Из принцев в люди

      Путь предстоял очень долгий — влюбленные собирались навестить каждого из своих многочисленных родственников, чтобы пышно пожениться в конце путешествия, и вот, наконец-то они совершили первую остановку. — Джессика, дорогая!.. Во дворе собралось столько народа, что рябило в глазах. Перед ними возвышался замок (не такой помпезный, как у самой Джессики, но все же), все обитатели которого, включая коньков и домашнюю птицу, похоже, побросали все свои дела ради встречи молодых. Пока жених с невестой принимали поцелуи от напудренных седых женщин в пышных платьях, похожих друг на друга как икринки из одного помета, Морти до последнего не хотел выходить из кареты, но пришлось — и внезапно воцарилась тишина. Сначала он даже не понял, что случилось, но все взгляды, лишенные доброжелательности, были направлены прямо на него, пока тишину не прервал возмущенный вздох Джессики… — Песчинка, как тебе не стыдно?! — подобрав юбки, она бросилась ему навстречу. — Сейчас же застегни рубашку и надень туфли, не позорь меня!.. Наконец-то они остановились — бесконечные мили сухих извилистых дорог вгоняли Морти в тоску и тревогу. Здесь хотя бы стало чуть уютнее, но он все равно чувствовал себя лишним… Наверное, Джессика была права, что отчитала его при всех, как маленького, хотя это все равно было неприятно. Он, не отличаясь умом, вечно забывал о человеческом этикете, вот ведь простофиля! — Т-ты… ты ведь будешь свидетелем на моей свадьбе, П-песчиночка? Джессика явно перебрала с веселящими напитками. Она погладила своего Песчинку по голове, заправила ему за ухо какой-то синий мелкий цветочек и, стоило ему только размечтаться, как опять ушла к своему жениху…       Во двор выставили ломящиеся от еды столы. Все болтали, пели и смеялись — здесь он, естественно, остался не у дел. Пробовал поесть — кусок в горло не шел, единственным, что доставило ему хоть какое-то удовольствие на пиру, оказалась музыка. Притопывая под скатертью в такт, Морти уже собрался было выйти потанцевать, но вовремя опомнился — а вдруг опять сделаю что-то не то? Среди всей этой своры жующих, машущих руками, хохочущих во все горло людей он видел только их. Только Джессику, положившую голову на плечо Брэда, только ее покрасневшие щеки и наполненные обожанием глаза — увы! Он правда желал ей счастья. Желал даже больше, чем любви для себя, но, глядя на эту счастливую пару, он впервые понял, что больше не может смотреть на свою любимую. Его время истекало, и болезненная горечь не давала нормально дышать. Никто даже и не заметил, как маленький глупый Песчинка ушел с пира — все были слишком заняты весельем. А он, к счастью, заприметил одно место, где можно было перевести дух…       Недалеко от замка раскинулось озерцо, поросшее камышом и кувшинками. С одного берега на другой перекинулось гнилое дерево в проплешинах пушистого мха, тут и там раздавалось басистое кваканье лягушек, и именно это было нужно Морти для восстановления сил. Наверное, существо из глубин моря остается таковым, даже обретя ноги… Он рванул пуговицы на рубашке, пожалуй, резче, чем стоило бы. Скинул с себя ботинки и, сорвав одежду, без раздумий шагнул в озеро. Оно оказалось таким холодным, что парень, застучав зубами, чуть не выбежал обратно на берег, но неожиданно теплые мурашки побежали по коже, заставив его невольно улыбнуться. Правда, чуть было поднявшееся настроение резко упало, когда он вспомнил сердитое выражение лица Джессики — а вдруг она отругает его, если узнает о купании в этом озере? Можно ли ему вообще было приходить сюда? Вдруг он опять ее опозорит?! Морти ничего не смог с собой поделать — непрошеная слезинка упала в воду. Одна, вторая, третья… и вдруг дно водоёма засветилось. Прямо под его ногами появилась огромная желто-зеленая дыра. Шарахнувшись назад, он в ужасе смотрел, как