Мой Яд

23 апреля 2015 год.

Дом не похож на другие. Он выглядел черной кляксой на белом холсте бумаги по сравнению с другими. Из серого кирпича, с высоким стальным забором. На его территории не было зеленого газона, не было никаких намеков на то, что здесь проживает девятилетний мальчик… что вообще кто-то проживает. Окна закрыты плотными темными шторами. Находясь на крыльце дома, на меня тут же нагнетают тревожные мысли. Не хотелось здесь находиться. Смотреть на эти погибшие деревья без намека на весеннее цветение. Воздухом даже тяжело дышать, не говоря уже о том, чтобы появилось настроение и улыбка на лице. Я много раз задумывалась насчет слов Ларисы Олеговны. Пфф, разумеется мальчик будет мрачен и полностью игнорировать всех. Как они вообще могут заслужить его внимания, если не предпринимают никаких мер чтобы привести собственный двор в порядок! В столь мрачной обстановке не только ребенок замкнется в себе, но даже мне хочется молча развернуться и покинуть место. Сургутин… Нет, я не могу так просто отказаться от работы у столь профессионального человека. Он — мой путь к будущему. Почему она была достойна работать и учиться у такого человека, а я типо нет?! Чем я хуже? Выдыхаю кислород из напряженных легких и вытягиваю указательный палец, чтобы позвонить в дверной звонок. Едва подушечкой касаюсь его, как дверь вмиг распахивается. Женщина в сером строгом костюме сузила глаза, словно не могла понять, как я тут оказалась… Как тут вообще мог оказаться обычный человек? — Слушаю вас. На вид около шестидесяти. Сразу по одной фразе понятно, что она не держится за работу… она держится за эту семью. Наверняка уже не первый год работает у них, и судя по костюму — не только работает, но и живет. Идеально выглаженный. По ткани напоминает батист*. Я могу с легкостью ошибиться, но Катя сходит с ума по моде, поэтому пришлось немного влиться в курс дела. — Яна Сурикова, — проговариваю своё имя, но реакции не следует, — я от Ларисы Олеговны. Женщина снова терпеливо дожидалась, когда я скажу что-то более важное и весомое, чтобы пропустить меня в дом. По её виду было понятно, что времени у нее предостаточно и поэтому особо не удручалась стоять на пороге с распахнутой дверью. Лицо не передавало никаких эмоций, но только по одному взгляду я всё поняла… Глазки забегали по моему лицу, хотя женщина старалась этого особо не показывать. Перевожу глаза на её ладонь, которая так крепко сжимала дверную ручку. Пальцы бледны до предела. Он сильно сжимала дверную ручку, явно доводила себя до боли. Не замечала её, была глубоко в собственных размышлениях и даже мой голос не смог её вывести из этого состояния. Начальная стадия болезни Альцгеймера. Я могла ошибаться. Разумеется. Находясь на третьем курсе психологии, еще не получив даже диплома, не имела права так легко ставить диагнозы. Но это ведь было видно невооружённым глазом. — Никита Сергеевич дома? — немного наклонившись вперед, задаю ей вопрос, отчего домработница расширила свои глаза и вернулась в реальность. — По какому вы вопросу? — Я пришла на практику. Сурикова Яна, — снова повторяю, на что женщина молча открывает двери пошире, пропуская меня в дом, — благодарю. Едва переступив за порог, тут же замираю. Надо же, готова признаться, с людьми так тоже довольно часто бывает. Внешность обманчива. Если ты выглядишь как гадкий утенок, не значит что глубоко внутри ты не можешь оказаться прекрасным лебедем. Так и с этим домом. Роскошь так и веет величием. Хрустальные вазы с белыми розами. Золотисто-кремовые обои. Интерьер действительно был царским. Даже этот комод, что стоял по правую сторону от меня, имел изысканность в своём дизайне. — Следуйте за мной, — слышу голос домработницы и вмиг поправляю свой рюкзак, — Никита