lunacy fringe

— Ну ебанный в рот, Юра, — протянул Паша, пытаясь оттереть кровь с глаз. — Все же было под контролем. — Хуевый у тебя контроль, — захохотал Юра. Поляна вокруг напоминала голливудский фильм ужасов: все забрызгано кровью и мясными ошметками. Им с Пашкой больше всего досталось, просто потому что стояли ближе. — Если бы мы взяли ее живой, то смогли бы допросить, — ворчал Паша. — Если бы она завершила ритуал, то развесила нас по соснам причудливой гирляндой, — в тон ему ответил Юра. — Ты представляешь себе, какой дикий выброс энергии приносит жертвоприношение? Тем более ребенка, девочки, еще и оборотня. Она могла после него море осушить, пару городов с землей сравнять, хуй знает, Паша, на что у нее фантазии бы хватило. — Все было под контролем, — хмуро продолжил Паша, зачесывая назад свои длинные волосы и тут же брезгливо отряхиваясь от крови. Юра закатил глаза. У него мелко подрагивали пальцы от страха, потому что еще минуту назад он был уверен — все, доигрались, пришла пора и умереть. Погибать молодым не хотелось, пусть он и отметил вековой юбилей, в душе еще был юн и непорочен. Паша, который только что стоял рядом, снял с плеча кусок мозгов и мирно отошел к ближайшей сосне поблевать. Этим же занималась Мария Александровна, прилично скрывшись от мужчин на некоторое расстояние. У Андрюхи нервы были покрепче — он достал фляжку из кармана ветровки и сейчас жадно из нее хлебал. Юра прощупал через сумрак оборотня, лежавшего на земле — тот был слабым, но живым, значит, выкарабкается, регенерация у волков хорошая. Посмотрел потом на девочку, которая все еще лежала на ритуальном столике, оглушенная сонным заклятьем. Ей повезло — ничего из происходящего не увидела, да и кровью не залило. — Вот зачем ты полез? — снова начал бухтеть Паша, прочистив желудок. — Мы же уже почти договорились, сука, блять, она даже нож опустила. — Ага, и в карман полезла. Спорим, что там была не конфета? — Мудак, — прокашлял Паша. Юра перенервничал, злоба терялась среди всех остальных эмоций. Не сдержался, подошел к Паше, вытащив у него из волос мелкую косточку. Паша как посмотрел, что тот кинул на землю, снова принялся блевать. Юра закатил глаза, сам с трудом сглатывая тяжелый ком, который подкатил к горлу. Сначала все шло по плану. Ударили они с Пашей четко — защита треснула, дожали ее мигом. Ведьма занервничала, начала им угрожать. Ну оно и понятно, не готова была к такому. Защитный круг нацелила в первую очередь на оборотней, не думала, что так быстро дозорные подтянутся. Паша шел вперед, вещая бред про то, что на суде ведьму не развоплотят. Та вроде слушала внимательно, огрызалась редко. Они двигались мелкими шажками, Юра нисколько ведьме не доверял, все это время крутил в руках костяной наконечник от стрелы. Старая штуковина, одна из самых ценных в его коллекции. Выменял ее путем многолетних интриг и при этом сам точно не знал как она работает. В сумраке амулет пылал: напитан тьмой до упора, пахло от него смертью, защититься от такой дряни почти невозможно. Все произошло довольно быстро — ведьма сделала вид, что опускает нож, и поползла в карман своей юбки. Юра недолго думая кинул в нее наконечником, вливая всю энергию в щиты — понятия не имел, как тот работает, могло и ебануть. Пройдя в тело ведьмы как по маслу, он через секунду вызвал небольшой взрыв — даже жалко стало, что одноразовый. Кишки и кровь разлетелись по сторонам, эффектно, быстро, хрен тут защитишься, когда тебя изнутри разрывает. Юра подошел к жертвенному столику. Ведьма умерла, и заклятье, действующее на девочку, спало. Он подхватил ее на руки и прижал ладонь ко лбу, закрывая аккуратно глаза, снова усыпляя. Понятно, что иная и темная, но все равно не нужно ей такого видеть. Придет время, выдадут первую лицензию и пусть сама решает, жрать ей людей или нет. Многие оборотни отказывались от убийств, употребляя только