Find you

  Ещё с самого утра кровь Чжухона бурлила в венах раскаленной лавой, угрожая уничтожить несколько десятков людей. Он закипал изнутри, попутно успев полностью растеряться, ведь у него давно такого ощущения не было. Будучи относительно спокойным, отчасти даже хладнокровным, в его костер злости масло подливало липкое чувство, что так не должно быть, ведь ему все равно.   Уже есколько дней его жизнь портит, подрывает давно намеченные планы новая заноза в виде замкнутого, одинокого, побитого и потерянного парня Минхёка, умудряясь все это время практически не избавляться от ноющих мыслей о нем. Интерес подогревает ненависть, спровоцированную нарушением своего личного пространства чужими действиями, которые не дают ему успокоить пыл даже на работе, где его собственный отец готов ради незнакомого парня разрушить все учётные отношениями между компаниями, наработанные потными годами. – Отец, я не собираюсь ради твоей личной выгоды рушить всё, что сам строил не один год, - Чжухон, скрывая нервные порывы оставить пару дыр в стене, сел напротив старшего, выражение лица которого не предвещало ничего положительного. – Чжухон, не забывай кто все ещё у нас главный. Ты не знаешь кем является Кан на самом деле, поэтому молча выполняй то, что я приказал, - Ли мог похвастаться своей выдержкой, полагаясь на полное знание своего сына. Язык так и чесался рассказать младшему всю ничтожность ситуации, но трезвый ум сковывал отчаянное желание. – Его потеря подорвет нашу репутацию, мы утратим немалые доходы, - у рыжеволосого просто в голове не укладывалось чужое спонтанное решение. Ему показалось, что он просто с катушек слетел, ощущая неприятное чувство явного предательства. – Готов поспорить, даже ради меня ты бы не расправлялся с ним, - Чжухон чувствовал себя как на битом стекле, хотя, по сути, с ним пока ничего болезненного не сделали. – Если этого не сделать, может раскрыться куда более серьезный секрет, который не только подорвет нашу репутацию, а полностью уничтожит нас всех, - старший оторвался от бумаг и одарил сына острым прищуром глаз, следом, обернувшись к окну, закурил возлюбленные сигары, больше не выдерживая чужого наезда. Ли уже слишком устал за эти несколько дней, временно перестав ощущать себя в одной лодке с сыном. – Это из-за этого щенка Минхёка? Что в нем такого, из-за чего ты рушишь и мою жизнь? Ты же знаешь, я сам построил карьеру с Каном, а убить его - попросту предать себя, - выплюнул младший, из-за острой внутренней напряжённости громко стукнув по столу сжатыми кулаками. Мимо глаз отца не проскользнули уже явные синяки под глазами. – Просто верни парня туда, где взял и не вписывай его в наши дела. – Чжухон... он намного важнее и значимее для тебя, чем ты можешь себе представить, - отец устало выдохнул, ком усталости немедленно проглатывая. Старший от чужих действий дрогнул, грубость голоса понизил, давно уже решив судьбы парней. Портить и так до ниточки натянутые отношения не хотелось, но решение давно принято и это не позволяло забрать свои слова обратно. – Если ты этого не сделаешь, я найму кого-то другого, но от этого могут пострадать и другие. Ты прекрасно знаешь, к чему может призвести наше наивное доверие на примере матери. Просто сделай это и живи своей жизнью. Я все сказал.   Не дожидаясь чужой острой реакции, темноволосый быстро набрал номер секретарши и вызвал ее к себе, нервно прикусывая губу. От его замечаний Чжухон замер в кислом осадке, окончательно растеряв все хаотичные мысли. Он бы так и остался намертво стоять, обессиленным взглядом пытаясь выжечь дыру в стене, если бы в дверь тихонько не постучали и настороженно следом не вошли в кабинет. Тонкий каблук звонко постукивал по кафелю, оповещая о выполнении приказа. Секретарша сначала одним взглядом оценила обстановку и, не заметив ничего опасного для жизни, вошла полностью, предварительно поклонившись. Чжухон оттаял и, в последний раз одарив отца предупреждающим взглядом, покинул кабинет, ветром проскользнув мимо только что вошедшей, единственное, оставляя после себя лишь очередные переодически накатывающее тревоги.   – Господин Ли, мне его вернуть? - непринужденно остановившись около стола напротив старшего, лицо секретаря не излучало не единой эмоции, лишь одинокое безразличие. Старший отмахнулся, вернулся обратно к сигаре, молчаливые несколько минут наблюдая за бурной жизнью за окном. Х   – Пусть идёт. Пока что Кан ничего не подозревает - у нас ещё есть время, но пока ширма не пала, надо от него избавиться, и сделать это должен именно он. Ради своего друга детства.   ***   Расслабление накаленных нервов находится в относительно высокой и худощавой девушке. Всю дорогу, пока Чжухон на собственной темный матовый машине мчался к одной особе, безнадежно, с некой горечью в действиях сжимая руль, парень размышлял. Размышлял до тупой боли в голове, до побелевших костяшек пальцев и глубокой пустоты внутри. Обозленно размышлял о нем. Этот Минхёк выхрем ворвался не только в его жизнь и бизнес, совместный с отцом, жизнь, но и долбаные безграничные мысли, которые закапывают его в самого себя со скоростью света. Перед глазами стояла далеко не загруженная машинами дорога и необходимые цвета светофора, а утреннее, перепуганное, граничное с извиняющимся выражением лица Минхёка. Внутри все узлом стягивается, подступая к горлу, когда, бегая в бесконечном лабиринте, он снова сталкивается с чужим видом, которое как никогда ярко переживает все прелести похмелья, а самой причиной раздражительности стают его поддатливые, до отчаяния наивные чувства, отраженые в тёмных глазах с его к черту расфокусированным взглядом, который младший также ощутимо топтал, весь их разъяснительный разговор сопровождая крепкой хваткой на футболке Ли. Тогда кулаки так и чесались оставить несколько болезнених напоминай о себе на чужом лице, ведь они заставили его за ночь пережить бешеный диссонанс эмоций и ощущений глубокой бессонной ночи, что отчётливо, с ядовитым вызовом читалось в его глазах, и определенно не осталось без внимания старшего, моментально вгоняя его в краску. И, чёрт, такой покрасневший Минхёк выглядел через чур знакомо и необходимо.     Однако утонуть в бездонном океане и на время вернуться на землю не позволила нужная ему остановка, где уже ожидала его девушка. Пара встречается на протяжении нескольких лет, однажды столкнувшись на втором курсе. Чангюну светловолосая категорически не нравилась, в первую очередь - своим поведением и пренебрежительным отношением к самому Чжухону. Девушка безмерно тяжёлым материальным грузом сидела на шее рыжего, при любой мелочи умудряясь на ровном месте устраивать громкие скандалы, что не редко быстро разлетались по институту, унижая парня перед всеми, и открыто заигрывала с другими не брезгливыми парнями, в какой-то момент даже к Иму норовилась подкатывать, но он - настоящий друг: сразу же от себя подобие змеи отгородил, а спасти друга от нее все никак не получается. Не имея ясного понятия почему, Чангюн лишь отрывками понимал чужую преданность и куриную слепоту: в один из самых сложных моментов жизни, когда мать Чжухона навсегда с дырой в голове исчезла, оставляя чернеющий шрам на все сердце, который каждый божий день саднил и мучал сознание парня, не попуская даже во сне, именно тогда эта девушка появилась в его жизни, на то время, пережив все капризы и срывы парня. Однако время идёт, люди меняются, и сероволосый это отчётливо уяснил, почти каждый день сталкиваясь с ее лицемерием, эгоизмом и алчностью, что безвозвратно впитывались в Чжухона, который ей все прощал и, нехотя, позволял большее, весь негатив по пути в себя впитывая и на других кровавой грязью выливая.   – Где ты был, Чжухон? Заставил меня ждать тебя на холоде, а такое не прощается, - не успел рыжеволосый покинуть салон машины, как почувствовал еле уловимый поцелуй на щеке, который уже давно не согревал нуждающуюся в этом душу. В её голосе не звучало дольки веселья, лишь острое обвинение, что не ускользнуло от внимания старшего.   – Извини, задержался на работе: отец дал распоряжение выполнить невыполнимое и на это уходит много нерв и времени. Ещё и дома проблемы, - но это так и осталось быть лишь тревожным признаком, а не отрезвляющим средством. Чжухон одиноко влюблённым взглядом прошёлся по фигуре Кан Хёны и одним уголком губ улыбнулся, взмахом руки приглашая девушку в рядом расположенное кафе.   – Извинения приняты, но, если ты хоть ещё одно слово скажешь на этой улице, то это станет твоим последним словом, - Ли снова пережил чувство вины, героически промолчав, но обидно прикусив нижнюю губу, пытаясь выгнать из сознания четкие картины дальнейшего распада союза, про который молча кричит ему Им.   Кафе встретило их прекрасной атмосферой Франции, сопровождающей спектром запахов свежей выпечки и терпким ароматом кофе. Выбрав отдаленное, на сколько это возможно, место от входа, рыжеволосый успел только сделать небольшой заказ, по большей части потратившись только на девушку, ограничившись только возлюбленным зелёным чаем с молоком.   – Какие домашние проблемы отняли у тебя аппетит, из-за чего я теперь должна ещё и твою кислую мину наблюдать? - Кан успела словить чужой взгляд, что попытался незаметно убежать. Таким молчаливым парень был крайне редко, и каждый раз выводил Хёну из себя, при этом совершенно никогда не интересуясь причиной поникновения, ведь ее волнует давно другой результат: все необъятное внимание сейчас посвящено не ей.   – Не впутывайся в это, - отмахнулся Чжухон, ещё больше прищурив лисьи глаза, когда чувствительную кожу языка неприятно обжёг только что принесённый напиток. – В доме появился новый гость на неустановленный период времени. Мне приходится за ним следить, кормить, скорее всего, даже платить деньги, в общем - ещё одна очередная кость поперёк горла, скоро я от нее избавлюсь. - Ли наконец встряхнул головой, медленно переходя и на плечи, избавляясь от ненужных мыслей в переполненной голове. – Лучше расскажи, как слетала в Японию?     – Потрясающе! Однажды я бы хотела переехать туда жить, - девушка заметно оживилась, даже прекращая процесс поедания выпечки. Она слегка запачкалась в начинке, также быстро поспешив салфеткой протереть губы, потенциально не позволяя проявить этот жест внимания парню. Как только речь зашла о другой стране, Кан на долю секунды растерялась, местами замялась и даже смутилась, но это длилось настолько не долго, что рыжеволосый не успел обмозговать это. Тогда же чужой заинтересованый взгляд переместился на соседсний столик, за которым сидел очередной азиат, волосы которого небрежно были подобраны в хвостик. Они друг другу ухмыльнулись, лишь в одних искрах в глазах прочитав ответы на множество вопросов, и девушка немедля повернулась обратно, до ядовитого наигранно улыбнувшись. Такая растерянность ее парня сейчас даже шла на руку, погружая Ли в очередной круговорот обмана. – Даже очень прекрасно...   ***   Ушли парни с дома Чжухона не сразу. Ну как ушли - Хёнвон буквально пытался выносить младшего на руках, ведь тот категорически отказывался покидать не только возлюбленный дом и манящую одну минуту полежать на диване, но и нового друга, который, не смотря на замкнутость и преданность своему прошлому, маленькими шажками шёл к обоюдному общению, пока что лишь прощупывая не стойкую почву, но каждый раз так откровенно реагируя на любое слово, каждый комплимент сказанный в его сторону воспринимая лёгким отзывчивым румянцем, что так ненавязчиво украшал его впалые щеки.   