Исцели меня

      Занятия закончились на полчаса раньше, чем значилось в расписании. Но, судя по всему, Снейп так и планировал. Вряд ли, конечно, это имело отношение к его проблемам со здоровьем или накопившейся усталости, но, собирая вещи, Гарри больше радовался за лишние полчаса без студентов для профессора, чем за собственные свободные минуты. Вопреки вновь приобретённому иррациональному страху перед Ужасом Подземелий, перестать волноваться за того человека, которого удалось застать в одной из палат Мунго, не получалось.       Пока он размышлял вместо конспектирования лекции, эмоции немного отступили. Поттер больше не мог злиться на подругу за её опрометчивое решение. На Гермиону вообще было трудно долго гневаться — она ведь действительно всегда причиняла добро исключительно из благих побуждений. Скорее просто смирился с неизбежным.       «Всё равно идея была глупая, — убеждал он себя. — Проект из болезни, которую сам подхватил. Особенно, когда собираешься умолчать об этой детали».       Все записи к концу занятий оказались изрисованы уродливыми подобиями цветочных бутонов. Одно дело беспокоиться за Снейпа, думать о нём, анализировать его слова и поступки, а совершенно другое — пытаться осмыслить свои какие-то чувства, эмоции и степень, в которой они «платонические». Размышления о подобных сентиментальных побуждениях всегда были для Гарри проблемой.       Иногда он не понимал своего отношения к людям. Не знал, как интерпретировать спорные ощущения, возникающие глубоко внутри. Все эти двойственные «перехватило дыхание» или «не могу поднять взгляд», которые можно трактовать и как смущение, и как чувство вины. Так что чаще всего предпочитал опираться на взаимность действия или восприятие более мудрых по этой части знакомых. Порой даже возникало желание со всей серьезностью спросить ту же Гермиону: «Скажи, подруга, что я чувствую на самом деле». И это Рона обвиняли в том, что его эмоциональный интеллект — как у зубочистки…       На самом деле, какой-то частью себя Поттер уже смирился с неизбежной смертью. Точнее, не так. Он скорее прорабатывал и такой вариант как вполне возможный и вероятный. Почему-то представлялось, как в какой-то момент он попадает в больничную палату, вокруг суетятся медики, друзья… А он отказывается рассказывать, кого винить в произошедшем. И умирает, унося тайну с собой в могилу. Это казалось куда менее страшным, чем заявиться к Снейпу и сказать: «Я ещё сам ничего не понимаю и нисколько с этим не смирился, но, кажется, схожу с ума. Знаете, я тут подумал, ваши пальцы всё-таки сексуальные. И у меня внутри букет чёрных роз, вы же любите чёрные розы».       — Есть время подготовиться или, если вдруг, заглянуть в библиотеку, — Гермиона уже уложила вещи в сумку. — Гарри, у тебя уже готово что-нибудь, что можно продемонстрировать профессору?       — Он не даст разрешения, Герм, успокойся, — покачал головой Гарри, — Не видела что ли? Снейп явно против этой затеи.       — Конечно же, даст. И поможет. Если мы сразу покажем, что не собираемся сидеть сложа руки, — нахмурилась она. — Главное, убедить его, что мы справимся. Это нормально, что вначале идея сырая. Руководитель проекта для того и нужен, чтобы направить.       — Вы, конечно, молодцы, — подключился Рон. — Но я этого стремления усложнять себе жизнь не понимаю.       — Ну вот, а ты даже не подумал, чем заниматься будешь!       — Всё придумал, между прочим. Ещё пока у Бинса спал, — огрызнулся рыжий. — Использованием чар и трансфигурации в квиддиче. С точки зрения законодательства и права. Попрошу кого-нибудь из родни связаться с ответственным отделом и вот это вот всё. Чтобы из первых рук.       Если Гермиона сначала смерила его удивлённым и чуть недоверчивым взглядом, лишь потом удовлетворённо кивнула, то Гарри сразу ободряюще улыбнулся, похлопав товарища по плечу. Он не сомневался в возможности Уизли придумать нечто стоящее в увлекающей его области. У каждого своя мотивация.       «Интересно, чем бы я захотел заняться, если бы не…».       Даже мысленно произнести слово «влюбился» оказалось проблематично. Откуда оно вообще взялось? Это ведь не влюблённость. Связь. Болезнь. Какая чушь!       «Если бы не подхватил это».       — В таком случае, тебе стоит сразу обратиться к мадам Трюк. Пока не начались матчи и у неё есть время на теорию, — в своей манере похвалила Гермиона.       — Начни с погодных условий, — посоветовал Гарри. — Мне всегда было ужасно неудобно, — добавил он, указав на очки, — должен же быть действенный и законный способ избежать этой проблемы.       Через пятнадцать минут, проводив Рона, а также снабдив его списком наставлений и советов, Гермиона почти тащила Гарри в сторону кабинета Снейпа. Не то чтобы юноша мог позволить себе активно упираться — это разрушило бы весь образ искренне заинтересованного в своём сугубо теоретическом проекте ученика — но скрывать отсутствие желания обсуждать «проблему», то есть, «объект исследования», возможным не представлялось.       — В конце концов, Гарри! Не проклянёт же он тебя, — не выдержала Гермиона. — Если запретит парный проект, я просто отдам тебе все наработки и возьмусь за другую тему. Коммуникация дементоров. Или потенциал и способности магических существ. Как будто мало неизученного.       — А если вообще не захочет помогать, именно с ханахаки? Честно, не горю желанием работать с ним, — ответил Поттер. — Может, лучше выбрать что-нибудь… Из сферы сложной трансфигурации. Или магических существ. Артефакторика или ещё что…       — Не отступайся так легко от того, что заинтересовало! Переключиться всегда успеешь. В запасе куча времени.       Дверь открылась сразу после тихого, но уверенного стука. Молча впустив посетителей, Снейп тут же занял место за своим столом и, сложив руки в замок под подбородком, в ожидании смотрел на студентов. Оглядевшись по сторонам, Гермиона достала из кармана пару перьев и волшебную палочку.       — Позволите? — почти утвердительно уточнила она, прежде чем трансфигурировать им простые стулья.       Профессор на чужую наглость в собственном кабинете никак не отреагировал. Гарри тоже молчал, изучая разложенные на учительском столе предметы. Пока его не отвлёк болезненный тычок локтем в рёбра.       — Эм… В общем, «Цветочная болезнь». Да. Может закончиться смертью. Дело не в сложности зелья, как такового, — тихо говорил Гарри, — но в недоступности одного из основных ингредиентов. Очень многие погибали, потому что объект…эээ… эмоций, связи, не мог или не хотел спасать жертву. Я думал о том, чтобы рассмотреть возможные альтернативы лечению или облегчению симптомов.       — Это всё? — хрипло и очень тихо просипел профессор.       Его голос прозвучал так… Что Поттер не удержался и поднял голову, встречаясь взглядом с преподавателем. Тяжело вздохнув, Снейп откинулся на спинку стула и сложил руки на груди, всем своим видом выражая презрение и усталость. Гарри стушевался, уткнувшись взглядом в собственные колени. И почувствовал неприятное покалывание, которое заставило его закашляться.       — У нас есть некоторые наработки из области зелий, чар, рун и трансфигурации, — спасла ситуацию Гермиона и сунула Гарри несколько пергаментов. — Если позволите, я начну.       Пока Гарри делал вид, что недомогание вызвано простудой, дурацким жестом тёр нос, и отмечал какие-то моменты в чужих заметках, на самом деле, изучая их впервые, девушка рассказывала о своей первой идее — модификации рунических формул, направленных на изменение или замедление процессов в организме пациента. Для Поттера большая часть из произносимого оставалась непонятной. Какие-то Альгиз, Эваз, Дагаз. Даже если Гермиона справится, как он планирует тайком опробовать это на себе самом, ни черта не понимая?       — Трансфигурация? — перебил Снейп, ожидая, что Гарри подключится к обсуждению.       — Кхм… По большей части, продукт болезни, назовём цветы, бутоны, семена и ростки так, не поддаются даже простейшему магическому воздействию. Например, обнаружению. До тех пор, пока находятся под кожей, внутри тела носителя, — он не встречал подобного в простых описаниях болезни в учебниках, но надеялся, что не выдаст себя, так как где-нибудь в источниках посерьезнее эта проблема должна была упоминаться. — Высшая трансфигурация позволяет трансформировать человеческое тело, в том числе частично.       Анимагическая форма, трансформация, которую использовал Гораций Слизнорт, превратившись в кресло… Да мало ли было примеров. Однажды Гарри даже встречался с описанием случая, когда человеку удалось превратить все волосы на своём теле в иглы. Правда, в том числе волосы на лобке и в носу, но это ведь уже что-то.       — Вероятно, может существовать способ трансфигурировать некоторые части продукта заболевания в нечто… более безопасное, — он попытался представить, как колдует над чёрными бутонами роз, надеясь превратить их в нечто иное. — Вряд ли мы могли бы самостоятельно провернуть такое, но в теории…       — Например? — перебил Снейп.       — Эм… Я помню, что трансфигурировать кровь невозможно. Поэтому от семян, попавших в сосуды или сердце это не поможет. Но, например, лёгкие? Кислород.       — Лучше углекислый газ, Гарри. Но…       — Не сработает, — просипел Снейп.       — Я понимаю, что это нарушает… функционал живого организма. Но ведь и сама болезнь тоже, — кивнул он скорее своим мыслям, чем замечаниям. — Я уже подготовил список вопросов для профессора Макгонагалл. Может, найдётся способ.       Профессор скривился, но сделал жест рукой, предлагая продолжать. Только сейчас Гарри пришло в голову, что, вообще-то, Снейпа должны интересовать только их идеи, связанные с областью зельеварения. Он внимательно всмотрелся в чужое лицо, впервые за время пребывания в кабинете. «Догадался?» — вздрогнул парень от неожиданной мысли и почувствовал, как начали подрагивать пальцы и подступать ещё один приступ кашля. «Нет, не мог. Слушает, потому что он директор. Потому что сам и придумал проектную работу. Да. Только поэтому». Не то чтобы он выглядел заинтересованным, но, по крайней мере, не выгнал их сразу, выслушивая возможные предположения.       — Чары.       — Некоторые используются для изменения темпа роста растений. Или изменения размеров объекта. Конечно, они не сработают с тем, что внутри тела… — Гарри замялся, понимая, что не проработал этот вопрос.       — Но их модификация, вкупе с трансфигурацией или рунами, могла бы сработать. У нас уже есть список возможных чар для начала работы, — подхватила Гермиона. — Профессор Флитвик назначил время.       Лёгкий укол стыда за то, что подруга куда серьезнее подошла к изучению проблемной области, чем он, хотя её напрямую это не касалось, заставил Гарри протянуть руку и благодарно сжать девичью ладонь, скрытую от взгляда профессора столешницей. Если бы не Гермиона, вероятно, пришлось бы бросаться совсем уж абсурдными и небезопасными идеями. Из серии осознанного «частичного расщепления» при аппарации. — Зелья.       — Мы рассматриваем несколько вариантов, — Гермиона протянула свой пергамент профессору. — Возможность заменить добровольно отданную кровь второго субъекта на какой-либо другой ингредиент или группу. Вероятно, с применением ритуального заклинания при использовании вспомогательного зелья.       — Советую серьезно подумать над этим, мисс Грейнджер, — с трудом проговорил Снейп, потирая горло. — И основательно изучить работы вашего однофамильца Гектора.       Мастер зелий взялся за перо и перечеркнул несколько строчек в чужой шпаргалке, после чего что-то размашисто написал на полях пергамента. Несмотря на то что Гарри старался смотреть в сторону, у него всё равно не получалось игнорировать то, как движется рука. Он снова закашлялся, сложив ладони перед лицом. «Только не сейчас, пожалуйста…».       — Использование модификации… Кхм! Отворотного, — тихо сказал он, всё ещё прижимая пальцы к губам.       — Лирный корень и волшебная рябина могут вступать в необходимую реакцию с кровью пациента. Из-за магической связи цветочных бутонов не только с носителем, но и с объектом связи, их можно использовать в качестве основы, — отчиталась Гермиона.       — Считаете, подобное не приходило в голову исследователям до вас?       — Мы уже изучили разработку Монморанси, — кивнула девушка. — Но ей удалось только создать вариант эликсира отторжения, которое, на самом деле, не требовало именно продукта ханахаки. Как и в её любовных зельях, достаточно было использовать любые… компоненты от обоих людей. Избавление от болезни стало бы скорее побочным эффектом. Вряд ли долговременным.       — Планируется вариант, не требующий второго участника. Именно на основании цветочной болезни, без действия отворотного, — подтвердил Гарри, когда неприятное дерущее ощущение в горле прекратилось, и продолжил, сверившись со своим листком, — Почки свежей сирени, ягоды омелы, крылья феи…       — Самонадеянно. Ждите.       Поднявшись из-за стола, Снейп прошёл к одному из книжных стеллажей, располагавшихся по периметру кабинета, и начал что-то искать. Он двигался вдоль полок, разглядывая едва различимые надписи на корешках.       — Что за Гектор? — шепнул Гарри, когда профессор отошёл достаточно далеко.       — Известный в узких кругах зельевар. Его проблема была в том, что… Он изобрёл достаточно противоядий к сложным составам, но… Все они выходили темномагическими. Кровь мертворожденного, глаза единорога, всё в таком духе. В итоге, оказывались запрещены.       — Какая гадость…       Когда профессор прошёл мимо, Гарри снова чуть не упал со стула, как на занятии, пытаясь увернуться от возможного случайного касания мантии. Он сам не мог понять, почему опасливо избегал возможного прикосновения. Что-то заставляло тело рефлекторно дёргаться. «Да что со мной… Не умер же, когда он в Мунго мне в горло вцепился». Но разум с эмоциями координироваться не желал. Тем более эмоциями очень двойственными.       Перед студентами на стол опустился фолиант с пустой обложкой без надписей. Судя по всему, книга была обёрнута в настоящую кожу. Оставалось лишь догадываться, в чью именно. Страницы, местами неровно торчащие по линии обреза, выглядели ветхими.       — Необходимые разделы найдёте самостоятельно. Надеюсь на вашу аккуратность, мисс Грейнджер, — Снейп дождался, пока они встанут со стульев и тут же применил невербальное Фините. — Через неделю, то же время.       — Благодарю, сэр! — Гермиона вцепилась в книгу, глаза её светились энтузиазмом. Впрочем, как и всегда, когда речь шла о новых знаниях.       Гарри лишь кивнул, продолжая сжимать в пальцах исписанный пергамент. Всё прошло куда проще, чем ожидалось. Если бы ещё не этот дурацкий приступ… Он уже предчувствовал, как именно пройдёт сегодняшняя бессонная ночь. Когда юноша уже собирался закрыть за собой дверь, его остановил хриплый голос:       — Поттер. Посетите Больничное крыло.       — Да, сэр.       «Конечно. Боишься? Так зараза к заразе не липнет», — подумал Гарри. И снова зашёлся кашлем.