мясо животных. К нему подошла Мария, Юра аккуратно передал ей ребенка. — У вас есть резерв? Надо чтобы кто-то прочесал здесь территорию и собрал все, — сказал он, мягко погладив спящую девочку по волосам. — Оборотня этого на лечение отвезти. — Нет у нас никого, темный. Мы заместителей вызвали из отпуска, но сам понимаешь, такое быстро не организовать. Юра вздохнул. Кожу начинало мерзко стягивать от подсыхающей крови, еще и зуб болел, который ему Пашка расшатал. — Ладно. Разберитесь тогда с оборотнями, мы приберем здесь, — он кивнул подошедшему Андрею. — Ты мне номер в гостинице снял? Я писал в запросе, что дня на три останусь. Мария с Андреем переглянулись, оба явно чувствовали себя неловко. — Тут какое дело, Юрка… — начал Андрей. — У меня домик есть для туристов, зашибенный, между прочим, две комнаты, кухня и санузел, не хрень какая-то. Знаешь, сколько я денег теряю, бронь отменил, людей подставил. — Домик, зашибись, мне лишь бы кровь с себя смыть и переодеться, — мирно ответил Юра. — Фестиваль у нас завтра начинается, дозорный, — вмешалась Маша. — Гостиницы все забиты. Мы думали, вас устроит один дом, но понятно уже, что нет. Привыкнув к мирной жизни Дозоров в небольшом городке, они, похоже, совсем забыли, что где-то война не устраивает паузы ради курортных периодов. Экономия на помещениях, не стали силы тратить на то, чтобы выбить им бронь в гостинице. Юра думал, что ему надо будет взяться за проблемы регионов, как только вся эта хрень закончится. Если, конечно, он останется в Питере. Паша подошел сзади, на вид был зелено-красным. Юре даже жалко его стало — молодой же совсем, пороху не нюхал, а тут кишками забросало. — Простите, Павел, давайте я вам свою квартиру уступлю? Отправлю мужа с детьми к свекрови, полчаса не пройдет, — продолжила Мария, напряженная, но вежливая. — Да все в порядке, нам же только переодеться, — махнул рукой Паша. — Я понимаю, что вы беспокоитесь, но правда все хорошо. Никто друг друга не убьет. Да, Юр? — Да, Паш, — послушно ответил Юра. Местные все равно не горели желанием оставлять их вдвоем. Предлагали еще варианты, пока Паша на них не гаркнул. Договорились на том, что Андрей подкинет их до дома, потом вернется за Машей и волками. Та, в свою очередь, должна своими силами прочесать территорию, а дочистят ее уже более опытные дозорные. Нужно только в офис заскочить, Юра свои вещи оставил в машине, а Паша занес внутрь. Магией кровь очистить можно, но лишь внешне. Оба все равно видели и знали, в чем одежда испачкана. Юра слушал вполуха, думая о своем — ему надо было позвонить Илюхе и сообщить о происходящем, а еще помыться. Он не был особо брезгливым, но если ты с ног до головы покрыт кровью, то тебе все-таки нужен перерыв на то, чтобы привести себя в порядок. И Юра бы еще сам потерпел, но Паша выглядел пиздец зеленым, хотя и так уже вывернул желудок наизнанку. Пока ехали в машине, Юра напечатал в телеге историю, не сопровождая ее особыми подробностями. Почти сразу получил в ответ несвязное «пздц, нет времни, у всех жпа». Он закурил в машине, прекрасно понимая, что если попытка жертвоприношения не воспринимается как основание для чего-то серьезного, то хуже не станет. — Мы тебе весь салон заляпали, — смущенно протянул Паша, поерзав на заднем сиденье. — Да ладно, че теперь, — махнул Андрей, сворачивая в темный переулок. — Зато как вы эту ведьму убили, пиздец, у меня аж привстал. Прям бух, бах, кусочки в разные стороны, никогда такого не видел. Юра захохотал, посмотрев на Пашино лицо. Несчастное и злое — пиздец ему тянуло вдарить ответочку. Были бы еще силы на это. Стычка с ведьмой его изрядно вымотала, шансов поспать в ближайшее время не предвиделось. В принципе, Юре даже нравилось работать на износ, но сейчас эмоциональный откат был слишком большой. Он успел выкурить сигарету, пока Андрей искал в бардачке запасные ключи от дома. Вручил