Не смотря на чужое частое молчание и постоянный отведённый взгляд, Чангюн неосознанно привязался к Минхёку, интуитивно ощущая хрупкое ответное доверие, поэтому, когда тот почти нагло попросил их уйти от лица хозяина, его это зацепило и заставило протестовать. Сонный мозг все ещё намеревался отключиться, но его стойкость и упорство заставляли остаться и ещё немного поговорить со старшим о его детстве, ведь о своем прошлом он отчаянно молчал. И Чангюн и не заметил, насколько долго затянулась его капризность.   – Я ни шагу не сделаю из этого дома, пока не узнаю Минхёка вдоль и поперек, - младший, находясь около порога комнаты, буквально прокричал эти слова, что были адресованы в первую надоедливому Хёнвону, который почти сумел его увести, но его модельные параметры не сравнивались с чужими мускулами. – Ты такой красивый и горячий.   – Чангюн... - Че не сдавался, слегка подрагивающими руками пытался оттянуть парня, как никогда проклиная прямолинейность друга. В этот момент максимально безобидно, в каком-то месте даже смущающе, но все же очень взволновано и загнанно поднял свой взгляд на младших Минхёк, почти незаметно прикусив нижнюю губу, пытаясь как можно дольше сдержать слово, но, когда чужая рука неожиданно съехала и не удержала рукав сероволосого, Ли и опомниться не успел, как снова был повален на диван. В следующее мгновение парень понял, что алкоголь полностью не успел покинуть организм человека, воспаленный мозг и тело которого сейчас пытаются, кажется, его самого на этом диване и расквасить. Минхёк заметил не здравый блеск в глазах, пускающий табун мурашек по худощавой спине, заставляя Ли дёрнуться под чужим телом. Находясь под частичной властью младшего, он совсем не заметил, как громко хлопнула входная дверь.   – Ай Эм, хоть пальцем пошевелишь, я тебе откушу его первым, а потом уже твой острый язык, - в проёме быстро нарисовался хозяин, рывком скрестив руки, но при этом спокойным взглядом осматривая картину маслом, что получилось в этой комнате. Хёнвон, кажется, облегчённо вздохнул, уже не так сильно волнуясь за свой собственный зад, когда куда большие проблемы могут обрушиться на младшего.   Чангюн мелко дрогнул, так и зависая над хрупким телом, как только его слух уловил замечание старшего. Друзья друзьями, а за такое он и правда отхватить может.   – Ой та ладно, Хони, ты его сам на дух не переносишь, а мне все равно с кем развлекаться, - Им отстранено, но через чур открыто провел ладонью по внешней части бедра старшего, вызывающе смотря только на его покрасневшие щеки, мучительно опущенный взгляд и замкнутые до побеления губы. Его собственное тело буквально горело, то резко отрезвляясь, то моментально снова пьянея от чужого вида.   – Чао, персик, дозревай, - цокнул Ли, следственно потянув его на себя, острым слухом улавливая полный благодарности выдох. На некоторое время мир старшего вновь оживился, потихоньку восстанавливаясь после очередного пережитого стресса. Им безмолвно возмутился, надулся на друга, но покорно последовал за Хёнвоном, на последок кинув очередной влюбленный взгляд на старшего, так и не уловил ответного.   – Он ничего не успел сделать? - оставшись впервые за несколько дней вдвоем в доме, Ли неохотно вернулся в гостинную, бегло глянув на потрёпанный вид старшего. Его пыл почти полностью остыл, наконец давая возможность здраво мыслить, хотя последний разговор с девушкой оставил после себя царапающий осадок. Парень разоблачено тяжело вздохнул, но обвинять ни в чем Ли не стал, лишь непонимающе помотав головой и пальцами потерев переносицу. – Чангюн хороший, но бабник ещё тот - и не заметишь, как он успеет тебя охмурить, засранец.   