёт. Гермиона замерла. Он сидел напротив. Он добровольно сел за её стол. В библиотеке, где полно других столов. И он не уходил. Она заставила себя вернуться к эссе. Перо скрипело по пергаменту, выводя слова, которые она не осознавала. Она чувствовала его присутствие каждой клеточкой — как будто воздух вокруг стал плотнее. — Ты всегда работаешь допоздна? — спросил он вдруг. Голос его прозвучал небрежно, почти лениво, но Гермиона слишком хорошо изучила эту интонацию. Он спрашивал не из вежливости. Он хотел знать. — Когда много дел, — ответила она, не поднимая глаз. — У тебя всегда много дел. Ты спишь вообще? Она подняла голову. Это был странный вопрос. Слишком личный для человека, который якобы не замечает её. — А тебе какое дело? Малфой пожал плечами: — Никакого. Просто если ты свалишься от истощения, МакГонагалл потеряет лучшую студентку. А Слизнорт — единственного человека, который знает разницу между настойкой растопырника и экстрактом мандрагоры. — Ты тоже знаешь разницу, — заметила она. — Я — другое дело. — Почему? Он не ответил. Вместо этого он взял со стопки одну из её книг — «Продвинутую Нумерологию» — и начал лениво перелистывать. Гермиона смотрела на его руки. Длинные пальцы. Мозоли, которых не было в школе. След от ожога на тыльной стороне ладони — кажется, от зелья. И этот жест — он держал книгу так бережно, словно это была не потрёпанная библиотечная копия, а редкий манускрипт. — У тебя пометки на полях, — сказал он. — Это мой экземпляр. — Знаю. Почерк твой. — Он перевернул страницу. — Ты всегда так много писала на полях? — Тебе-то что? Он закрыл книгу и положил обратно. Посмотрел на неё — прямо, в упор, тем самым взглядом, от которого у неё всегда перехватывало дыхание. — Ничего, — сказал он. — Просто интересно. И ушёл. Просто встал и ушёл, не дождавшись Невилла, не взяв книгу по Защите. Как будто и не за этим приходил. Гермиона осталась сидеть в тишине, глядя на пустой стул напротив. Сиденье ещё хранило тепло его тела, а воздух всё ещё пах озоном — тем самым запахом, который она безуспешно пыталась разгадать. «Показалось», — сказала она себе. — «Он просто ждал книгу. Просто заговорил. Ничего особенного». Но сердце продолжало колотиться где-то у самого горла. А в подземельях Слизерина Драко Малфой сидел на краю кровати и презирал себя. Он пришёл в библиотеку за книгой. Правда. Он действительно искал Фостер. Но когда он увидел её — склонённую над столом, с пером в руке, с тремя томами по Нумерологии, — он не смог уйти. Сел напротив, как идиот. Спросил про сон, как будто это его дело. Взял её книгу, просто чтобы прикоснуться к тому, к чему прикасалась она. И она, конечно, ничего не заметила. Он был уверен, что не заметила. Потому что если бы заметила — если бы поняла, — она бы не сидела так спокойно. Не отвечала бы так ровно. «Она не знает, — сказал он себе. — И не узнает. Потому что я никогда не скажу». Он поднялся и подошёл к умывальнику. Плеснул в лицо холодной водой. Посмотрел на своё отражение. И вдруг с силой ударил ладонью по каменной стене — раз, другой, — пока боль не отрезвила его. Идиот. Какой же идиот. Дорогие читатели, я знаю, что вы есть :) Позвольте Вам сказать, что не будет отзывов, не будет и продолжения :) Спасибо :)