Через трещины в нас проникает свет

Примерно так проходит ещё полтора месяца. Столько всего могло случиться за это время. Шесть недель! Да сам апокалипсис мог наступить. Но, к счастью, это не так. Поменялся ли Юнги? Чимин? На самом деле, рассказывать-то и нечего. Что насчёт работы Юнги над собой? Впустил ли он Чимина в свою жизнь так, как хочет этого он сам и Хосок? Шесть недель — это много. Ответ вас немного разочарует, потому что нет. Нет. Юнги всё также боится открыть своё сердце. Ситуация стала только хуже, потому что он понял, что влюбился. В Пак Чимина. По-серьёзному. И почему-то он не может сделать шаг вперёд. Просто не может. Он видит и знает, что сам Чимин уже готов. Как это можно понять, спросите вы. Во-первых, Чимин — это открытая книга. Все это знают, так? Но вот о во-вторых никто не подозревает. Под пунктом два идут прикосновения. Господи, помоги Юнги, иначе он попросту не выдержит. Чимин очень тактильный. Ему нужны прикосновения, он любит обниматься, тыкать в хёна пальцами и кусаться. Юнги понимает, к чему это ведёт. Он видит в глазах Чимина всё, что нужно. Абсолютно всё, вот оно, хватай и беги. Но что-то всё равно не так. Теперь посмотрим, что происходит с Чимином. Здесь тоже не всё так хорошо, как хотелось бы. Честно? Он не в порядке. Совсем. Юнги динамит его. И Чимин уже переваривает мысль в своей голове, что чувства не взаимны. Хосок пытается убедить его в обратном направлении, но Чимин ведь не слепой. Если человек тебе хоть немного нравится, ты сделаешь что-то, чтобы это показать, чтобы получить человека. Чимин пытался, всё ещё пытается. Но у него опускаются руки. Он отчаянно хочет получить любовь своего хёна, но это остаётся на полочке с несбыточными мечтами. Скоро финал танцевального соревнования. Они с Хосоком как бешеные репетируют до самой ночи, у них осталась пара недель. Три, если быть точнее. И они планируют выиграть и смотаться в Америку. Чимину это уже как-то жизненно необходимо. Проще сбежать от проблем, чем их решать, не так ли? Но знаете, дело здесь ведь не только в Юнги. Уже нет. Заинтриговало? Несколько недель назад к Чимину начал подбивать клинья отец одного из детей, с которыми Пак занимается танцами. И всё бы ничего, но он был очень... Настойчив. Каждый раз, когда заканчивалось занятие, Чимин думал, как бы уйти так, чтобы не пересекаться с этим человеком. Потому что... Джэ Хва вроде бы хороший. Он Чимину даже цветы дарил. Но сердце младшего уже занято, он ничего не мог с этим поделать. Однако... Это же глупое сердце хотело, чтобы его любили. И что делать, когда рядом мелькает человек, который эту любовь может предоставить? Он буквально кричит «иди сюда, я хочу и буду тебя любить, тебе не о чем переживать». И Чимин... согласился. Уже три недели он встречается с Хва-хёном, и, вроде как, всё неплохо. Мир не перевернулся? — Зачем мучить себя, если ему всё равно? Хва-хён любит меня. Он хочет меня. Он делает всё, чтобы я чувствовал себя счастливым. Даже как-то купил мороженое, которое продаётся на другом конце города. Вот так проявляют интерес, Хо. У Юнги что-то другое. — Но ты же не любишь его. Даже близко, — негромко замечает Хосок, размешивая сахар в кофе. — Пока что. У меня есть время. Но мне нравится с ним, правда. Я чувствую себя хорошо. И дочка у него такая сладкая, а ты знаешь, что мне всегда нравились дети. Может, это знак? Юнги от этой новости хочется долбиться головой о стену. Он это и делает позже, когда Хосок уходит. Что ж, ничего неожиданного. Рано или поздно это бы случилось. Что Юнги хотел, постоянно отталкивая от себя Чимина? Младший не стал бы долго бегать за ним, словно собачка, он выше этого. В честь этих новостей Юнги напивается. Вот прям в хлам. Он разбит и разочарован в себе. Давно такого не было, Юнги чувствует, что это сильно. И боится, куда это может привести, поэтому на всякий случай, пока ещё относительно трезвый, он закидывает лезвия от бритвы на шкаф, зная, что сам их не достанет. А потом продолжает бухать снова. Он выжрал до неприличия много, его шатает, он даже стоять не может, поэтому с дивана не двигается. Перед глазами плывут бутылки и вся комната заодно, но почему-то именно телефон фокусируется на столе. Юнги, думая только об одном человеке, берёт его и голосом просит систему в телефоне позвонить Чимину. Та распознаёт его пьяный голос и правда звонит Пак Чимину из контактов. Сколько времени? Да кого это вообще ебёт? — Алло? — сонный голос тихо шуршит в трубке, и Юнги стонет, потому что он так давно не слышал его. Это невыносимо. Чимин, видимо, смотрит на номер входящего, так как через несколько секунд более уверенно произносит: — Юнги? — Чимин-а, — хрипит он и закидывает голову назад. — Чимин-а... — Что-то случилось? У тебя очень странный голос. — Мне так херово. Мне пиздец, — Юнги усмехается и всхлипывает. Стойте, что? Чимин подскакивает на кровати, не обращая внимание на недовольные стоны Хва-хёна. — Ты где? Что произошло? — Чимин-а... — Да, я здесь. Я здесь, — Чимин встаёт с постели и идёт на кухню, чтобы не мешать никому. И взять немного