Find you

  Мерзкий звук сигнала разносится по маленькой комнате, надоедливо отбивается об подертые стены и задевает слух Кихёна, который очередной раз на деревянном подобии кровати сжимается, узнав причину этого звука. Вынуждающе сначала спустив ноги, лишь потом обессиленно полностью выпрямившись на них, парень взволновано, каждый раз, как будто первый, покидает своё приевшееся логово, уже без особой на то надежды, минуя комнаты таких же бедняг как он сам, останавливается перед железной дверью куратора, отчаянно затаив бешеное дыхание, пытаясь испачканное в несправедливости сердце уговорить вести себя спокойно. – Кихён, можешь заходить, хватит воздух в коридоре греть. - Послышался отчего-то слегка злобный голос по ту сторону двери, соответственно подрывая подчиняющееся поведение.   Парень по-человечески устал. Когда он сюда впервые попал, знал, что будет не легко. Но то, что это затянется на десятилетие - даже в самом страшном сне представить не мог, так бы открыто и посмеявшись себе-ребенку. Кихён только вчера вечером обслуживал, как ему показалось, по-настоящему обезумевшего мужчину, который бесстыже закрыл глаза на и без того потрёпанный вид русого, при этом открыто наслаждаясь немалыми чужими муками, пока старший прижимал работника к кровати, соответственно после удовольствия отвалив немалую сумму куратору, бездушно пообещав ещё раз скоро вернуться.   После болесных воспоминаний стало ещё более страшно и тошно. Неужели он вернулся и снова выбьет из него все остатки жизни? Неужели этот тонущий в собственном богатстве и следовательной бесчеловечности человек снова будет оставлять новые яркие синяки и засосы на худощавом, мертвенно бледном его собственном теле? Кихён даже думать боится, что этот клиент очередной беспощадный раз будет вытрахивать у него всеми всевозможными силами остатки желающих жить чувств и мыслей на героическое спасение. Очнись, Кихён, сказки не существует, лучше открой глаза, наконец, на мир полон монстров. – Я дважды повторять не буду.   Все тот же грубый голос, подкрепленный неподчинением младшего, открыто злился более явно для обоих. – Вызывали? - переступив порог кабинета, обратного пути для русого не осталось. Однако, не заприметив предположительного мужчину, который раньше желал лишь самостоятельно, прямо с этой комнаты уводить парня во власть своих похотей и прихотей, он еле заметно вздохнул.   – Я на долго тебя не задержу. - В сидящем напротив него мужчины, имеющего каштановый цвет волос и злобный разрез глаз, Кихён узнал своего главного, которому попросту не имел права отказать, чего б грязного и личного это не касалось. Особенно, если его в очередной раз купили на долгую темную ночь. – У нас новый гость. В нашей компании он ещё не бывал, поэтому сейчас очень.. возбуждён. Сделай так, что б он ещё не раз сюда вернулся, понял? Парень он явно при деньгах и без совести, так что хороший экземпляр для нашей прибыли. - Слушал парень отстранено, не свойственно для своей работы загнанно. Ведь что может быть страшнее?   Почти все клиенты Ю - люди со стажем, с которыми он и сам не один раз имел дело. Он знает желания каждого. Знает, как сделать тому приятно и заставить гостя неоднократно воспользоваться ещё его услугами. Но тут новичок. Так ещё и парень, у которого свои поставленные условия и уровень поражения, о которых парень и догадываться не в силе. Кихён уже не понимает как себя вести, ведь сейчас для него главная задача - понравиться заказчику и внушить ему в полон прихоти мозг прийти в их заведение ещё не один раз. Вот только русый крайне огорчённо понимает, что его тело и отсутствие каких либо действующих сил попросту отнимают любейшую частичку надежды на чужое возбуждение. Что ж, отказ будет стоить дороже, чем невыполнение задания. – Господин, я не уверен, что у меня получится. Пожалуйста, поставьте кого-то другого. - Ю наивно поднял потерянный в прошлой жизни взгляд на старшего, мгновенно спотыкаясь об его ответные молнии. Главный горько молчал, но искристая аура вокруг его персоны, сейчас так явно открывающаяся взору младшего, говорила все за него. Конечно, парень давно понял, что в его жизни, которой он сам уже давно не владеет, попытка - самая настоящая пытка. Иногда ему кажется, что даже извращённые фантазии не сравнятся с тем, что Ю чувствует, задавая любой волнующий его вопрос. При этом парень уже давно перестал представлять себе каким он станет и как будет себя вести, если вдруг окажется на свободе. А смысл ещё больше терзать себя прозрачными мечтами? – Нет. Все сейчас заняты или отдыхают, а ты ещё со вчера прохлаждаешься. - Старший громко выплюнул отказ в поникшее лицо русого, взглядом выгрызая эти ненужные чужие мысли. – Даже, если б не так, ты бы все равно этим занялся, хомячок. - Куратор кисло ухмыльнулся, заставив мерзким оскалом сердце парня застрять в горле, рвотным комом угрожая вывернуть его наружу. Но Кихен лишь тяжело взглотнул, больше не решаясь держать ответный бой, снова оказавшись в накауте. – Комната 505. Быстро пошел выполнять свою работу, пока я пренебрегаю наказаниями.   