История мальчика

      Шел четвертый месяц моего пребывания в гостях у доктора Джекилла. Внезапная тоска моя, продолжавшаяся уже достаточно долго, испугала его, и однажды доктор потребовал, чтобы мистер Аттерсон временно жил с нами, ведь он был единственным человеком, общение с которым могло поднять мне настроение. Во время игр с ним я и правда забывал обо всех своих печалях, а слушая, как он поет, я улыбался и торопился крепко обнять этого добрейшего человека. Наверное, если бы отец был таким же, я скучал бы по нему в сотню раз больше. Но к чему думать о грустном, когда Аттерсон, находясь буквально на соседнем стуле, рисовал для меня рыцаря. Он наказал мне не подглядывать, и я честно исполнял просьбу, тихо-тихо напевая мамину и его песню и рисуя Принцессу. Я немного волновался о ней: мама говорила, что мир бывает жесток к добрым людям, а отец, закуривая самокрутку, глядел на нее волком. И что же могло произойти с той доброй девочкой без моего надзора? Я мог бы защищать её, как защищал маму. А она, наверное, всё еще болеет…       — Хей, Эд, ты опять грустишь? — Я услышал веселый голос своего друга и сам улыбнулся, посмотрев на него.       — Нисколечко, мистер Аттерсон, нисколечко! Только вот долго ждать, пока вы рисуете моего рыцаря, устал, — сказал я, надеясь схитрить и увидеть рисунок раньше положенного. Но Аттерсона, оказалось, провести сложно: он только улыбнулся и прикрыл лист ладонью.       — Хитрец, подожди еще немного, остался только меч да перышко на шлеме. Ты увидишь самого лучшего рыцаря, — Кажется, смысл в эти слова он вкладывал более глубокий, я понял это по его глазам. Как же не терпелось мне увидеть рисунок, я ерзал на стуле и дергал ногами. — Готово!       И мистер Аттерсон развернул ко мне лист бумаги. Подумать только, как красиво он умел рисовать! Я открыл рот, но так и не смог ничего сказать, я любовался рыцарем. Он был высокий, с красивым мечом и длинным пером на шлеме, его доспехи блестели, мне показалось даже, будто он вот-вот готов спрыгнуть мне на колени. Рыцарь совершенно точно был живым в своей бумажной стране.       — Он похож на кое-кого, не находишь? — улыбнулся мой друг, и я присмотрелся к лицу рыцаря. И правда: из шлема выбивались темные, в точности как мои, волосы, рыцарь по-доброму улыбался, а его прямой нос был так похож на мой собственный… Я поднял взгляд на мистера Аттерсона. — Ты рыцарь, Эд, просто никто этого не знает.       — Вы знаете, — возразил я, — и мама… Как думаете, она скоро выздоровеет?       Аттерсон задумчиво, как мне показалось, нахмурился и опустил взгляд на карандаш, лежащий перед ним. Словно не хотел, чтобы я что-то прочитал в его взгляде. «Я не знаю, Эд, извини», — наконец пробормотал он. Я не обиделся, в конце концов мой друг не был врачом и вряд ли навещал мою маму, ведь постоянно был со мной. А я ведь совсем не расстроился бы, даже наоборот, если бы он вместо занятий со мной пошел к маме и передал ей мой привет. Она наверняка обрадуется, если такое произойдет… Сейчас я почему-то не грустил, думая о маме, рядом со мной был мистер Аттерсон, и я чувствовал себя хорошо. Только он сам начинал грустить, и мне пришлось улыбнуться, чтобы увидеть улыбку Аттерсона в ответ. Да, он определенно был прекраснейшим человеком.       — Слушай, а не хочешь ли научиться читать и писать?       — Странный вопрос, мистер Аттерсон, — я широко улыбнулся, — Конечно хочу!       Что за чудо, я, дворовый ребенок, мог научиться грамоте! Это, признаться, было в некотором роде моей мечтой, ведь я мог написать письмо маме, и она бы прочитала его отцу. А еще я бы написал письмо Принцессе, она наверняка уже знает, как читать. Теперь и я буду знать! Мистер Аттерсон через пару минут показал мне алфавит. Мы начали учить буквы, и поначалу у меня не слишком хорошо получалось. Но я старался, и с каждым разом я запоминал всё больше. Затем Аттерсон написал что-то рядом с рыцарем и показал мне. И тут-то я понял, как сложно читать… Мама иногда читала газеты вслух для отца, он постоянно ворчал, а я удивлялся: как это она понимает странные каракули. Моя мама — настоящая героиня!       — Что тут написано, мистер Аттерсон?       — Читай по буквам, хитрец.       — Э-д-в-а… р-д Х-а-й-д. Ух ты! Это же меня так зовут! — Мне было чертовски сложно прочитать собственное имя, я постоянно сверялся с написанным на другом листочке алфавитом, но подвиг был совершен! Мой первый рыцарский подвиг!       — Ты быстро учишься, Эд, я горжусь тобой. Держи-ка вот это, — Аттерсон быстро написал что-то еще и протянул мне.       Держа в руках листок с алфавитом, я принялся читать по буквам… Г-а-б-р-и-э-ль… Я не успел дочитать: дверь моей комнаты громко бахнула о стену. Я испуганно сжал в руках алфавит и спрятал его под жилет в долю секунды, как раньше умудрялся прятать те немногие деньги, что были у нас на еду. В дверях стоял доктор Джекилл, а за его плечом, словно тень, мистер Пул. Казалось, доктор был в гневе. Мистер Аттерсон нахмурился и встал из-за стола.       — Нам нужно поговорить, — сурово произнес доктор Джекилл, кивая Пулу. Тот мигом подскочил и отобрал у меня листок с написанным «Габриэль». Я хотел возмутиться, но Аттерсон сказал мне быть потише. Я не мог ничего сказать против и замолчал, разглядывая рыцаря, которого, к счастью, у меня не отобрали.       Взрослые вышли из моей комнаты, прикрыв за собой дверь. Из коридора я услышал приказ доктора Джекилла для Пула — сходить купить что-то из списка. Увидеть список не представлялось возможным, потому находящееся там осталось для меня тайной. Мне стало интересно, почему мой временный опекун так разозлился, увидев нас с мистером Аттерсоном за учебой. Я неслышно слез со стула и вышел за дверь — мужчины уже скрылись в кабинете доктора Джекилла. Я страшно боялся того, что мистер Пул или кто-то еще из прислуги увидят меня, крадущегося вдоль стены, но любопытство оказалось сильнее любого страха. Осторожно подойдя к двери комнаты, я прислушался:       —…ребенок не может быть безграмотным дурачком, Генри, — уверенно произнес мистер Аттерсон. Тут же кто-то ударил кулаком по столу, и я отскочил от двери. Сердце бешено билось в груди, но мне никак нельзя было отступать. Я вернулся в прежнюю свою позицию.       — Почему вы принимаете его за ребенка?! Этому мальчишке никогда не познать все эти глупости, которые вы пытаетесь в него впихнуть всё это время. Мне нужно лишь, чтобы его состояние было в норме!       — Но оно будет ухудшаться без занятий, поймите же! Эдвард умный мальчик, он жаждет знаний, как любой ребенок в его возрасте. Нечеловечно не давать ему их.       — Он здесь для иного.       Скрипнул стул, должно быть, доктор Джекилл встал… О нет! Если меня найдут, мне конец, мистер Аттерсон ни за что меня не простит! Я тихо бросился бежать по коридору и вовремя скрылся за поворотом: услышал, как открылась дверь кабинета. Мне нужно было обдумать разговор взрослых, и я вернулся в свою комнату. Почему Джекилл не хочет, чтобы я был грамотным? Почему он кричал на мистера Аттерсона? И для чего же я нужен? Ответов на эти вопросы у меня не было, но они наверняка были известны доктору и Аттерсону. Но если первого я побаивался, то у второго неприлично было бы спрашивать, ведь так бы пришлось раскрыть мое преступление. Я подслушивал чужой разговор впервые в жизни. Это очень-очень плохо, мама говорила, что люди, которые поступают нечестно, всегда получают по заслугам.       Мне оставалось лишь самому пытаться понять, чем так помешало мое едва начавшееся обучение доктору Джекиллу. Ясно было одно: больше никто не станет обучать меня грамоте, мне нужно хранить алфавит и не забывать, как читать слова. Вдруг мама однажды напишет мне письмо, будет ужасно, если я не смогу его прочитать. Ведь и мистера Аттерсона может не быть рядом… Он пришел ко мне еще через час, сел на мою кровать рядом со мной и поначалу молчал. Я был солидарен с ним, делал вид, что разглядываю нарисованного рыцаря. Вдруг мистер Аттерсон положил мне руку на плечо.       — Послушай, Эд, ты замечательный мальчик. Ты добрый и честный, я поражаюсь, как ты смог вырасти таким большим молодцом… рыцарем, — Мне не понравился тон, которым говорил всё это мой дорогой друг. Он будто… будто винил себя в каком-то страшном преступлении. И сейчас пытался извиниться всеми этими словами. Я поджал губы и посмотрел в его лицо. — Оставайся таким всегда, Эдвард.       Он поднялся с кровати и вышел за дверь.