личного пространства себе, потому что это Юнги, и Чимин не может на него реагировать спокойно. — Пожалуйста, скажи, что случилось? — Приезжай, а? Иначе я... Я один не справлюсь, я ведь могу взять ебучий стул и достать их. Чимин хмурится, понимая, что Юнги пьян. Он несёт полную ахинею, совсем не помогая младшему понять ситуацию. — Достать что, хён? — Лезвия. Я достану, если захочу, я соврал Хосоку, Намджуну и Джину. Я могу их достать, если захочу. Вот теперь Чимин в панике. Он знает про то, что Юнги раньше практиковал селфхарм. И не просто баловался. — Юнги, я еду, слышишь? Ничего не делай без меня, я скоро буду. Давай поговорим, пока я еду. Ты дома, правильно? — Чимин мчится в ванную, чтобы схватить первую попавшуюся одежду и не тревожить мужчину в спальне. — Ага. Где же мне ещё быть? — пьяно отвечает Юнги. — Всегда дома. Один в четырёх стенах. Один я и мои лезвия. Я так давно не резался, Чимин-а, я уже забыл, как хорошо это чувствуется. Раньше это расслабляло меня и позволяло забыться. — Это не так, хён. Это только самовнушение. Всё будет только хуже, поверь мне. — Только ты сдерживаешь меня. Если ты скажешь, чтобы я порезался, я это сделаю, Чимин. — Боже, я никогда тебе такого не скажу. Чимин выбегает из дома и заказывает такси. Отсюда до Юнги по пустым дорогам минут сорок. Очень долго. Чимин надеется, что успеет приехать до того, как что-то произойдёт. — Что случилось? Почему ты выпил? — Чимин нервничает, ему до дрожи в пальцах хочется сейчас закурить, но нечего. Поэтому он принимается насиловать кожу возле большого пальца на свободной руке. Такси должно приехать через пару минут, но это всё равно долго. Каждая секунда сейчас имеет вес. Никогда время не тянулось так долго. — Ты не захочешь это услышать. — Хочу. — Чимин... Я настолько ебанутый, да? Отбитый тоже. Я не умею контролировать свои чувства. На самом деле не умею. И веду себя, как последняя мразь. Причиняю вред себе и другим. Как это исправить? Я в душе не ебу, Чимин-а. Ты правда приедешь? Ты ведь не обязан. Не обязан был даже отвечать на звонок. Зачем ты это сделал? — Потому что я беспокоюсь за тебя. И не хочу оставлять тебя одного, — честно отвечает Чимин, а затем слышит смех. Очень страшный разбитый смех, от которого трещит по краям сердце. — Правда ч-что ли? Не думал, что ты умеешь врать. — Я не вру, с чего ты так решил? — Если бы ты беспокоился, то позвонил бы хоть раз за последнее время. Но ты был так занят... Тебе стало плевать. — Хён... Это не так. Ты ведь знаешь, что не так. Ты стал мне близок, я не могу просто так взять и забить на тебя. — Но ты так и сделал. Ладно, возможно, Юнги прав. Но Чимин просто пытался утопить свои чувства к этому человеку. Кажется, это не очень хорошо получается, раз он по первому звонку сорвался и поехал к нему. То, что Чимин молчал, не значит, что ему всё равно. И вряд ли когда-то будет, давайте признаем. — Ты не умеешь врать, Чимин-а. Никогда не умел. Поэтому даже не пытайся сейчас, это не сработает. — Хён, я уже еду. — Купи сигареты. Я хочу скурить всю пачку и сдохнуть на своей кровати. Лучше смерти не придумать. — Перестань! — злится Чимин, получая косой взгляд от водителя. — Никуда ты отсюда не денешься, я тебе не позволю. А затем шепотом просит водителя ехать быстрее за дополнительную плату. Ему срочно нужно оказаться в другом месте. Юнги резко отключается. Сбрасывает звонок, и Чимин начинает паниковать. Больше хён трубку не поднимает, несмотря на все попытки Чимина дозвониться. Такси доезжает чуть меньше, чем за полчаса, и младший не скупается на чаевые. Вылетает из машины, звонит в соседнюю от Юнги квартиру, молодой девушке, с которой успел познакомиться, и просит, чтобы открыла, потому что его хёну нужна помощь. Дверь в квартиру на удивление оказывается открытой. Чимин залетает в гостиную и застаёт Юнги там. Он лежит на диване и медленно выкуривает сигарету, стол завален бутылками от пива, одной большой — виски и множеством исписанных листков. Пиздец. Юнги медленно поднимает руки и усмехается с сигаретой в зубах. — Видишь? Не вскрылся. — Какого чёрта ты здесь устроил?! — восклицает Чимин, у которого нервы уже не пределе. — Тебе сколько, шестнадцать?! Что за- — В шестнадцать я бы сдох от такого количества бухла. А сейчас просто в кайфе. Да и ты ещё приехал. Сказка. — Юнги-хён... Чимин зачёсывает волосы назад и садится на пол, возле головы Юнги и смотрит на него, не зная, какую эмоцию хочет выразить первой. — Хосок рассказал мне про твоего мужика. На старшеньких тянет, да? Это у тебя уже система. Пиздец, у него ещё и ребёнок. И как тебе в новой семье? Нравится? — Что... Это здесь вообще причём? — Это при всём, Чимин-а, при всём, — Юнги целится окурком в сторону стола, но в итоге задевает кофту младшего. — Упс. Чимин делает глубокий вдох, чтобы не сорваться на Юнги. Он пьяный, что с него взять? — Ты хочешь поговорить о чём-то? По телефону ты звучал ужасно, а сейчас выглядишь вполне себе нормально. — Вот в чём наше различие, Чимин-а. Одно из. Ты ничего не можешь скрыть. А я могу скрыть всё. И никто ничего не