Пусть Минхёк и ворвался в его жизнь сносящим выхрем, но он все же человек. Парень, имеющий свои чувства, свою историю и переживания. Темноволосый, который сейчас виновато сжимается, кажется, все ещё не привыкнув к новым переменам и чужим упрекам. Старший, обиженно хранивший свое прошлое под тонной боли и разврата. Минхёк, которые не смотря не на что, лёгкой улыбкой на губах встретил его приход, одним лишь взглядом распыляя благодарность размером с Вселенную.   Это острым лезвием задело Чжухона, ведь ему, по сути, все равно.   – Иди приготовь еду, я проголодался, - отмахнулся от себя самого Ли, сухо выплёвывая приказы. Отвернувшись и покинув гостинную, он не заметил плохо скрытое отчаяние.   Минхёка долго просить не пришлось. Парень, как только мускулистая фигура скрылась в своей комнате, неохотно, оправданно ощущая слабость и лёгкое жжение во всем теле, пересёк коридор и снова оказался в просторной кухне, судорожно размышляя над миссией. Будучи в раннем возрасте тем ещё болтуном, ему крайне не просто было сдерживать язык за зубами перед младшими, но желание сохранить собственную жизнь и остатки здоровья все же взяли вверх, притупляя желание безвозвратно раскрыться.   Проанализировав всё содержимое кухни, на ум пришло самое элементарное, но питательное - рамён. Хозяин явно предпочитал употреблять именно его в своем рационе, ведь пачки лапши были кучами спрятаны буквально на каждом углу. Его воспоминания сразу же с грустью окунулись его в прошлое, когда двое друзей обожали экспериментировать со вкусами, пробовать разную степень остроты блюда. Видимо, чужое пристрастие к еде все ещё сохранилось в Ли, про что буквально кричала чужая реакция, когда старший, потратив пару десятков минут, смущённо позвал младшего за стол, самим же остановившись около замкнутого окна.   – Хорошая работа, я прям чувствую вкус детства, - отстранено, но с явным энтузиазмом похвалил Минхёка рыжеволосый, когда успели только поместить лапшу в рот. По телу распространилось приятное тело, и парень блаженно прикрыл глаза, все ещё не решаясь поверить в это. – Сколько себя помню, никогда не мог приготовить свой идеальный рамён, - и младший опять попал прямо в цель, ведь Ли и правда никогда не умел нормально готовить, полностью наслаждаясь едой старшего, каждый раз увлекаясь ею на столько, что попросту забывал поделиться с другом, но после этого сразу же благодарствено кидаясь тому на шею, чуть ли не целуя, а Минхёк каждый раз лишь смущённо гладил его по голове, обещая сделать ещё одну порцию. Так почему же тогда сам Ли этого не помнит, отчаянно блокирует эту информацию?   – Чжухон-щи... - старший напряжённо сглотнул, но спросить мучительный вопрос решился, как только услышал плотно скрываемую нежность в его словах, расслабленный вкусовыми рецепторами. – Вы все своё детство и друзей помните?   ***   Тело русого парня украсили новая тройка синяков, но это его уже мало волновало. Сейчас все внимание отбирало липкое чувство страха за своего лучшего друга. Парень, на вид которому не больше двадцати, прижимался к холодному матрасу, в голове болесно прокручивая чужие слова, что Минхёка увезли, перед этим громко угрожая расправой. Куда именно главные не удосужились уточнить, но сердце чувствовало, что далеко не в добрые руки, где его будут любить и уважать. Сейчас, находясь в четырех стенах борделя, русый пониманиет, что и тут, как бы, не рай, но одинокую слезу сдержать все же не может, и так мелко дрожа от переживания.   С Минхёком они подружились почти сразу же, как оба оказалась в заточении. Неся за хрупкими плечами ядовитую историю, парни быстро нашли общий язык, так и проживая все моменты падений и взлётов. Вместе пытались неоднократно сбегать, устраивать байкоты и делить все мелкое имущество. Вот только старшего увезли неизвестно куда, а он сейчас сжимается под грязью унижения, совершенно не понимая, что на самом деле оказывается худшим исходом.   – Ю Кихён, хватит недотрогу строить, новый клиент приехал. И если ты облажаешь, то повторишь судьбу Ли.