Громкий рот, большая жопа

— А ты не боишься, что однажды я тебя попросту прирежу? — спросил Аластор, наблюдая за тем, как Даст выравнивает дорожку на столе. К слову, он впервые в жизни видел, чтобы кто-то делал дорожку пачкой гандонов, да и резинки у Даста обнаружил с удивлением. «Известная порно-икона Энджел Даст слегла из-за адской венеры!» — охуенный заголовок. Аластор бы даже почитал. Даст был нагой — только узкие черные стринги оставил. Чёрный ему шёл, ярко выделяясь, и Аластор даже облизнулся, вспомнив, насколько этому парнишке идут тёмные цвета: Демон понял это впервые на студии, когда скользил по светлому телу чёрными щупальцами. Он надеялся, что горе-режиссер не проебался с ракурсом, потому что грешно. Дасту вообще пошла бы гладкая кожа или латекс, охуенно бы смотрелись цепи, однако сам он предпочитал обманчивый стиль пушистой карамельки. — Напугать меня решил? — удивился Даст и расхохотался. Аластор расстегнул жилет, чуть откинулся назад, опираясь на руки. У Даста была невероятно мягкая койка. — Ты огромная заёба, — решил демон. — А ты нет! А мог бы уже как-то подсуетиться! Я не молодею, между прочим! Даст качнул головой, а потом опустился к столу, снюхивая снег. Поднялся он почти счастливый, улыбнулся, смешно дёргая носом. Аластор никогда не пробовал кокос, да и желания не было, но Энджел от этого прямо-таки кайфовал. Энджел в принципе много от чего балдел: кислота, кокаин, какая-то новая модная хуйня, которую запихивают в жопу, чтобы лучше всосалась. Но больше всего Даст обожал секс. Энджел оприходовал две дорожки и запил это дело каким-то сложным коктейлем. Он лизнул свой палец верхней левой руки, средними погладил себя по животу, потягиваясь. — Ты меня не прирежешь, — ответил он, — потому что я тебе нравлюсь. Даст улыбнулся ещё шире и буквально подполз к Аластору, падая на колени между его ног. Пришлось долго стараться. У Аластора не вставал, а Энджелу словно и похуй было: он играл с его членом, сосал, вылизывал, пока Радио Демон неподвижно пялился. Даст заявил, что он мастер, но в случае с Аластором выходило хуёво. Даст брал глубоко и помогал себе руками. Он перебирал яички, лизал головку, и у Аластора где-то что-то ёкнуло, но и этого по-прежнему было мало. — Может тебя выебать на сухую? — спросил Даст, подкрадываясь влажными пальчиками к его чести. — Это не так работает. Энджел скривился, слюнявил его ещё какой-то время. У него самого стояло крепко, но себя он не трогал, кусался, лизался. Всё без толку. — Плохо стараешься, — подъебнул Аластор. Парнишка явно обиделся, потому что громко цокнул и полез под кровать, откуда достал огромную длинную шнягу конечно же чёрного цвета, подозрительно напоминающую щупальце осьминога. — О, да у кого-то фетиш, — хохотнул Аластор. — Да в пизду тебя! Импотент сраный! Энджел разместился прямо на полу, раздвинул ноги перед ним. Он потащил щупальце в рот, заталкивая поглубже. К основанию игрушка становилась толще, дно было плоским и широким, и в рот уже не лезло, но Даст просто слюнявил силикон, пальцами толкаясь внутрь себя. Аластор устроился удобнее. Сразу три пальца толкались в едином темпе, но явно не доставая куда нужно. Энджел не снял бельё, лишь оттянув его, и от этого всё выглядело интереснее. Он перебирал пальчиками, стараясь протолкнуть их глубже, дрочил себе и тянул соски, выкручивал их, трахая рот этой странной штуковиной. Даст мило морщился. Мало. Его крыло, дырка судорожно сжималась, а он всё пытался, расставляя ноги шире, и выгибался. Будто специально играл на нервах Аластора. Радио Демон мог ему помочь, мог вызвать помощников, мог выебать его этой хуйней, которую Даст всё тащил в рот, но предпочитал смотреть. Ему устроили персональный показ, который не особо и заводил, но вымученные стоны и судороги делали своё дело. Жар поднялся к лицу и резко упал ниже, к мягкому пока члену. Энджел насадился на игрушку, дёргая бедрами, довольно ухмыльнулся. Он крепко держал её, насаживаясь, но