увидит. — Это тоже не есть хорошо, Юнги. Сдерживать себя нельзя, это выльется в то- — Что мы имеем сейчас, — заканчивает Юнги и смотрит на Чимина. Грозным, пьяным взглядом, от которого младший тушуется, потому что правда не может ничего прочитать. Он научился разбираться в Юнги, но пока что не настолько хорошо. Если старшему нужно что-то скрыть, он это сделает. — Ладно. Пойдём уложим тебя в кровать. На утро ещё пожалеешь, что так напился. — Я знаю. Но сейчас мне так похуй на это, ты не представляешь. — Прекрати это. Поговори со мной нормально, пожалуйста. Ты знаешь, что я тебя поддержу и выслушаю. Ты не должен держать всё в себе. Я прошу тебя, хён. С тобой явно что-то не так. — Да. С момента, как я родился. Чимин воет и вскидывает голову к потолку. Это бесполезно. Достучаться до этого парня невозможно. Но тут Юнги резко приподнимается и наклоняется ближе к Чимину. Тот от неожиданности слегка качается назад, но упирается спиной в стол. — Ты хочешь правду, Чимин? Ты думаешь, что хочешь, но готов ли ты к ней? — Хён, ты меня пугаешь, — тихо отвечает Чимин, пытаясь разглядеть в глазах напротив хоть что-то, имеющее смысл. — Ты думаешь, что я слепой. Но это не так. Я всё вижу. Вижу и молчу, в этом моя проблема. И она не раз портила мне жизнь. Каждый раз я наступаю на одни и те же грабли и не могу усвоить урок. И сейчас... Кажется, стало слишком поздно. Скажи мне, я заслуживаю второй шанс? — Конечно, заслуживаешь. Все заслуживают, если действительно хотят что-то исправить. К чему ты это? — Чимин-а. Прости меня. И не успевает тот спросить, за что, как Юнги тянется вперёд и крепко вжимается в губы Чимина. Совсем не нежно, наоборот, грубо и властно. В сердцах обоих что-то взрывается, лопается и вертится. Юнги тихо стонет, не чувствуя ответа. Он отчаянно сжимает щёки младшего, мысленно умоляя пойти навстречу. «Пожалуйста, — думает Юнги, — пожалуйста, покажи, что не поздно. Я так устал бороться с собой, я просто хочу тебя, так сильно хочу тебя в своей жизни, Чимин, пожалуйста, покажи, что ты тоже. Дай мне мой второй шанс.» И Чимин поддаётся. Он весь сразу расслабляется, словно держал на себе непостижимый груз и тянется к Юнги. Вот это ощущается правильно. Ни с кем так не было, никогда. Он ждал именно Юнги, чтобы тот поцеловал так, будто Чимин имеет значение. Как и происходит сейчас. — Прости, мне так жаль, — шепчет Юнги быстро в его губы, а затем снова целует, сжимая правой рукой волосы на загривке парня. — Не уходи больше. Я тебя не отпущу, пока ты не захочешь. Но не уходи. Чимин буквально хнычет, кивая, и возвращается к поцелуям. Они всё ещё горячие, никакой нежности, но она сейчас не нужна. Чимин внезапно чувствует в себе волну злости и хочет отомстить за все те дни страданий, что насчитал для них Юнги. Столько времени потрачено зря, столько нервов, Чимин практически разочаровался в себе и потерял всю надежду, а здесь происходит вот это. Он поднимается, не разрывая поцелуй, нависает над хёном и больно кусает его губы. Заслужил. Юнги и не имеет ничего против. Он просто хочет целовать Чимина до самой смерти. Это лучше самого страшного наркотика, лучше самого сладкого вина и самой дорогой еды. Чимин заменяет воздух. Чимин становится абсолютно всем в жизни Юнги. Воздухом, солнцем, пищей и наркотиком. Юнги не жалуется.

***

Утро встречает хозяина квартиры гадкими лучами солнца и страшным похмельем. Голова раскалывается на части, всё тело ноет, а горло сухое настолько сильно, что Юнги даже тяжело сделать вдох. Он медленно открывает глаза и осматривается. Гостиная. Диван. Стол с бокалом воды и таблетками. Чимин. Стоп, что? — Проснулся, пьянь? Пак Чимин собственной персоной сидит на полу (что вызывает у Юнги странный флэшбек) за столиком, что разделяет их, и пьёт кофе, судя по запаху. Его лицо не читаемо, что удивительно для Юнги. Или, возможно, он слишком пьян, чтобы что-то понимать. Горло не позволяет говорить, поэтому он выпивает весь стакан с водой практически залпом, не забыв о святой таблетке от похмелья. — Ты что здесь делаешь? — хрипит Юнги и морщится от своего голоса и боли в горле. — Алкоголь отшиб все воспоминая? — снисходительно спрашивает Чимин, пряча лицо за чашкой. — Блядь, что произошло вообще? Юнги осторожно принимает сидячее положение и обхватывает голову руками, пытаясь вспомнить вчерашний день. Утро. Работа. Хосок. Блядь, Хосок. После этого события прошедшего дня быстро мелькают одно за другим, заставляя Юнги хотеть провалиться под землю. Взгляд поднимать на Чимина было немного... неловко. Что между ними теперь? Юнги откровенно страшно, он боится, что его пошлют нахуй, ударят и навсегда уйдут из его жизни, как было всегда. — Поговорим? — негромко спрашивает Чимин. — Надо, да? — усмехается Юнги и выпрямляется, переводя взгляд с пола на потолок. — Хён. Ты делаешь нам обоим только хуже. Выскажись, пожалуйста. Затем я. Сделаем по очереди. Я хочу, чтобы ты начал. — Боже, ладно. Эм... Я говорил, что умею прятаться. Это одновременно мой дар и проклятье. Я закрытый человек не просто так. Многие в моей жизни вытирали об