их с пожеланием ни в чем себе не отказывать, пообещал вернуться через час и позвонить, если задержится. Зайдя внутрь, они осмотрелись по-быстрому, нашли чистые полотенца, и Юра великодушно уступил свою очередь в ванную. Паша зыркнул недовольно, но спорить не стал, видно, помыться ему хотелось совсем нестерпимо. Юра его прекрасно понимал — сам не утерпел и поперся на кухню, чтобы хотя бы лицо с руками в раковине нормально отмыть. Порылся по шкафчикам, нашел кофе и печенье, которое на удивление даже не было просроченным. Применение силы у иных напрямую влияло на физиологию — кроме усталости, разбитости и другого веселья, падал сахар в крови. Поэтому свою кружку с кофе Юра чрезмерно пересластил и разве что не застонал от удовольствия, сделав первый глоток. Вот вроде дешевое рассыпчатое печенье и голимый разводной нескафе, но по венам будто бы огонь побежал, жить сразу стало легче. Паша освободил ванную минут через пятнадцать. Юра за это время успел написать Илье еще одно сообщение, где рассказывал о ситуации во всех подробностях. Тот обещал позвонить через часик, чтобы просветить насчет происходящего в других городах. Судя по всему, не везде все прошло так гладко, как у них. В комнате Паша сидел на кровати, рылся в своем рюкзаке. Волосы свисали вниз спутанными влажными прядями, выражения лица не разглядеть. Пахло каким-то цветочным бабским запахом, то ли гелем для душа, то ли шампунем, хрен разберешь. — Я там кофеек на кухне нашел и чайник вскипятил, — беззлобно выдал Юра. Паша зачесал волосы рукой, бросил на него короткий недовольный взгляд и продолжил что-то искать. Даже слова не сказал, козлина. — Ну и хуй с тобой, — пробухтел Юра. Подхватил свой рюкзак, заперся в ванной. Порадовался тихо, что догадался с собой запасные шмотки взять — неожиданное прозрение, не иначе. Всю ту одежду, что на нем сейчас надета, стоило прямиком отправлять в помойку. Отстирать-то ее можно, в принципе. Только кровь убитой тобой ведьмы — это не грязь с улицы, такие следы навсегда остаются. Помывшись, Юра почувствовал себя человеком. От него теперь тоже несло каким-то цветочным ароматом, ничего другого в ванной не нашлось. Он посмотрел на себя в зеркало — в мешках под глазами можно было спрятать все украденное советское золото, на щеках начала пробиваться щетина, побриться с утра Юра не успел. Это все было неприятно, но его главная проблема сидела в комнате и зыркала недобрым взглядом. Юра, пока мылся, прошел все стадии принятия. Сначала тоже решил показательно игнорировать, потом захотел врезать ему по морде. Следом вспомнил, что так-то он старше, опытнее и по идее мудрее. Если Паше еще позволительно капризничать, когда иные сходили с ума и начинали творить всякую херню на ровном месте, то Юре было нельзя. Значит, нужно быть мудрым и взрослым, как бы ему ни хотелось обратного. Паша нашелся на кухне — все-таки соблазнился сладким кофейком, кто бы сомневался. Юра скрестил руки на груди, прислонился спиной к холодильнику. Все крутил в своей голове про взрослого и ответственного, а сам смотрел на хмурое лицо Пашки и хотел зарядить ему такого леща, чтобы щека потом красным неделю горела. — Слушай, я все понимаю, но с этой херней нам надо закопать топор войны и сотрудничать, — начал Юра заготовленную речь. — До солнцестояния еще двое суток, потом хоть на дуэль меня вызывай. Только сейчас давай вести себя как взрослые, а? Паша молчал, буравя его злым взглядом. Юра занервничал сразу, поерзал жопой по холодильнику, разгладил усы резким жестом. Хотел еще чего-нибудь миролюбивого сказать, такого взрослого и ответственного, но не успел. — Ты меня в телефоне добавил в черный список и пропал на две недели, Юр. Я ни хрена не знал, живой ли ты вообще, — Паша говорил вроде бы спокойно, но глаза горели, даже страшно стало. — Я же не мог прийти в офис Дневного Дозора и поинтересоваться, куда там исчез