Из принцев в люди

      Его разбудил пронзительный крик чайки. Спина болела от того, что Морти всю ночь провел на твердых досках, но, как ни странно, подобная постель ему нравилась больше человеческой. Что может быть приятнее плеска волн, качающих лодку, и крепких рук, обнимающих тебя поверх мешковины?.. От ударившего осознания глаза парня тут же распахнулись, и он, завопив во весь несуществующий голос, оттолкнул от себя спрута, вдруг вздумавшего прилечь рядом с ним. — Псих, что ли?! — рявкнул на него Рик, позорно выпрыгнув обратно за борт. — Лодку, блядь, перевернешь! Мне-то пофиг, конечно, а вот тебе… Лучше бы он не соглашался на эту прогулку. Лучше бы, во имя Посейдона, не соглашался! Они ждали так долго, прежде чем первые лучи солнца упали на океан. Было, конечно, красиво, но он мало что запомнил, потому что к тому времени глаза его уже закрывались, и очнулся он… в объятиях проклятого колдуна! — С-слушай, не надо тут дуть губы, — буркнул Рик, отводя взгляд. — Я, ч-что ли, виноват, что человеческие тела слишком легко мерзнут? Судя по положению солнца, день был уже в разгаре. Морти хотел пить и страшно проголодался, но, стоило только потянуться к воде, как он тут же получил щупальцем по губам: — Люди не пьют из океана, идиот! П-подожди до своего драгоценного дворца, а там хоть упейся… Но путь обратно что-то оказался длиннее, чем туда. Постепенно чистое небо заполнилось серыми тучами, и море начало волноваться — Рик все беспокойнее оглядывался по сторонам, сильнее толкая лодку. В конце концов начал накрапывать дождик, и поначалу Морти даже обрадовался, пытаясь поймать холодные капли на язык, но чем дальше, тем паршивее ему становилось. Он обмотался своим "одеялом", чтобы не промокнуть, по суровому же, покрытому морщинами лицу Рика дождь сбегал свободно ручьями… Когда прозвучал раскат грома, и первая трещина молнии разрезала небосвод на несколько секунд, стало окончательно ясно, насколько сильно они влипли. — Н-нам… тебе надо спрятаться, — тяжело вздохнув, принял волевое решение осьминог. — И как можно скорее, потому что шторм никого не щадит… После того, как все закончится, я верну тебя домой! Это уж точно — вспомнил Морти свое знакомство с Джессикой. Ему было стыдно за то, что он ничем не может помочь. Люди в море абсолютно бесполезны, и все, что он мог — просто сидеть в лодке, которую Рик вез вперед изо всех сил, с невероятной быстротой загребая воду щупальцами, пока, наконец, впереди что-то не появилось. — Отсидишься пока в этом гроте, — лодка стукнулась носом о каменный берег. — Вылезай! В пещере оказалось довольно темно — мальчик шагнул вперед, вытянув перед собой руку. Довольно жутковатое место, но все лучше, чем встретить грозу в открытом океане… — Я редко делаю такие штуки, — скомкав мешковину в руках, старик сощурился. — Н-надеюсь, получится… Зарывшись в ткань лицом, он прошептал несколько невнятных слов на непонятном Морти языке, и та вдруг загорелась ярким пламенем. — Отдохни пока! И Рик с бульканьем исчез под водой, оставив его в одиночестве. С "костром" в гроте стало намного ярче и теплее. Тряпка горела, но все никак не обугливалась — вот что значит работа колдуна!       Присев у огня, Морти сжался в комок, положив голову на колени. Едва слышный гром повторялся все чаще и чаще, время тянулось невыносимо долго, и в какой-то момент он испугался, что Рик просто его бросил. Что ему надоело возиться с глупым русалочьим принцем и он уплыл к себе восвояси, оставив его в одиночестве… К счастью, опасение не подтвердилось. — Держи! В одной руке у Рика была бутылка, поросшая водорослями, а в другой — еще живая рыба, насквозь проткнутая прутиком. Делать было нечего — вскоре по гроту разнесся аппетитный запах, хотя Морти, если бы мог, по старой памяти сожрал рыбину сырой… — У-у тебя тут чешуйка налипла, — его щеки мимолетно коснулось холодное щупальце. — Ешь аккуратнее, а то у тебя манеры как у морской коровы! Конечно, обед стоило бы запить. Поскольку Рик приложился к бутылке без малейших колебаний, залпом выдув где-то с половину, мальчик последовал его примеру, но кто ж знал, что внутри скрывается ужасная горькая дрянь, жгущая горло огнем?! Пока он откашливался, колдун, давясь совершенно неприличным смехом, хлопал его по спине. — К-какой же ты… какой же ты еще щенок, М-морти!.. После противного пойла стало жарко, и начала кружиться голова. Хотелось прилечь, но куда, если кругом один камень? Увы, погода пока бушевала — выход из пещеры заволокло пеленой падающего дождя. Благо, хоть костер еще горел. Остановившись на почтительном расстоянии от горящей материи, Рик растекся по полу, вытянув во все стороны нижние конечности, и лег, вытянув одну руку. — Иди сюда. Я ведь вижу, что ты устал! При иных