just trust me

Хонджун считает, что он и Сонхва постепенно становятся друзьями. По крайней мере, так он говорит себе, когда ему действительно приятно видеть Сонхву, человека, чье присутствие, как он был убежден вначале, будет абсолютной помехой в его жизни. Ему нравится видеться с ним, когда он просто живет своей жизнью, в то время как Сонхва следует за ним на расстроянии и удостоверивается, что никто не пытается убить младшего. Хонджун мог бы выйти в магазин без присмотра, но он всегда останавливается у квартиры Сонхвы, которая находится через две двери, и спрашивает, пойдет ли он. Сонхва обычно уходил к себе в десять вечера, если только у Хонджуна не было позднего расписания, но теперь он иногда приходит к нему, даже если сейчас полночь. Хонджун начинает чувствовать себя странно из-за того, что имеет привычку присылать ему сообщения, чтобы сообщить, когда он собирается лечь спать или если он планирует остаться допоздна работать над некоторыми треками и никуда не пойдет. Сонхва должен чувствовать себя третьим колесом для Хонджуна, вероятно, но это не так. Хонджун встречается с Минки, новым рэпером компании, просто чтобы отдохнуть и обсудить материал, над которым младший работает для своего первого альбома. Сонхва в основном следует за ними, держась на расстоянии, которое не беспокоит, и через некоторое время Хонджун и вовсе забывает о нём. Когда это большие компании... Например, Идэн приглашает его на барбекю с ним и другими менеджерами, генеральный директор kq приходит и настаивает, чтобы Сонхва присоединился к ним, а не прятался в углу. Телохранитель кажется немного неловким из-за этих предложений. Главным образом потому, что после трехминутного разговора с генеральным директором, тот отвлекается на других менеджеров, и Сонхва остается сидеть посреди полудюжины людей, которые говорят о вещах, с которыми он незнаком. Хонджун сидит рядом с ним, поэтому пытается немного пообщаться с Сонхвой, но это не тоже самое, как когда они вдвоем. Сонхва сдержан, и Идэн в конечном итоге втягивает младшего в разговор о программе микширования, которая монополизирует его внимание. Сонхва не выглядит особо расстроенным, но сложно наблюдать за ним, сидящим там молча, с пустым и задумчивым выражением лица, в то время как все остальные вокруг него смеются и пьют. Хонджун решает, что должен загладить свою вину. Это может быть не очевидно для Сонхвы, что это то, что Хонджун пытается сделать, говоря, что хочет пойти за мороженым и настаивает, чтобы Сонхва сел с ним, а затем заказывает ему кофе, чтобы он не выглядел так неловко. — Знаешь, это классно. Когда мы вдвоем, — начинает говорить Хонджун, — мы должны делать это чаще. — Я просто нахожусь там, где и ты, — напоминает ему Сонхва, — значит, всё зависит от того, что ты хочешь сделать. — Нет, сейчас я живу своей жизнью, а ты просто следуешь за мной, — объясняет Хонджун, — Я имею в виду, что мы можем делать что-то вместе. Осознанно. Сонхва замирает, глядя на него. — Как друзья? — Я уже думал об этом, да, — говорит Хонджун, с ртом, полным мороженого, — мы вроде как застряли друг с другом, понимаешь? Но мне нравится твоя компания... когда это только ты и я. И не похоже, что я могу знакомиться с новыми людьми, например, встречаться. — И почему же? — Сонхва спрашивает настолько ровным тоном, будто знает, что будет дальше. — А что, если я захочу пойти на свидание или еще что-нибудь? Ты пойдешь с нами? Будешь смотреть, как я за кем-то ухаживаю? Это может быть несколько неловко,— говорит он немного отстраненно, размахивая ложечкой. — О да, ты взял эти догадки именно оттуда, откуда я думаю? — Я просто говорю, что именно ты будешь тем, кто выведет меня отсюда. — Это буквально входит в мои обязанности. Но если