Сергеевич обедает в кабинете. Сразу сложилось впечатление о нем, как о человеке весьма занятым работой. Имея такой роскошный дом, готова поспорить, что и кухня со столовой были в изысканном дизайне. Но Никита Сергеевич слишком погружён в свою работу, чтобы покинуть свой кабинет и пообедать за нормальным столом имея все привилегии. Она шла по длинному коридору вдоль обширной лестницы. Едва поспеваю за женщиной, прихрамывая на правую ногу. Последствия жуткой аварии, в которую мне угораздило попасть полтора года назад. Снова ноющая боль в суставе, не дающая шанса и надежды на то, что снова займусь любимым видом спорта. Как же я скучаю по тем временам, когда легкий утренний дождик падал мне на лицо, а густой туман окутывал всё вокруг. Этот запах росы, свежескошенной травы и полная моральная стабильность. — Никита Сергеевич, — предварительно постучавшись, женщина приоткрывает двери, — практикантка прибыла. — Пусть войдет! Никогда такого не было! Но я готова поклясться, что меня перетрусило не от восторга при виде столь шикарной обстановке, а строго из-за его голоса. Никогда еще прежде не слышала столько ноток негатива, и высокомерия к человеку, которого даже еще не видел. Он вовсе не просил меня войти, он словно приказывал. Мурашки накатили волнами на кожу рук, отчего я поежилась, проводя ладонями по предплечьям. Женщина распахнула двери, и дождавшись когда я войду в кабинет, резко их захлопнула. Оставшись наедине с хозяином дома, просканировала взглядом данную обстановку. Кабинет был невелик. Всего стол, занимающий половину комнаты, пара кресел и шкаф длинною во всю стену позади хозяина, сидевшего и поедающего полусырое мясо. От его вида сразу стало тошнотворно. Никогда не понимала, как люди могут употреблять в пищу мясные продукты. Хотя исходя строго из логического и психологического мышления — это я, сыроедка, была апогеем из-за своего рациона пищи, ведь такие в меньшинстве. — Проходи, присаживайся. — Прожевав кусок мяса, он поднимает от тарелки на меня свой взгляд. Не знаю даже, кто из нас в большем шоке, он или же я. Его зеленые огромные глаза поразили своей необычайной завораживающей красотой. Пожирая меня глазами из-под черных густых ресниц, его брови приподнялись. Имея волевые и даже грубые черты лица, мужчина выглядел весьма привлекательно. Подбородок с ямочкой, четко отточенные скулы, острый нос и легкая щетина придавали аристократичность. Ему бы сниматься в фильмах про неразделенную любовь семнадцатого-восемнадцатого века. Наряжаться на балы маскарады, рубить саблей противников и целовать обворожительную белокурую красотку на балконной террасе. Истинный Дон Жуан* своей харизмой покорившей любую, кто ему только приглянулся. В этот раз я четко понимаю, что хорошо, что являюсь лесбиянкой. Не хотелось бы очутиться в его постели и быть одной из использованных им девушек. Знаю точно, что он не проникся мыслями насчет меня, так как это сделала я. Мужчина тридцати с небольшим лет, уставился на мои волосы, а затем пристально рассматривал каждый из пирсингов. Возмущение, отвращение… злость. Боже, сколько эмоций на его лице. Даже непонятно, что одолело его сначала. Возможно он смотрел на мои рваные джинсы, а может на майку с изображением Пеннивайза* с окровавленным ртом. Кресты в ушах, а так же этот боевой раскрас. Красные, как спелая клубника, губы. Черные тени на глазах и длинные пышные ресницы, доставшиеся мне от мамы, за это её благодарю, ведь тратиться на накладные и наращивание — впадлу. Поправив вечно спадающий рюкзак обратно на плечо, сделала пару шагов и всё же присела в кресло. Достаточно этого зрительного насилия. Я сюда пришла по делу и не уйду просто так. Если человеку не нравится мой внешний вид, то добро пожаловать снова ко