меня ноги и уходили, тем самым... Разрушая меня. Всё начиналось точно также: встреча, улыбки, дальше по списку, а потом я просто переставал устраивать людей. Все находили во мне изъяны и исчезали. В конечном итоге я решил, что больше никому не позволю даже приблизиться ко мне. А потом появился ты и я просто... Понял, что это опять оно. То самое чувство, от которого я бежал. А я так ненавидел его, я знал, что ничем хорошим это не закончится. Ты такой... солнечный. Я не подхожу тебе. Я вообще не тот, кто тебе нужен. Но это одна сторона проблемы. Я не хотел, чтобы что-то начиналось, потому что знал, что однажды всё разобьётся. Всегда так было. Если бы я причинил боль тебе, это автоматически бы отразилось на мне, потому что ты... Это ты. И я очень стал дорожить тобой. Я пытался сбежать, зная, к чему это ведёт, но часть меня упрямилась и не хотела рвать с тобой контакты. Хосок тоже не помогал, пытаясь нас свести. А я просто... продолжал гнуть свою линию. Отказывал себе в тебе. И всё бы, наверное, так и закончилось, если бы не Хосок, который сказал, что ты встречаешься с каким-то взрослым мужиком, у которого даже ребёнок есть. И я просто не выдержал, потому что за пару месяцев я успел действительно на тебе помешаться. И мысль о том, что ты выбрал вместо меня кого-то другого, нормальногo была невыносима. До сих пор. Я знаю, что в этом моя вина, я знаю, что эгоист до мозга костей, но я просто не мог вынести то, что ты выбрал кого-то ещё, когда так долго пытался построить что-то новое со мной. Я видел это, я не слепой. Да и ты не особо прятался. Я всё видел, но боялся тебе помочь. А сейчас всё это просто пошло по пизде. Прости. Ты можешь ударить меня и уйти, я пойму. Это справедливо, я снова рушу твою жизнь, а так продолжаться не может. Юнги продолжает смотреть в потолок, вымотанный такой долгой истиной. Кажется, он никогда в жизни не открывался настолько никому. Такие монологи эмоционально истощают. Прошла минута, что в такой ситуации очень много, и Юнги осмеливается опустить взгляд. Чимин сидит всё там же с дурацкой чашкой в руках и бесшумно плачет. Юнги резко хочет застрелиться, потому что никогда в жизни он не простит себе слёзы этого ангела. Большей мразью он себя ещё никогда не чувствовал. — Чимин... — Нет! Нет, моя очередь. Ты... Нельзя так делать, хён. Нельзя испытывать привязанность, видеть её отражение в другом человеке и просто игнорировать. Из-за тебя страдали мы оба. Мы столько времени потеряли, я поверить не могу. Только потому, что ты не давал мне прочитать тебя, а я не смог пробиться сквозь твою защиту. Ты ведь всё видел. А я показывал. Как можно было просто так наплевать на свои и чужие чувства? Два месяца. Два месяца я хотел быть с тобой и отчаянно пытался заслужить твоё грёбаное внимание, твои спрятанные в заднице чувства. А ты занимался самобичеванием. Вот это твой самый большой минус, — Чимин ставит чашку и утирает щёки ладонями, постепенно успокаиваясь. Юнги хочет что-то сказать, но младший ему не позволяет. — Нет, дослушай меня. Я... Я хочу с этим бороться. То, что сказал тебе Хосок о моих отношениях с другим хёном... Это глупо, но я просто хотел быть любимым. Мне это было необходимо, я хотел получить то, к чему так долго и безуспешно стремился. Но это всё равно не то. Я не чувствую там даже части того, что испытал ночью за простым поцелуем с тобой. Это всё ещё ты, хён. И я хочу быть с тобой, познать тебя и попробовать. Но ты должен помочь мне, потому что один я не справлюсь. Ты не можешь меня отталкивать, иначе из этого ничего не выйдет. И всё это... Чимин замолкает и смотрит на то, как Юнги встаёт с дивана, делает пару шагов и садится рядом с ним. — Ты дашь мне шанс? Правда? — Да, хён, — Чимин слабо улыбается, уставший за насыщенные эмоциями последние часы. — Но ты должен мне пообещать- — Всё обещаю, — шепчет Юнги, а затем обнимает лицо Чимина ладонями и целует, почти как ночью, разве что в разы нежнее. Так, как этот ангел и заслуживает. Но он упрямятся и отстраняется. — Нет, послушай, я серьёзно. — Я тоже, — улыбается старший и снова целует Чимина, валит его на спину и нависает сверху, чувствуя себя абсолютно счастливым сейчас. — Перестань, — Чимин пытается вырваться, но его слова остаются на губах Юнги. Становится трудно сдерживать улыбку. — Ни за что. Никогда. Теперь нет. — От тебя воняет перегаром, иди умойся, — возмущается Чимин. Но Юнги на это не клюёт, просто переходит на шею младшего и ласково целует нежную кожу. Чимин неожиданно начинает пищать и вырываться с удвоенной силой, что очень удивляет Юнги. Он даже отстраняется, выпрямляется на бёдрах Чимина и смотрит на него, хлопая глазами. — Ты чего? Чимин очаровательно краснеет и отводит взгляд. — Шея... Чувствительная. Юнги расплывается в идиотской широкой улыбке, как кот у Льюиса Кэролла. — Чувствительная? — переспрашивает он. — Хён, пожалуйста, сходи в душ. Я пока сделаю завтрак, а потом... Посмотрим, ладно? Вставай, ты тяжёлый. — Чимин-а. — Ну что? — вздыхает тот и трёт покрасневшие щёки. — Спасибо. — Пожалуйста, только встань с меня.