Проложенный путь Ю проходил через личные капканы, шаги отчего становились невыносимо тяжёлыми и остро отдающими болью в области сердца, которое недобрый исход на кончике языка ощущает, посмактывает, распробывает, но избавиться от липкого чувства так и не удаётся.   №505. Дверь въедается в память парня своим темным оттенком и новым, почти не тронутыми тихими криками и безмолвными просьбами, кричащим видом. Еле уловимый скрип заставляет задуматься про причину его появления, но мысли сразу же тонут в потерянности, ведь в комнате его уже ожидает гость. В комнате свет на данный момент был выключен, и лишь яркость луны позволяла уловить резкие черты лица и определить примерный чужой возраст. Безвозвратно захотелось провалиться под землю, когда его с пристрастием изучала, слегка прищуренно начинала раздевать пара глаз, владелец которой был не старшего него самого. От чего-то стало невыносимо стыдно за его появление и существование в целом, ведь парень был действительно привлекательным, с которым не жаль было провести и не одну ночь. Правда, не при таких обстоятельствах и не в такой вынуждающей обстановке.   Однако, опасающе кинув взгляд на свое будущее наказание, Кихен неоднозначно чертыхнулся, напросто подумав про приятный исход, ведь все его желающие фантазии вмиг оказались растоптаны тяжёлым, желающим лишь одного, ответным оскалом сероволосого. – Ты так и будешь стоять у двери? Или, может, все же соизволишь подойти, пока я не попросил тебя заменить на другого? - На секунду Ю такая резкая идея так и въелась, но, как бы он этого не желал, в дальнейшем это могло бы означать только одно - месячное наказание, фактические уничтожение его как личности. Не раз проходил и больше не хочется, пока осколки личного существования не собраны воедино.   Чужой голос, наполненный глубиной и грубостью, заставил русого встряхнуться и полностью оказаться в полной яме унижения. Будучи одним из лучших ублажняющих кукол борделя, Кихен впервые за долгое время усомнился в своих способностях.   Наконец-то сделав настороженный вздох, парень неосознанно расслабился, отчаянно решив просто плыть по течению. Это не скрылось и от гостя, который оскально ухмыльнулся, стоило Кихену оторваться от двери, предварительно закрыв ее для более утешительной безопасности от посторонних ушей и глаз, и украдкой приблизиться к парню, все ещё не уловив момента для полного осмотра младшего. В голове отстранёно заиграло воображение, но сероволосый первый поспешил воплотить ее в жизнь, когда работник подошёл опасно близко. Парень достаточно резко схватил за запястье и также потянул на себя, совсем не заботясь про болесные ощущения старшего, который в эту же секунду почти безмолвно пискнул и оказался на подкаченных коленях неизвестного. – Меня Чангюн зовут, а тебя, кроха? - видимо парень посчитал, что бессмысленные разговоры смогут разрядить и без того накаленную обстановку, хотя на данный момент чужое имя его совершенно не интересовало. Хотелось лишь одного - полностью прочувствовать это хрупкое тело и наконец забыть тот заевший в голове образ потерянного Минхека. Вообще-то, это был первый раз, когда Им решился провести ночь с парнем, а масла в огонь неумелости подливала причина его местонахождения здесь.   – Я Кихен, господин. - Очень хотелось ответить "меня звать не надо", но вовремя успел проглотить ком противоречия. Подальших слов не последовало, когда младший настырно, но через пелену нежности, стал поглаживать уже слегка расслабленного Ю, крепкими руками исследуя все возможные, включая и лично запретные, части тела. Парень на нем не сопротивлялся, но и должной инициативны не проявлял, что послужило для Има считать, что тот, скорее всего, пассив. Но не зря же его считают одним из самых лучших?   