обстоятельствах Морти ни за что бы не согласился второй раз ложиться рядом с колдуном. Ни за что на свете! Но он чувствовал себя так беспокойно, он так вымотался, что покорно лег рядом с Риком, используя его бицепс вместо подушки, и только слегка передернулся, когда одно из щупалец лизнуло его ногу. От костра по сводам грота плясали жуткие тени, похожие на танец варваров, а особенно внушительной была тень Рика, поглощающая его собственную. Они будто стали одним целым там, в призрачном мире, созданном из танца света и мрака… И опять Морти почувствовал себя в центре вихря, которому не мог противиться. Он задремал совсем ненадолго, а проснулся от того, что чужая ладонь гладит его по пояснице, оголившейся из-за задранной рубашки. Гладит медленно и нежно, так, как будто это делал вовсе не самый страшный спрут всего дна морского, и, насколько бы странным ни было это прикосновение, от него по всему телу пошли мурашки. Никогда в жизни юноша не чувствовал ничего подобного. Это смущало, это пугало, сердце его билось быстрее, и, заворочавшись, он испустил дрожащий вздох, заставивший Рика остановиться. — М-морти?.. И такого с ним тоже никогда не было — еще ни разу отросток не реагировал подобным образом на чужие прикосновения! Во всем этом что-то точно было неправильно, и Морти хотел сгореть со стыда, но какое там, когда чужие путы столь крепко обвились вокруг ног? И когда чужая рука бесцеремонно прикасается внизу, проверяя, насколько крепким стал отросток… — К ч-черту все, — растерянно-виноватое выражение лица Рика, пойманного на таких странных действиях, сменилось совсем иным. — Если б-будешь хорошим мальчиком, я дам т-тебе вторую отсрочку п-по заниженной цене… О, Морти давно уже хорошим не был. Наверное, даже еще не с момента сделки и не с Джессики, а с тех пор, как вообще начал выплывать на поверхность — за все это, если говорить объективно, он заслуживал сильного наказания, но у колдуна, видать, имелись свои представления о морали. — А т-тебе много н-не надо, а?.. Жилистая рука уверенно опустилась прямо в штаны к Морти, и крепкие пальцы коснулись отростка, вызывая головокружение и сухость в горле. Оказывается, куда приятнее, если это делает кто-то другой! Он стал дурной русалкой. Он не должен был допускать этого, но все равно, рвано хватая воздух открытым ртом, поддал бедрами навстречу руке, и этот странный человеческий орган стал еще тверже, еще чувствительнее, еще… "Аааах!" Он не мог закричать, но, очевидно, у него все было написано на пылающем от стыда лице. Извивающиеся щупальца ползли по нему, ловко справляясь с мелкими застежками, и вот, он очутился лежащим со спущенными до колен штанами, а они опутали его везде — под коленками, на щиколотках, вокруг пояса, одно даже игриво погладило в промежности… — Ууу, — в отличие от него, Рик чувствовал себя уверенно, пожалуй, даже слишком. — Д-да ты уже весь течешь… На толстом розовом кончике выступила прозрачная капля, которую колдун, промокнув кончиком пальца, без зазрения совести, слизал. — Н-не бойся, — прошептал он, по-издевательски нежно целуя мальчика в шею. — Это б-будет быстро… Словно во сне, Морти видел в отблесках пламени картину, полную разврата. Видел, как сразу две конечности — и рука, и щупальце — сжимают отросток, двигаясь в едином ритме, снова и снова вырывая из него немые крики и мольбы, вынуждая поддаться греху! Какие уж там отсрочки — он не мог думать ни о чем. Всю способность размышлять выбили из него эти странные игры с его телом, эта вторая рука, нагло сжимающая его голый зад, этот шепот на ухо, заверяющий, что все будет хорошо: — В-вот так, д-детка, — но ничего хорошего уже не будет, он знал это, он знал… И после короткой вспышки, после пика наслаждения его накрыло горьким стыдом. Он видел перед собой пульсирующие присоски, испачканные белой жидкостью, и хотел провалиться сквозь землю! — К-хм. Ндааа, — кажется, Рик чувствовал себя примерно так же. — П-пойду, помою щупальце… Отвернувшись, Морти с опущенной головой оделся. Он слышал, как спрут перемещается по гроту, как исчезает в воде, и, неожиданно: — Прости! Это слово было последним, что колдун сказал ему перед тем, как они уплыли. Буря, слава богу, прошла. Сквозь тяжелые тучи пробилось солнце, и дождь накрапывал уже совсем чуть-чуть — касаясь твердой земли ногами, Морти даже не оглянулся посмотреть, как исчезает среди волн седая голова. — Песчинка! — ахнула Джессика, бросаясь ему навстречу. — Где ты был?! Мы тебя уже обыскались!.. Он, должно быть, так перепугал бедную девушку… Она беспокоилась о нем, она обняла его дрожащими руками, но Морти, на удивление, было все равно на физический контакт, за который он еще вчера отдал бы все на свете. Ведь мысли его все еще были в той пещере…