***

После душа Юнги выходит новым, чистым, свежим человеком. До него тут же долетает запах жаренных на американский манер яиц с кухни. И это так вкусно, что желудок Юнги делает несколько сальто и несёт всё тело вперёд, в другую часть квартиры. — Ты правда сделал завтрак, — замечает старший, разглядывая стол перед собой. — Да. Не умирать же с голоду. Чимин заканчивает сервировку стола и уже идёт к стулу, чтобы занять свободное место, но Юнги цыкает на него и хватает за руку. Садится сам на диван и взглядом указывает на свои колени. — VIP-местечко не хотите? — Хён... — Чимин снова краснеет, а Юнги хочет визжать, как маленькая девочка. — Пожалуйста? И как Чимин может отказать этим глазам? Он послушно опускается на колени Юнги, все ещё пылая мягкими щеками и тут же оказывается прижат к худому телу сзади. — Что ты делаешь? — Просто поверить не могу, что дорвался до тебя. Никогда не думал, что это случится, — Чимин выворачивается и даёт слабый подзатыльник парню. — За что?! — За всё хорошее. А теперь ешь, я слышу голодного кита в твоём желудке. — Ты правда даёшь мне шанс? — А ты никак не можешь поверить? — Не могу, — честно говорит Юнги. Чимин нежно улыбается, снова оборачивается к нему и невесомо целует в щёку. — Придётся. — С ума сойти. — Ешь, пожалуйста. Всё же они завтракают. Юнги в первый раз за долгие дни действительно наедается. Его желудок полон так же, как и сердце. И все вместе они до безумия счастливы. Юнги думает о том, что хочет заварить себе чашку крепкого кофе, но тут же понимает, что ему для этого придётся отпустить со своих колен Чимина. Так что кофе придётся подождать. — Тебе с работы звонили. Я сказал, что ты заболел и милая девушка с радостью дала тебе пару дней на то, чтобы ты восстановился. Сказала, что ты последние дни из студии не вылезал до самой ночи. — Правда. Надо же было как-то отвлечь себя и не уйти в депрессию. Вовремя ты меня остановил. — Что ж, тогда ты заслужил свои выходные. — А ты останешься со мной? — Да, но тебе придётся отпустить меня на мою работу. Мне отгулы никто не- Ах! Чимин шумно выдыхает, когда Юнги касается губами его шеи. — Это твоя эрогенная зона, не так ли? — с улыбкой спрашивает он и продолжает едва заметно оставлять поцелуи на неизведанной пока что территории. — Наверное... Можно и так назвать, — тихо отвечает Чимин, прикрыв глаза. Он цепляется за руки, которые крепко обнимают его талию, и пытается остаться в этой реальности. Это тяжело, потому что Юнги увеличивает давление, теперь Чимин ощущает губы парня ярче. У старшего очень много вопросов, однако пока он просто продолжит расслаблять этого ангелочка в своих руках. А Чимин замечает, что не реагировал так сильно на поцелуи Хва-хёна. Да с Юнги вообще всё по-другому, он заметил это ещё ночью. (Пару месяцев назад, по правде говоря, но опустим). Подумать только, как простые вещи ощущаются по-разному с разными людьми. Юнги прикусывает бледную кожу на шее младшего, тот откровенно стонет и наклоняет голову в сторону, давая парню больше пространства. — Ты таешь в моих руках, как шоколадка в жаркую погоду, — шепчет Юнги, на что Чимин хмыкает и сводит колени, потому что блядские поцелуи в шею тоже сводят. С ума. Не так он планировал начать утро сегодняшнего дня, но жаловаться ни в коем случае не будет. Это гораздо лучше, чем то, что представлял он ещё вчера. Юнги ласкает языком свой укус и чувствует, как Чимин дрожит в его руках. Это ли не самое лучшее, что может быть? Тэхён как-то сказал, что все мы живем ради любви. Так ли оно это? Раньше Юнги бы поспорил, но сейчас не хочет. И не будет, пока в его руках есть такое сокровище, как Пак Чимин. — Х-хён, — почти выдыхает это самое сокровище и теснее жмётся к Юнги, спиной чувствуя его выпирающие рёбра. Ничего, Чимин и этим тоже займётся. — Я тебя слушаю. Чимин снова краснеет, набираясь смелости, чтобы произнести кое-что вслух. — Мне нравится, когда ты... Кусаешься, — шепчет он, и Юнги очень хочет заорать в каком-нибудь поле, не веря, что в его руках сидит нечто прекрасное. — Правда? — Чимин согласно угукает, а затем стонет в голос, когда Юнги засасывает кожу на его шее довольно грубо, сильно. Господи, ему же ещё перед детьми в футболке заниматься... Но эта мысль улетает тут же, когда Юнги ставит ещё один засос почти в том же месте, не забыв пометить и зубами. — Вот так? Чёртов хён, Чимину срочно нужно давление в районе паха, или он сойдёт с ума. На нём одежда, что он напялил вчера впопыхах: спортивные штаны и толстовка. Штаны не оказывают никакого давления, они свободные, поэтому сейчас до безумия хочется толкнуться во что-нибудь. Или кого-нибудь. Юнги продолжает насиловать его шею, кусать, тянуть кожу на себя, зализывать пострадавший участок или ставить там засосы. Это самая долгая прелюдия в жизни Чимина, и он нисколько не жалуется, просто ему нужно больше. Неужели хён этого не видит? Да только всё этот хён прекрасно видит и чувствует. Ему открывается шикарный вид на штаны Чимина, в которых отчетливо выделяется возбуждение. Юнги хочет немного подразнить. Ему самому в домашних шортах тесно. Но пока с этим он делать ничего не планирует. Может, до момента, когда сам Чимин не попросит. И это происходит довольно скоро. После очередного укуса Чимин закатывает глаза, крепко сжимает одну из рук старшего и опускает себе на член, спрятанный под слоями одежды. Его тут же пробивает