тебе нужно будет личное время, то просто скажи мне. — Так это значит "да"? Так и есть? Сонхва смотрит на него недоверчиво. — Ты используешь голливудские фильмы в качестве основы всех своих предположений, я не уверен, что могу обсуждать это с тобой сейчас. — Да ладно тебе, я ведь хорошая компания, не так ли? — спрашивает Хонджун, шевеля бровями. — Всё прекрасно, но ты не Уитни Хьюстон*, — парирует Сонхва, — ты не можешь просто ждать, что я поведу тебя на танцы, пока на каком-нибудь старом музыкальном автомате играет ковбойская песня и вокруг расцветает романтика**. Хонджун гримасничает, но его глаза весело блестят. — Мне кажется, я слишком молод для этой отсылки, я понятия не имею, о чём ты и что такое музыкальный автомат. На выдохе Сонхва произносит какое-то ругательство, которое не похоже ни на корейский, ни на английский язык. Это звучит почти... по-русски. Хонджун моргает, глядя на него. — Идэн-хён однажды упомянул, что ты говоришь на восьми языках. Это правда? — Всего на шести, спасибо. — Это невероятно горячо, к сведению, — небрежно говорит Хонджун. Сонхва испускает долгий страдальческий вздох. — О, ладно, мы вернулись к этому. — Мы и не заканичвали, — язвит Хонджун, хитро ухмыляясь, — но- — Не заканчивай это предложение, — строго произносит старший, кидая на Хонджуна тяжелый взгляд, который заставляет второго замолчать. Они сидят в тишине, прежде чем Сонхва, наконец, начинает говорить. — Сэр, — официальное обращение заставляет Хонджуна съежиться, но Сонхва, похоже, этого не замечает, — если это ваш способ попросить больше личного пространства, или организовать какую-нибудь... систему, где вы можете ходить на свидания, а я все еще смогу гарантировать вам безопасность- — Ты вообще слышал о чем я говорил? — спрашивает Хонджун, огдядываясь вокруг так, будто думает, что его дурачат, — разве я только что разговаривал со стеной? Я совсем запутался. Где ты потерял суть разговора? — Я вас понял. Вы хотите завести отношения, а я третье колесо, — отвечает Сонхва, — я уверен мы сможем что-нибудь придумать. Я мог бы организовать осмотр места до того, как вы придете, и провести проверку прошлого, чтобы убедиться, что вы не встретите никого, кто попытается причинить вам вред. Хонджун немного подвисает, запоздало понимая, что Сонхва думает, что он флиртовал только для того, чтобы обсудить рабочие вопросы. — Эм... хён, это не так. Ух, — Хонджун даже не знает, с чего начать. — Тебе не нужно притворяться, что флиртуешь со мной, только чтобы донести свою точку зрения. Сообщение получено, — говорит Сонхва, жестикулируя руками, — мы что-нибудь придумаем. Хонджун только ворчит. Он понятие не имеет, как его безупречная попытка флирта была воспринята так неправильно, но у него нет сил спорить.

***

Хонджун, на самом деле, не пытается знакомиться с какими-то новыми людьми. Но, когда он решает, что хочет пойти в ресторан, или на прогулку в парк, или посетить мероприятие с уличными музыкантами, то, конечно же, Сонхва идёт с ним. К его чести, Сонхва спрашивает Хонджуна несколько раз о том, есть ли человек, чьей компанией он наслаждался бы без присутствия телохранителя. Хонджун каждый раз просто пожимает плечами и говорит, что все в порядке. Тем не менее, всё правда в порядке. На время. Хонджун позволяет себе забыть, что Сонхва его телохранитель. Даже забывает, что он нуждается в нём. То есть, до тех пор, пока он с Идэном не идет на интервью на idol radio. Репортёры стоят по обе стороны от входа в здание, и это достаточно обычно... но в воздухе витает напряжение. Он задается вопросом, может быть, анти-фанаты объявили о своем присутствии и испортили общий настрой. Идэн выходит первым, затем Сонхва с Хонджуном. Фанаты совершенно обезумели, они