Чтоб доказать или опровергнуть этот интересный факт, Чангюн невесомо, только слегка настырно прощупывая чужую реакцию, своими губами коснулся ночной бабочки, сразу же ощущая вкус спелой вишни. Он не понимал, почему так аккуратно и даже небрежно себя ведёт, но этот хрупкий и запуганный вид парня сам сработал педалью тормоза, в какое каком веке позволив и работнику насладиться процессом. Сопротивляться ни сил, ни отваги не было, поэтому Кихен лишь обхватил шею, активные жилки которой передавали всем завладевшее возбуждение, обеими руками и притянул ближе к себе, неосознанно перенимая запутанную инициативу. При лучах лунного света поцелуй перерос в настырный, мокрый и взаимный. Рука гостя в очередной раз испытывала терпение Кихена, который реагировал на все прикосновения тихими, еле сдержанными стонами.   Однако воздержаться от отчётливого стона разочарования, который тут же смешался с волной нарастающего возбуждения, парень не сумел, когда старший сладкое исследование прекратил, безмолвно, только лишь надрывисто дыша, языком провел от щеки до шеи, уже за несколько минут оставляя там свой видимый след.   Услышав в ответ всхлып наслаждения и горячо почувствовав уже чужую руку, которая потихоньку, наивно играясь, с грудной клетки проглаживала путь до штанов хозяина, он загорался все сильнее. Этот парень безусловно заводил его, будоражил кровь внутри, из-за чего и без того шаткие нервы Чангюна сдавали позиции. В один миг захотелось полностью им овладеть, прочувствовать каждую часть этого поддатливого тела, различить каждую эмоцию и услышать каждый тон его стонов.   Решение проблемы нашлось в рядом стоящей кровати, которая оказалась как раз кстати в этот момент. Посчитав больше не нужным тянуть кота за яйца, Чангюн небрежно перекинул парня на диван, следом нависая над ним. Им двоим бы и целой вечности не хватило, что бы продолжать сверкающими глазами заглядывать в противоположные. Кихена под чужим напором холодной водой обливало и сжиматься заставляло, но старший китайской стеной держался, до конца выдерживая затуманенное изучение партнёра. Было стыдно признать, но это первый человек за все проведенное здесь время, с кем по-настоящему хотелось провести ночь взаимно, пусть и будет после этого невыносимо больно.   Перед тем, как снова жарко сплести их языки и заставить ими вытанцовывать танго, Им резко стянул чужую футболку, оголяя худое, бледное и отчего-то все в ярких синяках тело. Глубоко в душе, избегая все айсберги и глыбы, парень почувствовал жалость, совсем не заметив за этим сдавленную совесть. Эти гематомы хотелось убрать из жизни Ю, уничтожить их раз и навсегда, ведь они, скорее всего, чертовски как болят постоянно. Но все, что он мог сейчас предпринять - украдкой сползти вниз, сразу же влажным и прохладным языков притрагиваясь к ушибленным местам. Кихен под ним сдавленно в голос выдохнул поток воздуха, неосознанно руки запустил в серые волосы и слегка прогнулся, испытывая запутанные мысли. Что-то по всему телу кололо, местами пекло от горячих поцелуев, и парень уже не мог держать свои руки связанными. В нем заиграла всеми любимая сущность шлюхи, и Кихен повторил чужие действия, при этом и штаны не оставив без внимания, дико растегивая и снимая их. Ю уже потянулся за очередным сладким поцелуем, но Чангюну такая самоуверенность парня не понравилась, и он, оттолкнув обратно старшего на кровать, которая сразу же под ним прогнулась, спустился к его штаны. Видимо, часть гардероба оказалась лишней, ведь младший следом оголил ноги русого, упустив из внимания пробежавший табун мелькнувших мурашек. Любоваться красотой и тонкой невинностью уже терпения не было, и Чангюну, честно говоря, было откровенно плевать с кем и сколько спал парень, которой от переполняющего его уже желания постанывал, сексуально закусывал губу и совершенно не обращал внимания на холодный пот.   Атмосфера накалялась, а все из-за всплынувших мыслей, что ему совершенно не все равно, что после него это поддатливое существо обслужит ещё миллионы таких, как он сам. Однако, еле расслышав жалостное «пожалуйста, продолжай», Чангюн плевал на будущее, одним пальцем, только слегка обслюняв его, вошёл в Ю, в поцелуе словив откровенный стон. С каждым новым движением поступали новые просьбы не оставаливаться и продолжать быстрее, Им не выдержал напряжения, сразу тремя растягивая старшего. Реакция не заставила себя ждать, когда Ки вытянулся, тихонько, но отчётливо всхлыпнул и приостановил поцелуй, пытаясь как можно быстрее привыкнуть к тянущей боли.   