из непонятно откуда взявшегося отверстия что-то выползает, нечто черно-фиолетовое… длинное… извивающееся… Осознав, кто так неожиданно пожаловал в гости, бывший принц с испуганным писком залез в камыши, хоть как-то его закрывшие, и пригнулся. — Ой, да ладно тебе, — прищурился Рик. — Ты думаешь, твоя висюлька вызывает во мне хоть какой-то интерес? Но его взгляд, пожирающий русалочьего принца с головы до ног, показывал совсем обратное и вызывал наплыв воспоминаний о… Краснея от стыда, Морти все же предпочел остаться под прикрытием. — Итак, — высунувшись из воды по пояс, Рик подплыл к нему плавно, как лебедь. — Есть успехи? По ехидному тону уже было ясно, какой ответ ожидает услышать колдун, и Морти, потупившись, обреченно помотал головой. — Как, блядь, неожиданно, — развел Рик руками. — Сроки поджимают, а ты по-прежнему такое посмешище, что тебе только в актинии и жить! А я ведь предупреждал. Я ведь говорил, что это самая тупая затея в мире… Только нравоучений еще и не хватало! — Посмотри на себя, — щупальце неожиданно коснулось лица Морти, смахивая соленый след с его щеки. — Г-говорил, что любишь Джессику и что все у вас будет в ажуре, но где она, пока тебе плохо? Правильно, резвится с-со своим… От подобных речей стало только паршивее — он сглотнул, пытаясь убрать комок в горле, и часто заморгал, с трудом сдерживая слезы. — Увы, время выходит, и я мало чем могу тебе помочь. Ну, может, дать последнюю… Рик осекся, увидев, как изменилось выражение лица Морти. — Ты хочешь третью отсрочку? Тот энергично закивал в ответ, прижав кулаки к груди. — Уверен? Тебе придется дорого заплатить на этот раз, — и путы снова обвились вокруг ног мальчика под водой. — Ооочень дорого… Боялся ли Морти? Да не то слово! Но, переборов себя, он храбро встал перед осьминогом в полный рост, перестав прикрываться — ради Джессики он пойдет на любые жертвы, и он отдаст этому старому негодяю все, что тот только может пожелать! — О, детка, — прошептал Рик, медленно облизываясь. — Кто я такой, чтобы оспаривать волю своего клиента?.. И Морти оказался с плеском выдернут из воды. Он не успел даже испугаться, как оказался в руках у колдуна, бесцеремонно удерживающего его прямо под попой. — Н-не пожалеешь? Точно не будешь потом плакать и жаловаться? Что ж, выбора у него особо не осталось — зажмурившись, он покачал головой. — Ну, тогда держись… Как ни пытался Морти думать о Джессике, ее образ перед глазами был расплывчатым, невнятным и совсем не отвлекающим от того, что происходило в этом несчастном озере. От пугающей близости чужого тела, от проникающего в душу взгляда, от языка, по-хозяйски проникшего в рот, и с каждой секундой он чувствовал, будто от него что-то уходит. Что-то невидимое и очень важное, что-то, присвоенное Риком, а если быть точнее, отданное последнему по праву… — З-знаешь, тебе еще повезло. Я редко делаю кому-то отсрочки, и тем более не прошу за них такую малость, н-но ты ведь особый случай, — прошептал старик ему на ухо. — М-мой сааамый любимый клиент… Морти приперли к стенке — точнее, к бревну. Перекинутый животом через упавшее дерево, он уже был готов ко всему, к любой гадости, которая будет угодно Рику, а тот, будто издеваясь, не торопился, медленно обвивая щупальце вокруг его шеи и плеч. — Выгоднее предложения ты не найдешь во всем гребаном океане. Все просто — я дал тебе ножки, а т-теперь… теперь ты должен их для меня раздвинуть… Ради Джессики — повторял про себя юноша, чувствуя скользкое прохладное прикосновение между ягодиц. Ради Джессики, ради… Но по-прежнему ничего не получалось — мысли о ней будто не хотели задерживаться в черепной коробке. Все, что видел Морти — так это отражения прямо под деревом, отражения самого себя и нависшего над ним спрута, и вот этому, пожалуй, суждено было остаться в его памяти до конца дней! До весьма