выкрикивают его имя, слова любви, а сотовые телефоны и камеры щелкают вспышкой со всех сторон. Он машет им руками и улыбается, показывая сердечко из двух пальцев, которое, по его мнению, очень милое, для фанаток, которые стоят очень близко. Они визжат и прыгают вверх-вниз, и Хонджун чувствует, что его настроение улучшается. Он не знает точно, что происходит дальше. Все, что он слышит – это возгласы, когда некоторых поклонников толкают, и какой-то парень кричит что-то ненавистное, что-то о том, что такие люди как он разрушают индустрию, а затем Сонхва встает перед ним, глядя на него с широко раскрытыми глазами с чем-то вроде ужаса. Раздается всплеск, как будто жидкость попала на тротуар, и несколько человек кричат. — О боже, это был кофе? — Это была не вода! — Черт возьми, это была кислота?! А потом начинается настоящий ад. Сонхва хватает его и тянет быстрее к двери студии, в то время как персонал оттесняет толпу назад. Идэн начинает кричать на персонал внутри, предупреждая их о том, что произошло, и они начинают действовать. — С тобой все в порядке? Ты видел того, кто на тебя напал? — быстро спрашивает Сонхва, говоря в такой спешке, что это было бы почти паникой, если бы не суровость в его тоне. Он осматривает Хонджуна, в основном его лицо и руки. — Я в порядке, я не видел, чтобы кто-то- Сонхва-хён, твой пиджак! — Хонджун взвизгивает, заметив, что кислота прожгла его костюм на плече. Сонхва снимает его и бросает на пол. Несколько капель кислоты уже проели его белую рубашку, впиваясь в кожу, и он смотрит на нее с раздражением. — Вода, дай мне воду! — кричит Хонджун Идэну, выхватывая у него из рук бутылку с водой, откупоривая ее и выливая на плечо своего телохранителя, чтобы смыть кислоту. Все остальные просто стоят в ошеломленном молчании. — Теперь все в порядке, спасибо, сэр, — бормочет Сонхва, обхватив рукой то место, где он держит бутылку, чтобы остановить его от выливания на него всего содержимого. Вся правая сторона его рубашки пропитана сбоку, сзади и на руке, а также немного спереди. В том месте ткани, куда попала кислота, есть черные пятна, образующие ореолы маленьких дырочек, но они не становятся больше. — Это не... это не нормально, еще выше, и это могло быть твое лицо! — говорит Хонджун, нервный и немного маниакальный. — В таком случае, полагаю, я могу поблагодарить вас, сэр, что вы не выросли выше, — отвечает Сонхва с полуулыбкой. Он не знает, хочет ли он его задушить или поцеловать. А вот это уже мысль. Позади него в студии воцаряется хаос. Идэн звонит кому-то, одному из сотрудников радио, кажется, разговаривает по телефону с полицией, и с несколько других сотрудников начинают суетиться вокруг, отводя его в отдельную комнату, чтобы подождать, пока суматоха поутихла. Он, очевидно, не сможет дать интервью, не в этот раз. — Они все еще работают над рассредоточением толпы прямо сейчас, так что может пройти некоторое время, прежде чем они смогут вызвать фельдшера, — один из сотрудников говорит им об этом после того, как она отводит Хонджуна и Сонхву в частную комнату. Она протягивает им маленькую белую коробочку с красной этикеткой спереди – аптечка первой помощи, — Пока у нас есть только это. — Это идеально, спасибо, – мягко говорит Сонхва, принимая ее с благодарным поклоном. Хонджун на самом деле не собирается сдаваться. — Тебе нужно в больницу, эти ожоги- — Это мелочи, — уверяет его Сонхва, расстегивая рубашку и снимая ее. Хонджун захлебывается воздухом. Он хочет отвести взгляд, но не может оторвать глаз от другого человека. Сонхва стройный, плечи также широки, как его костюмы заставляют их казаться, но его талия узкая и аккуратная, и он действительно имеет телосложение первоклассного актера. За исключением, конечно, мириадов