Это вызвало у младшего довольную ухмылку. Хён ему сразу же приглянулся, а наблюдать его таким раскрепощеным, горячо молящим и от наслаждения кусающим покрасневшие губы - стало пиком морально удовольствия. Физическое же состояние требовало большего, а пальцы только усугубляли желание почувствовать плоть в себе, поэтому сероволосый не думая заменил одну часть тела на другую, практически не давая парню привыкнуть к своему размеру. Чангюн сразу же стал двигаться, от осторожного прощупывания перерастая в откровенное вдалбывание в кровать. То, что старшему несказанно хорошо, Им догадался по эхом отдающим стонам, блаженно прикрытым глазам и с силой сжатой простыни.   Миссия выполнена, разрядка найдена, а один замкнутый образ заменился на другой, на долго заевший в голове обоих, поэтому все, что оставалось - увлечь партнёра в глубокий поцелуй и продолжать выбивать из него последние силы.   ***   Громкий разряд грома больно ударил по ушным перепонкам, в очередной раз оставляя разряды тока в подсознании Минхека. Его мелко затрясло, глаза непроизвольно закрывались от длительной нехватки сна, терпкую болью и напряжение перенося на все тело. В детстве такая дождливая и грозовая погода для него творила чудеса, оживляла и делала день крайне чистым, ведь для него вода - средство избавиться от всего грязного, от неприятных эмоций и липких чувств, которые периодически, не смотря на всю пелену прекрасной и дружелюбной семьи, проходили в его дома, а инициатором, не посредственно, был отец и его сложный характер. Сейчас же, за плечами перенеся всю свою испачканную и запутанную историю, Минхека пугает даже стука капель об стекло, звуки которых заставляют медленно его оставшиеся нервные клетки погибать, и виной всему его бывшая работа. Сколько ещё будущих последствий должны пройти через него? Сколько испытаний и растоптанных надежд?   Он с горечью понимает, что в таком подавленном состоянии может сотворить все, что угодно. Обычно, находясь в борделе, Мин не то, чтобы работать не мог, парень капризничал, закрывался в себе, а тихое молчание иногда перерастало в кричащую истерику.   Сейчас же, всем дрожащим телом прижимаясь к всё тому же дивану в гостиной, а за окном темно-серое небо разрывают молнии, в голове у Ли всплывают все ещё живые и давящие фрагменты недавнего разговора с младшим:   – Чжухон щи.., - старший напряжённо взглотнул, но спросить мучительный вопрос решился, как только услышал плотно скрываемую нежность в его словах, расслабленный вкусовыми рецепторами. – Вы все своё детство и друзей помните?   – Что за глупые вопросы? - собеседник внутри воспылал, достаточно неожиданно от глупого вопроса кидая столовые приборы на стол, так и не доедая еду. Неужели в такое время этого парня волнует только такой вопрос? – Я, как и все обычные люди, помню то, что хочу. И, начиная лет с 10-11, помню только свой тяжёлый и напряжённый путь, а до этого - нет, но и мне нормально. Если сейчас я общаюсь только с этими моими придурками, значит друзей у меня было, как кот наплакал. Логично? Логично.   – А как Вы отреагируете на то, что я Ваш друг детства? - резкий вопрос вылетел слишком неожиданно для обоих. Минхёк, размером в бесконечность чертыхаясь, болесно прикусил язык. – То есть..   – Хватит нести чушь. Если бы ты был моим другом, я бы тебя помнил, так что больше меня про такое не спрашивай. - Аппетит Чжухона непроизвольно пропал, заставляя рыжеволосого за несколько секунд встать из-за стола и собраться покинуть комнату. Однако сразу выполнить намеченный план ему не позволила преграда в виде гостя. Темноволосый, сам того от себя не ожидая, схватил парня за руку, этим самым жестом пустив сокращающий ток по всему телу Ли, который в миг остановился от проявленного жеста. То ли из-за мертвенного холода, то ли из-за нахлынувших, пока ещё неизведанных чувств, но молниеносно захотелось на луну выть, лишь бы этот парень больше никогда не отпускал его собственную руку.   – А если я скажу, что Вы в 9 лет сломали ногу, из-за чего до сих можете хромать при нагрузках и она болит у Вас на плохую погоду, также Вы не разу не болели ветрянкой, хотя, когда заболел я, всю неделю рвались меня лечить и то, что на самом деле ваш настоящий цвет волос - темно-каштановый? - Минхёк смотрел дико, почти вызывающе в чужие запутанные глаза. По лицу младшего можно было отчётливо понять, что парень судорожно пытается переварить информацию и придумать хоть какой-то ответ, но на деле получается лишь в потерянности безмолвно открывать рот.   