мне, объясню, поясню, обосную. Нельзя судить человека, ни в коем случае его сторониться и как-то обсирать только потому что, он не так одевается и не имеет образ жизни схожий с твоим. — Какого хуя ты тут забыла? Ошеломительно даже для самой себя, я вскрикнула от неожиданности. — Что? — Я задал вопрос. Повторять дважды не намерен, — грубо, с высокой долей отвращения проговорил Никита Сергеевич и едва ли не отбросил тарелку с содержимым сочного стейка, — Клавдия Семеновна! Вмиг дверь оказалась открыта и домработница застыла в проходе. — Уберите, — кивает на тарелку, — у меня пропал аппетит. — Как скажете. — в ту же секунду повиновалась и проследовала до стола, где взяла в руки тарелку и столовые приборы, в такой же спешке покидая кабинет. — Ты пришла продавать атрибутику Вуду*? — Я пришла от Ларисы Олеговны, Никита Сергеевич, — официально начинаю диалог, не забывая про элементарный вежливый тон общения, — прежде чем начать, хотела бы уточнить некоторые нюансы моей работы. Знаете ли, автомобиля у меня нет, а добираться на электричках с тремя пересадками не совсем удобно, я бы… — Что. Я. Блять. Слышу? — Вы могли бы не использовать нецензурную брань при мне? Это вас совсем не красит. Вы сразу производите впечатление невоспитанного и вульгарного мужчины, которого… — Которому плевать на твои слова! О какой работе речь? Ты в самом деле думаешь что я допущу до своего племянника… ведьму? — произнес это слово, да так, словно сейчас выплюнет всё, что успел съесть до моего прихода. Протягивает руку и его длинные тонкие пальцы обхватывают портмоне. Открыв его, отсчитывает деньги и внезапно кладет их на край стола, пододвигая в мою сторону. — Вот тебе на обратную дорогу. Скройся с моих глаз. Смеюсь, даже не пытаюсь скрыть что это наглядно, в необходимости спустить мужчину на землю. — Вы наверное не поняли меня, Никита Сергеевич? Я никуда не уйду, пока не добьюсь своей цели. Промашка. Впервые в моей практике. Он не интересуется что у меня за цель, лишь молча встает на ноги, шокируя своим ростом. Мускулистый мужчина, чего уж там скрывать. Да, я действительно рассматривала его, но не было внутри меня каких-то там взрывом и прям такого состояния «Ах». — Ты совсем не понимаешь, девочка, с кем говоришь. — Типичный метод запугивания, Никита Сергеевич. Но не для такой подготовленной девушки, как я. Это всё из-за вашей открытой неприязни. Я вижу это по вашим глазам. Заметила сразу же, едва только начали рассматривать меня. Вам не нравится мой внешний вид. — Мне Ты не нравишься! — четко проговаривает Зверев. — Это не так. Вы меня совсем не знаете. А фраза «первое впечатление» не совсем верно истолкована. Нет никакого первого впечатления. Ты не можешь узнать человека после двух минут общения, даже после часа и даже дня. Ты узнаешь человека в тот момент, когда он сам этого захотел, полностью раскрыв себя как личность. Внимательно слушает, прижался ягодицами к столу и сложил руки на груди, встав напротив меня. Продолжив разглядывать моё лицо, мужчина задумался. Нет, эти мысли явно не глубокие, как у домработницы, они поверхностны. — Сейчас вы думаете, что я совсем не похожа на других. Не внешностью, а стремлением. Наверняка, когда вы подобным образом отказывали предыдущим практиканткам, даже с других ВУЗов, те со слезами на глазах убегали прочь из вашего дома. И это только те, кому удалось пообщаться с вами лично. Я практически уверена, что тридцать процентов от общего числа попросту сбежали, когда увидели ваш заброшенный двор. Молчит. Он дает мне возможность продолжить. И не потому что сильно погрузился в мысли, попросту любопытство, что же я еще могу сказать. — Я стала победителем в конкурсе на тему «детская психология». Благодаря моей курсовой многие родители