ваш темный маг и как мне с ним связаться. Паша встал со стула, скрестил руки на груди. Кухонька была маленькая, их разделяло сейчас всего несколько шагов, которые воспринимались как километровая пропасть. — Утром я тебя вижу у той кафешки — загорелый, счастливый, тебе очевидно было по херу, что я себе за две недели напридумывать успел, — продолжил он уже отчаянно. — И Руслан со мной поделился на обеде, что беспокоится из-за твоего возвращения, вдруг ты с него должок решишь потребовать прямо сейчас. Юра потер устало пальцами переносицу, голова снова начинала болеть. — Ты вот как себе это представляешь? Что я закрутил злодейски усы и пошел приставать к иному вне категорий? Да я, блять, даже не знал, что ты можешь сорваться, — он потопал включать чайник и искать себе чистую кружку. Кофе больше не хотелось, но и смотреть на Пашу он не мог. — В студии ты нормально среагировал на новость, что хреновые шансы у твоего друга, спокойно глушил со мной коньяк. Откуда я мог знать, что ты потом психанешь и захочешь пойти добро творить налево и направо? — Так и я не думал, что психану, — немного растерянно сказал Паша. — Просто день с утра не задался, все навалилось как-то. А потом, в зале суда, когда Славку уже развоплотили, но Инквизиция еще всех не отпустила, я увидел, что Руслан телефон из кармана достал. Открыл там контакт Славкиной матери, набирал текст, а потом стирал. Набирал и стирал, сука, потому что не знал, как ей о его смерти сообщить, он же за всех нас ответственность чувствует, заботится как может. И все, меня переклинило, просто пелена перед глазами. На хрена в таком мире жить, где у тебя сила есть, а сделать ты ничего не можешь? — Но ты передумал. — Передумал, Юр. И сейчас понимаю, как это глупо было, что с тьмой иначе бороться надо. Слов на языке вертелось много, но вслух ничего говорить он не стал. Юра чувствовал, что сейчас и сам психанет, все к этому шло. Чайник засвистел противно, он выключил под ним газ, налил кипяток в кружку. На словах у Паши все так ровно выходило, гладенько, хоть сейчас показательную историю для светлых пиши. Только он в его рассказе совершенно другое услышал. Дыра, которая последнее время у него горела в груди, наконец-то заполнилась. Юра поставил зло чайник обратно на плиту, резко развернулся, чуть не опрокинув кружку. — Знаешь, что больше всего бесит? Ты же понимаешь, что я тебе не вру. Я перед тобой в Москве душу на пол вывалил, лишь бы ты одумался и не сдох. И зная это, ты все равно смотришь в рот Руслану и готов жрать говно из его рук. Раз Руслан так сказал, значит, оно все и правильно. Сука, ты же чувствовал все, что ты несешь сейчас? — Светлые не врут друг другу, — сказал Паша. Скрестил руки на груди, выглядел подозрительно спокойным — а щеки горели красным. Юре не надо было смотреть на его ауру, чтобы понять, какой тот злой сейчас, сам внутри то же ощущал. Отчаяние, безысходность и при этом тупое желание уебать собеседнику по лицу, пусть и на деле хочешь совершенно другого. — Да, светлые недоговаривают, юлят и утаивают. А в остальном заебись, святые люди вообще. — Так, значит, Руслан тебе ничего не должен? — Да хуй там, должен и еще как. Ты живой? Живой. Сумраку плевать, что на словах я отказался и формально сделки не было. Раз я тебя вытащил, то теперь Руслан мой должник. И поверь, дешево он не отделается. Юра забил на кофе, прошел вперед, грубо толкнув плечом Пашу, который загородил проход. Хотелось курить, выпить и застрелиться — можно в любом порядке. Зайдя в комнату, он закинул себе рюкзак на плечо и подхватил с тумбочки забытый телефон. Прошло всего сорок минут, Андрей вряд ли приедет скоро, но это не важно. Если нужно, Юра был готов пешком дойти до офиса Дозора, лишь бы не вести больше этот тупой разговор, который вытягивал силы похлеще сумрака. — Нет, подожди, — Паша догнал его и схватил за плечо, разворачивая к