шрамов, усеивающих его торс. Есть несколько, о происхождении которых Хонджун может догадаться... есть что-то, что определенно является колотой раной в его правом боку, маленькая круглая звезда на его левом плече, вероятно, от пули. Есть еще много светлых розоватых линий, которые могут быть порезами от каких-то лезвий, и кожа его левой руки от плеча до чуть выше локтя покрыта пятнами и красноватой окраской; вероятно, сильный ожог давно зажил. — Господи, — слова вырываются прежде, чем Хонджун успел подумать. — 'Достаточно красив, чтобы быть моделью', хм? — дразнится Сонхва. Он не отшатывается, не пытается скрыть свои шрамы... но по его напряжённому выражению лица ясно, что он не совсем доволен тем, что они выставлены на всеобщее обозрение. — Ч-что? Нет, я просто, эм, — запинается Хонджун, паникуя, — я не помню, чтобы слышал о том, что на президента нападали много раз. — Я не только охранял президента, — напоминает ему Сонхва, его тон загадочный, — и общественность не всегда информируется о каждой нейтрализованной угрозе. — Ладно. Я сделаю вид, что ничего не слышал, — бормочет Хонджун. — Возможно, это к лучшему, сэр, — соглашается Сонхва и наклоняется, чтобы взять аптечку. Хонджун смотрит на заднюю часть его плеча и видит маленькие пятна красной и жёлтой плоти там, где кислота разъела кожу, и ахает, выхватывая у него аптечку. — О боже! Нет, позволь мне, ты все равно не можешь дотянуться. Сонхва хмурится, но садится, кивая. Последовала долгая пауза, во время которой Хонджун растерянно смотрит на аптечку первой помощи. Наконец он откашливается. — Я не знаю, эм. Я не уверен, что должен.. делать в первую очередь? Я никогда прежде- — Спирт для стерилизации, вода для очищения, мазь для заживления, повязка для защиты, — объясняет старший, и Хонджун принимается за работу. Он спокоен, работает осторожно и изо всех сил старается не навредить Сонхве. Но похоже, это не имеет значения; он не вздрагивает от спирта, поэтому Хонджун думает, что ничто из того, что он делает, не вызовет у Сонхвы отрицательной реакции. — Ты можешь использовать марлю, чтобы накрыть и перевязать, — объясняет Сонхва, как только младший берет в руки мазь. Тот делает это, аккуратно прижимая ленту к поврежденной коже. Ему приходится использовать несколько кусочков марли из-за того, что ожоги находятся на расстоянии друг от друга. Идэн приходит, чтобы проверить их. — Эй, вы двое в порядке? — Мои травмы незначительны. Мне не понадобится парамедик, — кивает Сонхва. — Хорошо. Полиция поймала того парня... некоторые фанаты последовали за ним и позвонили службе охраны. У него есть старые ожоги от кислоты, так что они вполне уверены, что это он. — С фанатами все в порядке? Он не причинил им вреда? — Нет, насколько я успел услышать, — говорит Идэн, а потом указывает на Сонхва, — давай я принесу тебе что-нибудь надеть, сейчас приедет полиция, заберёт ваши показания и мы отвезем вас домой. С этими словами Идэн ушел, и Хонджун испустил долгий, тяжёлый вздох. — Они его поймали, — его голос звучит немного облегченно, слишком много других эмоций боролись внутри него, чтобы он действительно мог чувствовать себя спокойно. — Это большое облегчение, — отвечает Сонхва, — я не знаю наверняка, смогу ли защитить тебя, зная, что кто-то, способный на такое, все еще на свободе. — Ты уже это сделал. Ты защитил меня, — тихо бормочет Хонджун. Он обвивает пальцами предплечье Сонхва, прижимаясь лбом к его плечу, в сантиметрах от повязки, покрывающей его раны, — спасибо тебе. — Я просто выполняю свою работу, сэр, — также тихо отвечает Сонхва, но Хонджун не думает, что то, как он кладет свою левую руку на одну из рук младшего входит в его рабочие обязанности, но он не менее благодарен за это.