смогли наладить общий язык со своими детьми, а некоторые даже лично приходили меня благодарить. Я не хвастаюсь, Никита Сергеевич, и не пытаюсь себя как-то возвысить среди остальных конкурсантов. Но согласитесь, факт остается фактом и им невозможно не поделиться, особенно когда идет такая острая конкуренция. Я могу уйти, ведь собственная гордость присуще каждому человеку пытается взять всё под контроль, но задумайтесь над одним вопросом, — на мгновение замолкаю, заметив в его глазах отблеск нетерпеливого ожидания, — вдруг я была вашим реальным шансом наладить отношения с племянником? Вдруг именно я та самая, кто сможет помочь ему жить нормальной жизнью, как и все дети в его возрасте. Глаза немного напряжены. Он действительно задумался. Даже не требую от него ответа, сама знаю, что будет положительным. Желваки на его лице играют интенсивную мелодию, а пышные аккуратные губы становятся искусанными изнутри. Зверев, чьи волосы были цвета вороньего крыла, оттолкнулся от стола и развернувшись проследовал на своё место. Присаживается, ставит локти на поверхность и складывает пальцы в замок. — Целеустремленная? — Еще какая. — Твои условия? — Я узнала, что здесь неподалеку сдается флигель за разумную сумму. Подсчитав сколько денег уйдет на ежедневные электрички, плюс пересадки, плюс еще такси… пришла к выводу, что экономия будет около четырех тысяч в неделю. Вам-то всё равно на эти деньги, но для меня это новая помада и удобные кеды. — Дорогие, нынче, помады. — Непременно учтите этот факт, когда будете целовать накрашенные губы девушек. — встав на ноги собираюсь откланяться, ведь сегодня занятия не будет. У меня еще встреча с хозяйкой, у которой скоро буду снимать флигель. — Правда, что все начинающие психологи могут составить эмоциональный портрет человека, только по внешнему его виду? — вопрос неожиданный. Я уже подумала, что он ничего мне на прощание не скажет, но судя по всему мужчина всё же решил, что последнее слово должно быть за ним. — Это не всегда работает точно. Ты можешь быть ангелом снаружи, но Демоном внутри. Слышали про Теда Банди*? Он молча слушает меня, не дав конкретного ответа. Лишь опустил подбородок на замок собственных пальцев и сузил глаза. — Красивый перспективный молодой парень, который, как казалось, жил обычной жизнью. У него была девушка, а у той маленький ребенок от предыдущего брака. Он был без ума от девочки, бесконечно любил свою вторую половинку… Но не всё оказалось так, как было на первый взгляд. Жестокий убийца, откусывающий у жертв куски их плоти. Красивый манипулятор, кому были рады помочь, с кем были рады пойти куда угодно и остаться наедине. Глядя на его внешность присяжные недоумевали, как он может оказаться столь жестоким серийным убийцей? Все верили в его невиновность, о которой он пел красивые вещи. Красивый снаружи и уродливый изнутри. Пожирающий жизни, завладевающий душами… Слушает, отчего его губы расплываются в довольной усмешке, будто сказанное мной что-то ему напомнило. Мужчина останавливает меня взмахом руки, на что я реагирую молчанием. — Ты сейчас рассказывала о нем, или обо мне? Не могу понять суть вопроса, на что слегка приподняла подбородок. — Хотите сказать, что обнаружили некое сходство между вами? — Хочу сказать одно… я не убиваю, ведь убить можно только тело, оболочку, за которой спрятана душа, — дружелюбно отзывается Зверев, но затем улыбка сходит с лица, а изумрудные глаза едва ли не чернеют за мгновение, — я уничтожаю саму душу, оставляя тело трепыхаться еще тепленьким… От его слов мороз по коже. Я думала, что меня ничем не напугать. Да и прозвучали его слова весьма абсурдно. Но что-то в глубине моей души вспыхнуло от его интонации. Глядя на довольную ухмылку на его губах, мне захотелось