себе. — Это моя вина и, значит, мой долг. — Руки убрал, блять, — прикрикнул Юра, скидывая чужую ладонь. — Герой, полез защищать высшего мага. У тебя передо мной своих долгов полно, поэтому иди ты нахуй и не лезь туда, где ничего не понимаешь. Сделав шаг назад, но Паша схватил его за ворот рубашки, притягивая к себе. Юра вцепился в его запястья, с трудом сдерживаясь, чтобы не разбить ему сейчас нос. Для этого потребовались остатки самообладания, он обернулся, пытаясь найти свою тень и ускользнуть от всего этого дерьма в сумрак, но не успел, потому что по левому уху прилетела звонкая затрещина. — Ты охуел? Ты только что в сумрак от меня сбежать хотел? — спросил Паша, грубо схватив его рукой за подбородок и разворачивая обратно к себе. Кого угодно другого Юра бы убил к херам за подобное. Пашка перед ним стоял встрепанный и злой, такой красивый сейчас, что внутри все тянуло. Они находились слишком близко друг к другу, рот у Паши приоткрыт, он дышал тяжело. Юра все не знал, что ему сейчас сделать, ударить или поцеловать. Выбрал, конечно, неправильный вариант. Закрыл глаза, качнулся вперед, касаясь сухих губ. Паша будто бы только этого и ждал — обхватил его лицо руками, застонал что-то невнятное, целовал в ответ жадно. Юре было немного больно, разбитую губу он залечить так и не успел, у него с целебной магией вообще не очень, хотел попросить кого-нибудь, но сейчас это никакого значения не имело. Он нашел вполне очевидный ответ на вопрос, почему не мог найти счастья в солнечной Доминикане, полной бухла и улыбок, почему среди друзей в Питере стало тоже теперь как-то неуютно. Здесь было его счастье, стоило сто лет прожить, чтобы в итоге так проебаться. У Юры мозги плавились, думать ни о чем не хотелось. Только когда Паша полез расстегивать ему ремень на джинсах, все равно потянул его руки в сторону. — Пашка, за нами приедут через полчаса, — дышал в рот жарко, все пытался оттолкнуть, но проигрывал сам себе. — Один раз, Юр, мы быстренько, хорошо? — невнятно пробормотал Паша, уже ловко расстегивая болты на ширинке. — Хорошо. Ничего из происходящего хорошим не было, но Юра уже оглаживал руками мягкую задницу, признавая свою капитуляцию. В комнате было жарко и душно, ее давно никто не проветривал, а на улице сейчас даже ночью не наступала прохлада. Они оба мгновенно взмокли, хоть и были только что из душа. Юра, с трудом оторвав руки от жопы, сжимал мокрые лопатки под футболкой и думал, что не смог бы сейчас остановиться, даже если бы они все еще были перемазаны кровью. Паша толкнул его вперед, под ноги ударила кровать, и Юра рухнул мягко. Приподнялся на локтях ровно в тот момент, когда Паша опустился на колени плавно. От одного этого зрелища у него член в штанах дернулся. — Ну давай, подними жопу, — проворчал он, пытаясь стащить с Юры джинсы одновременно с трусами. — А хули ты раньше таким активным не был? — зачарованно протянул Юра, послушно поднимая задницу и позволяя себя раздеть. До конца Паша штаны стаскивать не стал, оставил чуть ниже колен. Обхватил рукой член у основания, вобрал в рот головку, посасывая мягко. Так хорошо стало, что обо всем на свете забыть хотелось. — А ты сам чего ждал? — пробормотал Паша. Юру на разговоры уже совсем не тянуло, он схватил его за волосы, насаживая на себя полностью. Паша закашлялся глухо, оттолкнул его руку, приподнимаясь неловко. — Пять лет меня глазами раздевал, а не делал ни хрена. Так что лежи теперь молча и не выебывайся. Поспорить Юре хотелось, это у него ни в каком состоянии выключить нельзя было, но Паша снова взял в рот, все мысли сразу вылетели к хренам. Он закинул голову назад, сглатывая тяжело, но тут же выпрямился обратно — не смотреть на Пашку было нельзя. А тот ведь чувствовал, что его сейчас разглядывают, не стеснялся абсолютно ничего, наоборот, старался на публику. Облизывал ствол по всей длине, забирал в рот на пару