Ведь как? Откуда старший может знать пусть и не секретно личные, но тонкие детали его прошлого? Находясь в закрытом от любых возможностей взаимодействия со всем миром, ограничиваясь лишь беглыми переговорами с сотрудниками борделя и льстивыми стонами гостей, тёмноволосому бы никто не смог поведать про жизнь скрытного парня. Однако Чжухону пока ещё этого не понять.   – Ты что, маньяк какой-то? Думаешь, разузнал у кого-то информацию про меня и я сразу кинусь к тебе в объятия? Спустись на землю и займись своей работой. - Ли на самом деле потерялся в мыслях, автоматически включая режим самозащиты, результатом чего стали колкие слова в чужую сторону. Он обязательно поговорит про это с отцом, а сейчас, если он ещё на чуть-чуть задержит взгляд на глубоких глазах старшего, которые хоть капельку доверия и принятие требует, то он полностью растает или, может, натворит большой беды.   Когда ответа не последовало, лишь потускневший, почти погибший взгляд запечатался в памяти, Чжухон дёрнул руку на себя, тем самым освобождая ее, и, развернувшись, быстрым шагом покинул кухню, через несколько минут следом и дом, снова возвращаясь туда, откуда все началось.   Сейчас же, постоянно вспоминая каждую крупицу короткого, но киллерского разговора, Минхёк решает раз и навсегда покинуть желанные идеи вернуть трепетную дружбу, так на всю жизнь и оставаясь одиноким и подбитым волком, аккуратно сохраняя то, что успело сложиться.   ***   Первая мысль, которая посетила Ли, когда он припарковал автомобиль напротив своего рабочего здания и направился в сторону входных дверей, что этот день тянется через чур долго. Столько переполняющих эмоций он не чувствовал уже очень давно. Такой разрыв между настоящим и надуманным он испытывал.. в детстве? Что-то в голове крутится, неприятно давит на подсознание, но парень никак явное наружу вытянуть не может.   Следующее, что он осознает - земля с небом поссорилась, когда до его слуха донеслись звуковые разряды грома. Отец рассказывал, что раньше, будучи ребенком, Чжухон закрывался в себе, временами устраивал истерики и, как минимум, просил выключить все электричество и закрыть все двери с окнами в доме, как только небо чернело, на земле появлялись болотные лужи, а звуки дождя не давали ребенку спокойно уснуть. Сейчас же на душе чувствовалась теплота, некое удовлетворение, шаткое спокойствие.     Однако ему за весь день уже было глубоко плевать, что какая-то дразнящая вода может испортить его вид, а уж тем более, если он заболеет. Из-за всех переворотов событий хотелось только одного - узнать ответы на все интересующие вопросы, хотя что в такой ситуации можно спросить? Ноги хлюпали в мокрых ботинках, но Чжухон уже зашёл в кабинет отца, который все в той же позе сидел за бумагами, лишь иногда отвлекаясь на вынуждающие звонки. Не постучавшись, Ли испугал старшего своим визитом, но не одна эмоция на его лице этого не отобразила, только слегка видимое удивление. Буквально пол часа назад у него состоялся очередной разговор с владельцем борделя, после которого скрываться стали очередные проблемы у его семьи и в бизнесе.   – Отец, оторвись от этих гор бумаг и обрати хоть чуть чуть на меня внимания. - Сразу с порога потребовал младший, громко хлопнув дверью, тем самым показывая все свои серьезные намерения. – Объясни мне, пожалуйста, кто все таки этот Минхёк и почему он знает то, что не должен? Если ты его послал, что бы следить за мной, то перестань так поступать со мной.   – О чем ты, Чжухон? - старший наконец медленно поднял голову, и его лицо выражало столько усталости и непонимания, что сам парень пыл утихомирил, хотя зверь внутри так и вырывался освободиться. За что ему все это свалилось, в том числе и его характер? – Тебе не важно знать откуда и почему этот парень у нас. Неужели так сложно не обращать внимания на него? После всего, что я для тебя сделал? - теперь была очередь Ли поднимать голос на сына, усилив раздраженный взгляд, который смотрел прямо в холодную душу рыжеволосого.   – Почему я должен выслушивать, что он мой друг детства? Ты же знаешь, что я не хочу вспоминать тот период. - От переизбытка отрицательных эмоций Чжухон ладонями стукнул по столу, тишину кабинета нарушая относительным хлопком. Зрительный контакт лишь натягивался и искрился, но парень продолжал недоверчиво прищуриваться и ладонями сжимать края дубового стола.   – Потому что так оно и есть, Чжухон. Минхёк и есть часть твоего забытого прошлого.