сказать что-то рациональное, высказать определенный психологический термин, дабы дать объяснение его бредовым фразам. Но то, что сковывало душу, уже сковало и горло колючей проволокой. Воздух слишком долгое время был задержан в легких, отчего в черепной коробке возросло давление, а недавно скуренная сигарета встала поперек горла. Проталкиваю этот ком обильной слюной, которую шумно глотнула. Зверев снова сузил глаза, мрачно посмотрел на меня, приоткрыв свои губы. Хоть в его взгляде и заиграли какие-то заинтересованные моей реакцией огоньки, виду он старался не подавать. — Забавно, — прошептал он одними губами своим посаженным голосом, отчего я захлопала ресницами и нормализовала дыхание, — могу только похвалить твою целеустремленность. Но работа здесь всего лишь одно из испытаний на пути к твоей конечной цели. Что же это? Работа в каком-то престижном месте, должно быть… Я молчала. Не видела смысла как-то оправдываться и начать мечтательно говорить о клинике Сургутина. — Завтра в девять, — коротко бросил он и вернулся к своим бумагам, начиная их не спеша просматривать, — свободна. — Благодарю за предоставленную возможность, господин Зверев. С сарказмом проговорила эти слова и собралась выйти из кабинета, но его реакция настолько ошеломила меня, что едва не выбежала прочь. Резко поднял свой взгляд настоящего хищника. Оскаленный, вожделенный. Он приоткрыл пышные губы и втянул в себя кислород. Едва слышимое рычание, а затем коварная нескрываемая улыбка. Это было так… так странно и отчего-то мне стало страшно. Молча покинула кабинет, не сильно хлопнув дверью. Его глаза… Эта реакция. Даже не скрывал, как сильно он возжелал услышать это слово еще раз. Млел от него, восторгался им… Оно было ему так знакомо. Как отправная точка заведенного механизма, пронзающая темные уголки его души. Пройдя по коридору, бросаю взгляд на домработницу, которая распахнула передо мной входные двери. Надо убираться отсюда и хорошенько поразмыслить, отчего Никита Зверев так пришел в восторг. За этой реакцией что-то скрывалось… То, что мне только предстоит разгадать. — И какой он? — бухтит. Как всегда. Катя даже не пыталась скрыть своего разочарования, что Зверев дал мне шанс. Для нее было аморально, что я буду работать в доме у мужчины, который каждой отказывал в этом праве. Тот факт, что я буду с этим мужчиной пересекаться и как-то контактировать. Моя ревнивица. — Это плохое чувство, — уплетая тушенные овощи пробурчала я, — чувство собственности. На твоем месте я бы больше ревновала к девушкам, а не к таким высокомерным мужланам. — Я задала вопрос. — четко проворчала мне в ответ, продолжая скуривать сигарету за сигаретой, сидя на подоконнике. — Грубый. Серьезный. Весь в своих темных мыслях. Он настолько погружен в работу, что даже прием пищи проходит у него в кабинете. Должно быть, и с личной жизнью ничего не ладится. Да это ему и не нужно. Смею предположить, что Зверев даже не сожительствовал ни с одной из своих пассий. Должно быть, у него регулярные партнерши. Такие придирчивые люди как он не ищут связь на одну ночь. Его партнерши проверены годами, исполняющие каждый каприз и четко следящие за своим здоровьем и внешним видом. — И это твоё предположение? — Только предположение. Да плюс еще он известный предприниматель в городе, — пожимаю плечами, — я погуглила. — Ты пришла к этому мнению исходя из информации в интернете? — В наше современное время чего уж там не найдешь, — улыбаюсь своей девушке, но, кажется, она непреклонна, — В чем дело? Или я должна сама догадаться? — Ты сказала своим родителям о своей ориентации только чтобы их позлить? — Мне это не к чему. Их и так злит тот факт, что я переехала от них. — Ко мне. Боже, Яна, мы вместе уже шесть месяцев, а ты до сих