дрожь, он неосознанно толкается бёдрами вверх, ближе к руке старшего. Юнги улыбается на его стон, разводит ноги парня шире и пробирается под одежду. Штаны легко поддаются, а под бельё забраться приходится немного попыхтеть. Но всё же он преуспевает, обхватывает болезненно твёрдый член Чимина и удивляется тому, насколько он влажный. Долго же мальчик терпел. — Хён... Пожалуйста... Чимин в его руках как самое настоящее произведение искусства. Пылающие от жара и возбуждения щёки, растрёпанные рыжие волосы и задранная наверх кофта. Юнги видит его прикрытые глаза и, откровенно говоря, хочет кончить в трусы от такого зрелища и давления упругой пятой точки на собственное возбуждение. Он прикусывает кожу под челюстью младшего, ловит очередную его дрожь и принимается быстро надрачивать ему. Не медленно и нежно, а резко, быстро, заставляя Чимина в его руках буквально метаться. Он стонет, толкается вверх, тут же проезжаясь по члену самого Юнги, заставляя парня шипеть, и так по кругу. Этот момент Юнги навсегда запомнит и будет хранить в особенном месте своих воспоминаний. Это первый раз, когда они достигают интимной близости, пусть и такой. Но Чимин просто потрясает с этими распахнутыми губами и розовыми щеками. И кончает он тоже красиво, с высоким стоном и тяжёлой дрожью во всём теле. Чимин откидывается на Юнги всем телом, не задумываясь сейчас о том, какой тяжёлый. Он буквально парит, а Юнги искренне всё равно. Одной рукой он всё ещё прижимает младшего к себе, удерживает в этом мире. И Чимин до отвращения счастлив. — Исследовал мою эрогенную зону? — с усмешкой спрашивает он и тут же вздрагивает, когда рука Юнги сжимает ещё не опавший полностью член. — А она у тебя одна? — Оставим это на потом. — Значит, не одна. — Хён... — Чимин-а, не хочешь в душ? — Буквально часа не прошло, как ты вышел оттуда, — замечает младший с улыбкой. — Но тебя-то там не было. А я знаю, что ты не сможешь принять душ один. Кто тебе потрёт спинку? — Ты такой пошляк, — отвечает Чимин, а затем, смущаясь, добавляет: — Идём. О, да. С этого дня определённо начинается счастливая жизнь Мин Юнги.

***

Дни летят словно секунды. Впервые в жизни Юнги ощущает это и не страдает. Потому что возле него почти всегда крутится его личный ангел. Банально? Пожалуй, но это правда. Как проходят их дни? Да как и у всех счастливых парочек. Оба работают, Юнги в студии музыкальной, Чимин в танцевальной. Вечером у последнего занятия с детьми, а после Юнги забирает Чимина, и они едут к первому домой. А там уже развлечения на любой вкус и цвет. Иногда в Чимине просыпается маленький поварёнок, он готовит своему парню еду на ближайшие дни, потому что, во-первых, сам почти всегда ужинает у Юнги, а, во-вторых, старший последние лет шесть питается только рамёном и иногда в кафе. Чимин переживает за здоровье своего хёна, а сам Юнги просто не в силах сдержать улыбку каждый раз, когда Чимина крутится на кухне. О Юнги после родителей заботился разве что Сокджин, он правда как мамочка для всех своих друзей. Даже для Джуна, но не будем об этом. Они узнают друг друга лучше, учатся не прятать свои эмоции и быть достаточно откровенными. И с каждым днём становится всё только ярче. Юнги боится, все ещё боится потерять только найденное счастье, потому что так всегда было. Но когда Чимин рядом, Юнги старается об этом не думать. Настаёт день финала танцев в Южной Корее. Пять команд, среди которых есть и танцоры-одиночки. Путёвка в Америку на кону. Все в восторге, волнуются и хотят победить. У каждого своя группа поддержки, друзья и семьи, которые хотят победы для своих. Юнги вот не хочет. Хосок и Чимин... Забирают первое место. Огромные деньги. Билеты в Америку. Они летят туда в следующем месяце. Улыбки расцветают у них с того дня и ещё долго не сходят. Юнги хочется сдохнуть. В пятницу вечером Намджун пишет в новый общий чат, где есть все семеро, и зовёт к себе и Джину на ужин. Тэхён сразу пишет большими буквами «ДА», потому что, однажды попробовав стряпню Сокджина, отказаться невозможно. Затем отвечает согласием Чонгук и Хосок. Чимин в это время валяется дома и звонит Юнги, чтобы узнать, пойдёт ли он. И первое, что говорит старший, отвечая на звонок, это: «Мы пойдём?» Мы. Так говорят женатые парочки. И почему-то от этого хочется пищать. Чимин очень долго молчит, сдерживая лишние звуки, поэтому Юнги переспрашивает немного громче и с волнением. — Да. Да, прости, конечно, мы идём. В этот раз они едут на такси, потому что Чимин заканчивает раньше и заезжает за своим парнем на студию. Из дверей высотки еле плетётся Юнги, он выглядит настолько уставшим, что Чимин хочет увести их обоих домой. — Привет. Что с тобой такое? — взволнованно спрашивает он, когда Юнги забирается к нему на заднее сиденье. — Не выспался ночью. — Опять? Проблемы со сном у Юнги никак не приходят в норму, что очень беспокоит Чимина, а сам старший отмахивается, говоря, что живет и главное. — Опять, — передразнивает Юнги и откидывает голову назад. — Хён... — Закрыли тему. Лучше расскажи мне, что было нового на занятиях. За лёгким разговором о детских танцах и не только они доезжают до Кимов. Те встречают первых гостей крепкими объятиями и предлагают выпить, пока остальная компания не подтянулась. Юнги соглашается на пиво, а Чимин довольно начинает потягивать апельсиновый сок. Все вчетвером говорят обо всём и ни о чём одновременно. Чимин