близкого конца… — Л-любишь свою рыжулю? — хрипел Рик, быстрыми движениями кулака сгоняя слизь с одного из щупалец. — Л-люби, сколько влезет, но сейчас т-ты мой! Т-только мой, и уж поверь, я успею здорово с тобой поразвлечься п-перед тем, как ты… Его голос неожиданно сорвался. Тяжело вздохнув, он уткнулся лбом в плечо Морти и несколько секунд молчал, закрыв глаза. В полной тишине до них доносились только отзвуки песен с пира да редкий смех — впрочем, пауза оказалась недолгой, ведь Рик, опомнившись, куснул мальчика в шею и, повернув его голову щупальцем, снова впился ему в губы. — Вот тааак. П-потерпи немного… Более стыдной вещи Морти не делал еще ни разу в жизни. Только во имя Джессики он выдерживал пальцы, покрытые слизью, у себя внутри, а они заходили все дальше и дальше, расширяя тугое отверстие, и хотя это было совсем, ну вот совсем не приятно, он все равно всхлипнул, потеревшись затвердевшим отростком о жесткую кору и, зажмурившись, против воли повел бедрами навстречу, заставив Рика понимающе ухмыльнуться. — С-сейчас тебе просто башню снесет, д-детка… И действительно снесло, да только совсем не в хорошем смысле — почувствовав это, на удивление легко проникшее внутрь, юноша чуть не умер на месте. Склизкое и холодное до безумия, гладкое с одной стороны и покрытое выступами присосок с другой, оно просто сводило его с ума, и Морти даже закричал со всей дури — только, увы, из горла вышло только едва слышное шипение. Он хотел бежать от этого неприятного чувства, но не мог, потому что сам на это согласился. Потому что другие щупальца опутали его, потому что Рик целовал его медленно и глубоко, оставляя красные пятна на шее, и — он смирился. А потом, вдруг осознав, что оно слегка нагрелось от его тела и терпеть его уже не так сложно, попытался ускорить процесс, сжавшись изнутри, и в ответ на это колдун изменился в лице, зажмурившись и тяжело дыша. — Б-блядь, к-какой же т-ты… Вот теперь настала очередь Морти материться — щупальце нажало в нем на какое-то место, и он выгнулся, хватая воздух ртом, ничего не соображая из-за нахлынувшей волны удовольствия. — Держу пари, ты очень сладко стонешь, — промурлыкал колдун, наваливаясь на него всем телом и загоняя щупальце еще дальше. — Ж-жаль, что я этого так и не услышу… Будь у Морти голос, здесь он бы точно его сорвал. Скорее всего, попутно перебудив всех людей в окрестности. Он даже не мог точно сказать, хорошо ему или дурно. Его будто кидало от одного состояния к другому, от полного опустошения — к чертовому полету под небесами, от ужаса того, какую цену ему пришлось заплатить, до желания отдать еще больше, и никакой Джессики в его мыслях уже не было вообще… Было только щупальце. Только это кошмарное щупальце, проезжающееся присосками по самому уязвимому месту и заставляющее безмолвно молить о большем, только Рик, с рычанием насаживающий бедного клиента на себя, пальцы, мастерски играющие с отростком, и… и цветочек. Он упал из-за уха Морти, как только тот слишком резко тряхнул головой — цветок Джессики, о котором он успел забыть. Потемневшее, лишившееся жизни растение, медленно уплывающее прочь, было последним, что он увидел перед тем, как его вырубило… Кажется, где-то на подходе к самому пику он лишился чувств, безвольно обмякнув на дереве. Кто-то тормошил его. Куда-то нес, хлопал по щекам, обтирал чем-то жестким, но Морти мало что соображал из-за черной пелены перед глазами. Очнулся он лежащим на траве у озера, и Рик бережно застегивал на нем рубашку. — Домой дойдешь? Кивнув, он сам потянулся к штанам, смущенно поспешив прикрыться. — Последние десять дней твои, — убедившись, что он жив, спрут пополз обратно к воде. — Не думаю, что тебе еще можно помочь, но у меня уже есть пара планов… До встречи, крошка! И, послав воздушный поцелуй на прощание, он снова скрылся в желто-зеленой дыре…