пор не можешь определиться! — Поясни. — отодвигаю тарелку в сторону, в тот момент как Катя спрыгивает с подоконника и шагает к раковине чтобы вымыть руки. — Мы даже не трахаемся с тобой, вот и всё пояснение! Мне недостаточно! Я хочу тебя, а не просто эти поцелуи и кунилингус! — Это бы не было проблемой, будь я женщиной. — Это не такая уж и проблема! Ты могла бы уже давно позволить мне… Я закрываю глаза, всего на секунду, как Катя всё понимает. — Ты просто маленькая девчонка, старающаяся отомстить родителям за детские обиды. Поэтому ты связалась со мной. Поэтому делаешь вид что любишь меня и тебе нравится всё то, что между нами происходит. Ты не можешь себе представить, что твою невинность заберет девушка, а не накаченный сексапильный парень. Вот видишь, я всё рассказала о тебе, — усмехается от отсутствия реакции у меня, — мне не надо даже учиться на психолога. Молча покидает кухню, оставляя меня наедине с собой. Что за дичь в моей жизни? Обхватив лицо ладонями, стараюсь не обращать внимание на вибрацию мобильного телефона, лежавшего на краю стола. От вибрации он приближается к неминуемой пропасти. Слишком задели её слова. Даже не хотела поразмыслить над ними и принять тот факт, что это правда. Я так легко настраиваю эмоциональное состояние людей, а сама никак не могу проделать тоже самое с собой. Вибрация не прекращается. Ни на секунду. От этого начинаю беситься. Внутреннее раздражение от всей этой ситуации переходит в наружный мат. — Сука, — хватаюсь за мобильный, внимательно смотрю на номер, пытаясь вспомнить кто бы это мог мне звонить, — Я слушаю? — Яна? — монотонность его голоса пугает и обескураживает одновременно. Голос словно прозвучал не из динамика, а рядом со мной… Словно шептал на ушко, наклонившись ко мне и едва соприкасаясь с моим телом. Мурашки табуном пробежали по всем незащищенным одеждой участкам кожи. — Никита Сергеевич? — Тебе следует спуститься на улицу, Яна. — моё имя из его уст звучит как-то грубо, словно оскорбление. Сначала сконцентрировала свои мысли на этом, а уже потом поразмыслила над всем другим. — Простите, что? Звонок оборвался… или он сам решил его завершить. В голове витают разные мысли. Возможно он ошибся номером… но почему тогда он назвал моё имя? Да и вообще, как можно ошибиться номером, который ему же и не оставляли?! Откуда он у него вообще?.. Лариса Олеговна… Это же очевидно. Выглядывать в окно не было смысла. Он может заметить меня и тогда уж точно решит, что я испугалась такого неожиданного визита. Нет, отнюдь, мне нечего бояться какого-то мужчину с низким тембром голоса. — Ты куда? — Катя замирает в коридоре, наблюдая, как я начинаю обувать кеды. — Если солгу — тебе не понравится. Никита Сергеевич Зверев попросил спуститься. Попросил? Яна, да это был четкий приказ, судя по его интонации. — Зверев? — её глаза округлились. — Ты дала ему свой адрес? — В том-то и дело, что нет. — Тогда зачем тебе идти? — накидываю на себя легкую джинсовую рубашку поверх красного домашнего топика и начинаю застегивать пуговицы. — Яна?! — Если не выйду, решит что спасовала. А это не очень хорошее начало моей практики. — Ты думаешь только о практике?! А тот факт, что за тобой приехал мужик и велит тебе сесть к нему в тачку, тебя ничуть не волнует?! — Почему меня это должно волновать?! — дергаю за входную ручку. — Если уйдешь сейчас, назад можешь не возвращаться. — Ты серьезно? — Еще как! — В тебе говорят эмоции. Ты сейчас на нервах и-за своего дурацкого чувства собственности! Остынь, Катюш, потом поговорим. — Не будет никакого потом! Гребаная идиотка! Уже ничего не слышу, лишь спускаюсь по ступеням вниз. На мгновение, оказавшись возле двери подъезда, я замираю и вдыхаю полные легкие кислорода. Ну что ж… Готова? Готова!