рассказывает старшим друзьям о своих занятиях, те дружно умиляются и переглядываются довольно жутко, Юнги боится думать о том, что скользит между их взглядами. Даже если это довольно очевидно. Намджун делится своими успехами в агенстве, Чимин с удовольствием слушает и в очередной раз говорит, что с нетерпением ждёт дебюта АрЭма. У Джина всё стабильно: работает, пытается доказать отцу, что ресторан — это хороший бизнес, а не прихоть. Юнги говорить нечего, он в творческом запое. Вскоре приезжают остальные. Хосок последний, у него слишком довольный вид и парочка засосов на шее. Юнги из ладони делает козырёк и прикрывает глаза, коротко комментируя: — Слишком ярко, притушись. Под шумные разговоры ребята садятся за стол, который насыщен обилием блюд, у Юнги текут слюнки. Он забивает себе тарелку под несколько умилённых взглядов и начинает уплетать вкусности, одним ухом слушая, о чем идёт речь за столом. Хосок заикается про Лос-Анджелес, и у Юнги мгновенно пропадает аппетит, его практически тошнит от еды, что встаёт комом в горле. Чимин, сидящий рядом, активно вливается в разговор. Они уже видят, как занимаются в солнечных студиях города, купаются в океане и попивают там же коктейли. В чём проблема? Сначала они полетят туда на месяц, чтобы поставить лучший танец, поразить всех и разбить в пух и прах соперников. Это круто, конечно же. Путешествия, приключения, новый опыт, ладно. Если бы не одно огромное «но», висящее над головой. Вот оно «но», которое жрет Юнги изнутри уже неделю с лишним. Если Хосок и Чимин выиграют мировое состязание (что звучит дохуя нереально, однако), они получат возможность пройти полугодовую практику в ебучем Лос-Анджелесе у танцоров мирового уровня, получат всратый диплом с подтверждением своих способностей и станут самыми крутыми танцорами в Южной Корее. Здорово, правда? Юнги не хочет, чтобы они выигрывали. Это значит, что Чимина не будет в Сеуле семь месяцев. Конечно, не факт, что они победят. Совсем не факт. Но отчего-то у Юнги сосёт под ложечкой. Даже если это не так, ему придётся месяц жить без Чимина. Минимум. Он к этому не готов. Так же, блядь, как и к мысли о том, что он может потерять его на семь. Семь. Это даже не полгода, это больше. Когда Хосок начинает говорить об их победе в Лос-Анджелесе, Юнги шумно отодвигает стул, извиняется нихуя не искренне и идёт курить. Не на балкон, на улицу, потому что ему нужно успокоиться и немного подумать. А заодно и понять, как он сможет не повеситься здесь в течение месяца. Или, может, семи. Семь — это уже полный пиздец, и Юнги не может остановиться и накручивает себе всё больше и больше. Кажется, он стоит тут уже очень долго, потому что к нему спускается Джин и встаёт рядом, критично осматривая три свежих бычка. — Ты даже телефон не взял. — Зачем? Я же не на совсем. — Уже полчаса прошло. — Ой. Юнги не жаль вообще. Он хочет поджечь четвёртую, но рука Сокджина его тактично останавливает. Юнги хочет сказать грубое «ты охуел?», но молчит, широко раздувая ноздри. — Что стряслось? — Попробуй угадай, — отвечает Юнги и засовывает руки в карманы толстовки. — Если бы я знал, то не стал бы спрашивать. — Ебучий их танцевальный конкурс, — бормочет Юнги, смотря перед собой. Джин хмурит брови. — И что с ним? — Они уедут на месяц. А если победят, останутся там ещё на шесть. Это, блядь, семь месяцев. Старшему требуется некоторое время, чтобы сообразить. — Из-за Чимина переживаешь? Так и не воспользовался своим шансом, да? — Мы встречаемая уже недели три как, — сухо отвечает Юнги, на что Джин давится воздухом. — Вы что?! Почему ты не говорил?! — Потому что счастье любит тишину, хён. Я к своему ещё даже не привык. И здравствуйте, блядь, мама Америка. На семь месяцев. Очень вовремя. — Ты ещё даже не знаешь, выиграют ли они. Не накручивай себя раньше времени. Только хуже делаешь, Юнги. — Я знаю, ладно?! Знаю! Но даже один месяц будет словно удавка на шее, я уже не представляю свою жизнь без него рядом, просто не могу! Мне хреново, даже если я его один день не вижу. Мне Чимин нужен, как воздух, хён. Мне нужно, понимаешь? Я ведь заслужил это. А теперь просто... Я морально сдохну. Я не протяну. — Вот это ты сильно подсел, — тянет Сокджин шокировано, Юнги только хмыкает. — Я его люблю. Это называется «совсем подсел». Джин не знает, что сказать. Слова здесь вообще никакие не подойдут и не помогут. Он уже и забыл, как выглядит влюбленный Юнги, но это что-то другое. Новое. И конкретно на примере Юнги — страшное. Так они и стоят в тишине ещё недолго. Сокджин отчаянно пытается найти слова, чтобы поддержать друга, но ничего не выходит. Он сам с Намджуном не расставался дольше, чем на два дня. И даже представить себе не может, во что бы обернулись месяцы. — Вы оба решили создать свой клуб на двоих и оставить остальных? — появляется из ниоткуда Чимина, заставив парней на улице вздрогнуть и прийти в себя от собственных мыслей. — Нет, мы просто... — Заболтались. Много времени уже прошло, да? — спрашивает Юнги. — Да почти как час уже. — Серьёзно? Вау, — Юнги усмехается и достаёт всё же пачку из кармана, прикуривая ещё одну. — Сколько ты уже выкурил? — недовольно спрашивает Чимин. — Парочку. Ты имеешь что-то против? — в голосе Юнги проскальзывает холодок, удивляя этим и Джина, и Чимина. — Нет, но- — Вот и всё. Пока живой, подыхать не планирую. Идите, я вас догоню. Сокджин смотрит на