движений и сразу отпускал, прижимая Юру за бедра к кровати, не давая ему самому двигаться. Посасывал головку, водя пальцами по члену, но все медленно, дразнил, будто бы не он говорил про быстренько. Юра сам обо всем на свете забыл, поглаживал мягко его по волосам и щеке. А потом, когда Паша в очередной раз отстранился, осознание вдруг молотком по голове ударило. Андрей мог приехать в любую минуту, а Юре совсем не хотелось придумывать, куда делся местный темный дозорный. В живых его оставлять после такого точно было нельзя. — Бля, Паш, не успеем, — Юра потянул его за волосы от себя, поднялся неловко. Паша стоял на коленях, смотрел на него пьяным взглядом — ни одной мысли в глазах прочитать нельзя, только похоть. Юра провел ему членом по губам, Паша сглотнул тяжело, приоткрывая рот. Будь у них хоть какое-то лишнее время, вряд ли бы получилось сдержаться и не поцеловать. Юра вцепился пальцами ему в волосы, еще немного влажные после душа. Погладил ласково, а потом сразу толкнулся до упора. У Пашки были мокрые ресницы и изо рта текла слюна, но ничего красивее в жизни он не видел до этого. Трахал его в рот быстро и грубо, на результат, сейчас уже просто хотелось кончить. Когда почувствовал жаркую волну, разгорающуюся в животе, попытался отстраниться, но Паша не дал. — Охуеть, я, кажется, понял, как люди начинают в Бога верить, — выдал Юра, сам не особо соображая, чего сейчас несет. Паша засмеялся глухо. Мокрый, взъерошенный, но такой красивый при этом, с ума сводил. Юра потащил его на себя, роняя обоих на кровать. Надо было глянуть через сумрак, не подъезжает ли к ним Андрей, но он взгляда от Пашки оторвать не мог, от его влажных ресниц и припухших губ. Юра стянул вниз его штаны, обхватил член рукой, сразу принимаясь дрочить быстро, не осталось у них времени на игры. Дышал в чужие губы горячо, а когда Паша закрыл глаза, потянул за волосы больно. — Сука, как же хорошо, что ты не стал темным, — невнятно пробормотал Юра. — Я бы тебя из постели тогда не выпустил, из Дозора ушел к херам, лишь бы трахать тебя все дни напролет. — Юрка, замолчи, — простонал Паша, подаваясь вперед и впиваясь зубами ему в рот. Из разбитой губы снова брызнула кровь, Юра тоже невнятно застонал от боли, чувствуя, как Паша дрожал. Они прижимались друг к другу, мокрые и горячие. Паша водил невнятно рукой ему по бедру, потянулся за поцелуем и ахнул громко, когда кровь почувствовал. — Ты чего не сказал, тебе же больно было, я думал, ты залечил сразу. — Да ладно, не так и болит, само заживет. Паша все равно потянулся к нему рукой, по лицу сразу растеклось тепло, губа болеть перестала. Из постели пора было выбираться, времени совсем не осталось, но Юра урвал один поцелуй. Умывались в ванной вместе, сталкиваясь руками. Юра смотрел на свое счастливое лицо в зеркале, подумал, что сейчас только слепой не поймет, что между ними произошло. Все равно на всякий случай прикрыл свою ауру, спохватился тут же. — Паш, откройся на секунду. — Зачем? Спросил спокойно и защиту сразу снял. Юра чувствовал, что его будто бы по хребту переебали, насколько неправильно было открываться перед темным после одной простой просьбы. Как же они глубоко друг друга закапывали, совсем непонятно, что теперь с этим делать. — Ауры у нас полыхают пиздец, мою защиту пробить не должны, но вдруг тебя считают. Юра спрятал старательно все красные тона, оставив только то, что у Паши составляло обычный рисунок. По идее никто, кроме высшего и первого уровня теперь прочитать их не мог. — Юрочка, а можно я на твою посмотрю? — Паша спрашивал неуверенно, будто бы заранее рассчитывая на отказ. И соглашаться было нельзя — это уже совсем пиздецом попахивало. Юра перед своими-то не решался щиты снимать, что тут говорить о светлом. Падать глубже было некуда, у Юры все равно получилось. Он вздохнул тяжело, прикрыл глаза и снял все щиты, давая Паше увидеть себя.