***

Идэн в конце концов возвращается с толстовкой, мерчем из последнего тура Хонджуна, и Сонхва натягивает ее прямо перед прибытием полиции. Они дают свои показания...Хонджун чувствует, что он вообще не помогает; он ничего не может вспомнить о нападавшем, только момент, когда он кричал, и только Сонхва был в его поле зрения. После того, как все сказано и сделано, они выходят через задний вход и забираются в один из развлекательных фургонов KQ. Почти все фанаты разошлись, в основном потому, что были вынуждены, и Хонджун не может себе представить беспорядок в социальных сетях. На этот раз он не чувствует себя обязанным проверять. Когда его рука дернулась к телефону, он схватился за рукав толстовки Сонхвы, и телохранитель снова положил свою руку поверх его, как и раньше. Сонхва отвезет его домой из здания kq на своей собственной машине. Хонджун забирается на пассажирское сиденье... он чувствует себя более комфортно, находясь ближе к старшему. Радио выключено, и ни один из них не говорит; Хонджун просто сосредотачивается на том, чтобы разобраться а своих мыслях. Паника, возможно, и прошла, но дымка замешательства и пустоты оседает на его сердце. Он задается вопросом, может ли это быть шок. Он вздрагивает, когда Сонхва паркуется. Он даже не заметил, как они подъехали. Сонхва бросает на него испытующий взгляд, но Хонджун успокаивающе улыбается и просто вылезает из машины. Он не уверен, что это сработало. Хонджун открывает дверь вестибюля своей ключ-картой, затем выходит на лестничную клетку и засовывает руки в карманы. Он живёт всего лишь на втором этаже, поэтому обычно поднимается по лестнице, хотя в его доме есть лифт. С тех пор как он переехал туда, он использовал его сотни раз... так что это говорит о его душевном состоянии, когда он не замечает, что техническое обслуживание наконец заменило разорванную резиновую защиту на нижней ступеньке. Его нога цепляется за нее, и это выводит его из равновесия. Его вес плохо фокусируется на эту ногу, но он не вынимает руки из карманов вовремя, чтобы восстановить равновесия; Сонхва делает шаг вперед и хватает его за талию, что не дало младшему упасть лицом вниз. Он ругается от боли и разочарования, и это эхом отдается на лестничной площадке. — Полегче! Эй, успокойся, — говорит ему Сонхва, успокаивая и упрекая одновременно. Хонджун отстраняется от него, делает около одного шага, прежде чем он понимает, что перенести весь вес на его лодыжку плохая идея. Он съеживается, садясь на третью ступеньку с шипением и еще одним проклятием. Сонхва смотрит на него несколько жалобно, качая головой. — Ты должен перестать так много думать. Мир все еще продолжает вращаться, и он подставил тебе подножку, пока вы не обращаете на него никакого внимания. Хонджун издает жалкий звук. — У меня такое чувство, что я вообще не могу существовать, не беспокоясь, что мир пытается меня убить. — Ну, именно за это вы мне и платите, — Сонхва отвечает так буднично, что это даже не кажется шуткой, хотя это явно должна быть она, судя по лукавому выражению его лица. Он испускает мягкий вздох, наклоняется и подхватывает Хонджуна вверх, как невесту, прежде чем начать подниматься по лестнице. — У нас есть лифт, хён, — протестует он, хотя все равно крепко держится за Сонхву. — Ты практически ничего не весишь, а тут всего два пролета. Я справлюсь. Конечно же, Сонхва справляется просто отлично. Даже ухитряется держать его одной рукой, чтобы набрать код для квартиры Хонджуна, плечом открывает дверь, сажает его на диван и язвительно говорит ему оставаться на месте, пока он берет немного льда из кухни. Он кладет его на лодыжку и подсовывает под нее одну из диванных подушек. — Держи его прижатым около двадцати минут, — Сонхва говорит ему так, как это приказ. — Я... запомнил, — Хонджун ворчит в знак согласия, со вздохом откидывая голову назад, — я, наверное, просто вздремну или что-нибудь в этом роде. — Ты не можешь оставлять его слишком долго, это может повредить твои нервы, – он протестует, — я останусь до тех пор, пока его не надо будет убрать. Поспи, если сможешь. — Ты не будешь стоять там двадцать минут, как чёртова статуя. Если ты собираешься остаться, сядь, как обычный человек. Если повезет, я отключусь через несколько минут. Сонхва делает, как ему говорят, садясь на краю дивана рядом с поднятой ногой Хонджуна. — Ладно. Постарайся немного поспать. — Ну вот, это было нормальное предложение, — удовлетворенно отвечает Хонджун. Он не знает, сколько времени это заняло, но скоро он отключается. Когда он просыпается через несколько часов, лед уже снят с его лодыжки и одеяло накрывало его, но Сонхвы там нет.