него неуверенно, а Чимин — со смесью удивления и грусти. Тон Юнги был довольно необычным, с таким младший не сталкивался очень давно. По правде говоря, Юнги ещё ни разу не менял интонаций на такие по отношению к нему. — Пойдём, — мягко говорит Джин, желая взять младшего под руку, но тот отстраняется и уверенно говорит, что останется. — Что ж, ладно. Он оставляет парочку наедине. Юнги молчит, не зная, что сказать. Нет никакого настроения на разговоры. Вообще больше нет настроения. А Чимин упрямый становится в некоторые моменты. Он начинает первый. — В чём дело? — Чимин-а, — тянет Юнги и смотрит на него своим любимым уставшим и тяжёлым взглядом. — Ничего. Прости, если сказал что-то не то, я просто действительно вымотался и, по правде говоря, хочу домой. Чимин долго смотрит, разглядывая глаза напротив, а затем уверенно заявляет: — Нет. Не в усталости тут дело. — Серьёзно? Ты будешь говорить мне о моих проблемах? — Если это необходимо. Или вытащу правду из тебя сам. Юнги выбрасывает сигарету, обхватывает лицо Чимина и приближается к нему близко-близко, оставляя пару миллиметров между их губами. — Чимин-а. Ничего особенного, ладно? Я просто устал. Пойдём обратно? А то от этой духоты у тебя немножко совсем плывут мозги, — зреющее возмущение Чимина Юнги глушит в поцелуе, не позволяя ничему лишнему вырваться наружу. Целует долго, сладко и осторожно гладит под челюстью, расслабляя. Чимина выучить несложно. И обмануть тоже. Правда, с каждым разом это становится труднее. Внимательный сладкий пирожок учится его читать. Они возвращаются в квартиру, где четыре человека в один голос орут им практически в лицо «вы встречаетесь?!» Оказывается, Чимин тоже не рассказал своим друзьям, предпочитая переварить это самостоятельно и вместе с Юнги. Сам Мин хочет расплакаться от того, что их позиции в этом схожи. Смешно наблюдать за Хосоком, который разочарован вдвойне: никто не рассказал ему, ведь он хорошо общается и с Чимином, и с Юнги. Намджун предложил тост за новую парочку в их коллективе, но Юнги попросил не делать из этого цирк и «заткнитесь вообще все нахер, не будем мы это обсуждать». После такого грубого заявления любой бы побоялся открыть рот, друзья Юнги особенно. Мин защищает своё счастье, особенно такое хрупкое и только-только появившееся. Он не хочет ловить всякие «уву» в свою сторону вместе со слезливыми глазами и «наконец-то». Медленно ужин возвращается в своё привычное русло. На столе уже чай со вкусными пирожными, которые принялись уминать Чимин на пару с Тэ. Юнги выпадает из общего разговора, борясь со сном. В итоге он проигрывает и склоняет голову к плечу Чимина. Отчего-то такое положение оказывается больно удобным, запах парня окутывает сознание Юнги, и он выключается. Чимин замечает это не сразу, только когда Тэхён бросает на них больно умилённый взгляд. А Чимину это безумно нравится. Нравится то, как Юнги расслаблен и тянется к нему. От этого буквально хочется кричать. — Может, вызвать вам такси? — негромко интересуется Джин, на что Чимин кивает. — У него снова проблемы со сном? — это спрашивает Хосок. — Мне кажется, они даже не прекращались, — грустно заявляет Чимин, осторожно беря одну из рук Юнги в свои. Внезапно тут бубнит, заставляя всех дернуться от неожиданности: — Вообще-то, с переменным успехом. — Что ж, это уже хорошо, — улыбается Намджун. Юнги хочет выпрямиться, чтобы не наблюдать всех этих сладких взглядов в свою сторону. Но он понимает, что глаза его закрыты, а плечо Чимина и его запах слишком необходимы, чтобы чувствовать себя относительно хорошо. Поэтому он продолжает лежать на своём парне, наслаждаясь этой близостью. — Так вы поедете домой? Чимин легко сжимает руку Юнги под столом, чтобы уточнить. Невербальное общение. Чимину это нравится. — Да. Если вы платите за такси, — теперь Чимину хочется шлепнуть его куда-нибудь. Но Сокджин просто смеётся и кивает. Никаких проблем. Уже в машине, когда водитель уточняет оба адреса, Юнги поворачивается к Чимину и с серьёзным лицом спрашивает: — Останешься у меня? Чимин этому вопросу приятно удивлён, но, конечно, отвечает согласием. Как иначе? Юнги удовлетворённо кивает и отменяет один из адресов. На протяжении всего пути он прибывает в глубоких тёмных мыслях, а Чимин не сводит с него взгляд и всё видит. Дело здесь далеко не в усталости, а в чём-то совершенно другом. И об этом Чимин не имеет и малейшего понятия. Дома Юнги раздевается и падает на кровать, желая забыться. Месяцев на семь. — Хён? — Чимин садится рядом с ним и зарывается пальцами в жесткие волосы старшего на затылке. — Ты как? «Заебался», — отвечает Юнги, но слышит его разве что только подушка, в которую он уткнулся. — Конечно, да, я тебя понял, — с улыбкой говорит Чимин. Юнги поворачивает голову в бок и повторяет, только более цензурную версию: — Устал. Хочу спать. — Не хочешь поговорить? — Чимин-а-а, — лениво тянет Юнги. — Спать. — Хорошо, — сдаётся тот. — Ложись. Я к тебе позже присоединюсь. Юнги засыпает быстро. Он открыл для себя тот факт, что с Чимином спится лучше. Сон долгий и почти крепкий, Юнги даже высыпается и на утро ему не хочется сдохнуть. Ночи с этим парнем всегда лучшие. Но все же Юнги иногда продолжают мучают кошмары. Разного содержания, чаще это воспоминания из прошлого. И он к ним привык, на самом деле. И вдруг заиметь в них что-то новое, связанное с Чимином... Юнги готов не был.