глубоко она не входила, растягивая красные края ануса. Даст дёргал и ей, натягивал себя на выступающие присоски, трясся как в безумном припадке. Его руки были везде: он дрочил член, брал пальцы в рот, посасывая, оттягивал ягодицу, показывая себя Аластору. — Сделай что-нибудь уже! Иначе хули припёрся? — взвыл Даст. — Ты позвал, — спокойно ответил Аластор, но что-то решил сделать. Он свесился с кровати, потянул Даста на себя за ногу, чтобы оказался ближе. Искренний интерес и толика возбуждения всё-таки охватили его: демон коснулся краёв его ануса, протолкнул палец на одну фалангу прямо в перчатках, ощущая невероятную узость и жар. Энджел всхлипнул, когда Аластор убрал его руки от члена, оставляя только игрушку. — Охуенно помогаешь, — взвизгнул Даст. — А я и не помогаю. С чего ты взял, что мне это интересно? Палец вошёл глубже, коснулся чего-то внутри, давя кончиком на чувствительную точку. Даст застонал, и Аластор вовсе сполз на пол, чтобы посмотреть на его влажное лицо. Радио Демон широко лизнул его в щёку несколько раз, сгибая палец внутри. Даст на грани — отдельный вид искусства. Свободная рука сама потянулась: Аластор сжал пальцы на тонкой шее так крепко и двинул бёдрами, касаясь плоского дна силиконового щупальца, чтобы тот вошёл глубже. Даст открыл рот, молча хлопая глазами, пока его чуть ли не рвали и душили, пока задницу растянуло до режущей боли. Он тихо высоко застонал, захрипел, но не смог даже шевельнуться. Аластор улыбался. У него привстал. Он мог бы попытаться вставить ещё и член, но он же не совсем уж садист. Хотя... Длинная шея ослабла, а сам Энджел стал мягким, будто игрушечным. Даст закатывал глаза, почти теряя сознание, но демон дал ему хлесткую пощечину, потом — ещё одну. Он отпустил шею, вынул игрушку, опускаясь ниже, чтобы посмотреть на открытый анус. Красота. — Уёбок! — прохрипел Даст, кашляя. — Просто ты мне нравишься, — ответил Аластор и засадил ее сразу до упора. Он не позволял ему трогать себя, скрутил руки, как делал на студии, вызвав щупальца. Удобно. Демон держал Даста за ягодицу, до крови царапая, ебал игрушкой жёстко, но Энджелу нравилось. Поначалу он пытался сопротивляться, когда отошёл, когда задышал, но с его члена едва ли не капало, а бёдра двигались навстречу, пока руки рефлекторно пытались освободиться. Аластор замедлился, поглаживая влажную шерсть его груди, и вновь неожиданно ударил по щеке, возвращая прежний темп. Даст сжался, крепко обхватил силиконовое щупальце задницей. Внутри хлюпало и было относительно свободно, но Аластору хватало потрёпанного вида Даста, его дрожи и — Святой Люцифер! — порванных стринг. Кружево висело на одной ноге. Возбуждённый Даст и пах иначе, словно этого паучка создали для яростной ебли. Энджел не мог потрогать себя или держаться за Аластора, разметался по мягкому ковру, что-то крича. Происходящее больше напоминало изнасилование, за исключением того, что жертва просила ещё, не молила о помощи, а требовала выебать её сильнее, не умолкала от внезапных мощных пощёчин. "Жертва" кончила дважды, почти отключаясь в экстазе. Даст издал странный звук, когда демон вытащил игрушку. Искусанные губы смотрелись соблазнительно, однако Аластор мгновенно отбросил мысль. Аластор отмёл порывы сперва укусить, а затем — сожрать. Да, Даст ему действительно нравился, потому что больше никто не мог дать даже примерно того же, что разрешал Энджел. Разъёбанный, задроченный Даст ещё долго валялся на полу, пока Аластор ходил по его комнате, рассматривал всевозможные шкафчики. Видимо, единственным способом заткнуть Энджела была ебля до изнеможения. Он молчал — даже глаза закрыл, и лишь через пару минут Аластор понял, что парнишка заснул. Конечно, Аластор мог переложить его на постель, накрыть одеялом, но он просто ушёл, про себя отметив, что на комоде у Даста оказалась милая коллекция ножичков. Аластор обожал ножички, и надеялся, что Даст был совсем не против того, чтобы его немного порезали.