The Right Thing/Правое дело

Статья, как и следовало ожидать, стала очередным триумфом. Миранда рассказывала о последних нескольких неделях с искренними чувствами, и хотя она старалась не говорить ничего конкретного, это выглядело невероятно откровенно. Ладно, сказала себе Энди, откровенно для Миранды. Может быть, Энди сама сделала все возможное, чтобы это читалось так, в более универсальном смысле, но это и была работа журналиста, верно? Энди произвела работой такое впечатление, но разве не легче писать хорошо, когда тебя волнует тема? Смысл отрицать, что ей было не все равно, испарился на обратном пути в «Элиас-Кларк». Миранда возобновила свой рабочий день, как будто ее обвинение было не более чем назначением педикюра, и Энди смогла легко вернуться в свой офис оттуда, в конце концов. Сидя за своим столом и стараясь забыть непроницаемый взгляд Миранды, который та бросила на нее, выходя из машины, Энди колотила по клавиатуре, как одержимая. История была написана сама собой, и после некоторых минимальных исправлений она могла наслаждаться вечером. Так что, возможно, первое, что она сделала, это проверила свои старые контакты в «Подиуме» на наличие номера телефона Кары, возможно у кого-то он еще был. В любом случае, не было никакой гарантии, что Кара все еще была няней близнецов Пристли. Но так оно и было, и после недолгого разговора с ней Энди попросила об одолжении, которое могло бы изменить жизнь Миранды. Кара предупредила, что ни Кэролайн, ни Кэссиди ничего не сделают, если не захотят, но через несколько часов Кара была достаточно лояльна, чтобы отправить ей сообщение, подтверждающее, что девочки действительно позвонили своей матери. Сияние удовлетворения было почти таким же заметным, как и тогда, когда она подала свою статью в печать, подумалось Энди. Она развалилась на своем продавленном, но удобном диване, счастливая в своих спортивных штанах и майке, которая давно уже стала странного бежевого цвета после неудачи в прачечной. Нет необходимости в дизайнерских этикетках, когда ее никто не видит. Вернувшись к своим многочисленным заметкам, Энди отхлебнула из бокала довольно приличного красного вина (подарок на день рождения от Дуга вместо тех бутылок за 9 долларов, которые обычно были у нее под рукой) и вздохнула, поняв, что все дороги ведут к Стивену Томлинсону. Он был единственным человеком в жизни Миранды, который имел хоть малейший шанс узнать о ее финансовых делах, поскольку уже четыре года был вторым лицом на их совместном чековом счете, а также брокером с тридцатилетним опытом работы. Она не могла утверждать, что узнает всю историю, не поговорив с ним, но каждый раз, когда Энди обдумывала ее, она чувствовала укол старого шока и ярости от этого спектакля, снова и снова прокручивая в голове его жалкое поведение. Начиная с пьяных воплей и кончая трусостью, с которой он свалил развод на Миранду в самый неподходящий момент, он ни разу не сделал ничего, что могло бы понравиться Энди. Не говоря уже о том, что в те несколько раз, когда Энди приходилось общаться с ним, он смотрел на нее так же, как Миранда смотрела бы на новую пару лубутенов. Неужели она всегда так сильно ненавидела его? Или это был просто еще один симптом неуместной влюбленности? В любом случае, Энди не очень-то хотелось оказаться в его скучной компании. Она могла только догадываться, какое облегчение испытывала Миранда, наконец-то избавившись от него. Энди вспомнила свое фатальное первое появление в доме Миранды, о том, как искренне тогда Миранда просила у него прощения. Неужели Стивен не поверил ей? А может они страстно помирились после того, как Энди в страхе сбежала из дома? Что-то в этой мысли придало вину еще более кислый привкус, и Энди, как могла, отмахнулась от нее. Она отложила разговор с ним до утра, потратив еще немного времени на то, чтобы разобраться в том, что узнала об Ирве. Уверенная в том, что его предательство Миранды было результатом мести, а не сознательной подставой Миранды, Энди была готова предать его публичному остракизму. У нее мелькнула мысль отомстить подобным образом, но Миранда, конечно же, с удовольствием сделает это сама, как только узнает о его поступке. В ту ночь Энди спала беспокойным сном, в котором сюжеты с Мирандой и наручниками были слишком тесно связаны, чтобы она могла сохранять хоть какое-то здравомыслие. Проснувшись до пяти, она была слишком раздражена и расстроена, чтобы выкинуть из головы мысли о Миранде, и, когда ее собственные нетерпеливые пальцы привели к более или менее удовлетворительному оргазму, она почти слышала хриплый шепот "Андреа" поверх собственных сдавленных стонов. Даже без летней жары, на которую можно было бы свалить вину, с прохладой осени, уже витавшей в воздухе, Энди снова погрузилась в беспокойный сон, спрятав голову под подушку. Она быстро миновала точку невозврата.

***

Спотыкаясь на работе, чувствуя себя слегка похмельно, Энди почувствовала себя лучше, как только она увидела свою статью в печати. Как бы опасно это ни было, она начала привыкать к своему высокому положению. Все присутствующие хотели поздравить ее или, по крайней мере, задать каверзные вопросы, которые едва скрывали их профессиональную ревность. Джош ждал ее с праздничным набором пончиков, и это почти компенсировало некоторую напряженность в редакции. Наконец, обретя покой, Энди начала обзванивать еще несколько контактов, пока не смогла больше откладывать звонок помощнику Стивена. Она была удивлена, когда его помощник попросил Энди подождать, прежде чем глубокий баритон на другом конце провода подтвердил, что мистер Томлинсон сам хочет поговорить с ней. - Ты та самая, что написала эти статьи о моей бывшей жене, верно? Энди не очень хотелось указывать на то, что бывшая жена еще не была официально бывшей. Без сомнения, Стивен отрекся от Миранды, как только были отправлены бумаги на развод. - Верно, и я подумала, не могли бы мы договориться о времени для беседы? Сначала он колебался, уклонялся от своих обязательств и долго болтал о том, что такие важные люди, как он, не могут бросить все, чтобы поболтать с каким-нибудь симпатичным репортером. Ненавидя себя за это, Энди понимала, что должна попытаться твердо стоять в этих переговорах. - О, я знаю, как вы, должно быть, заняты, мистер Томлинсон. Когда я работала на Миранду, я всегда думала, что она так невнимательна к вам и вашей работе. Энди услышала резкий вдох, на который она рассчитывала. - Да, мистер Томлинсон, - продолжала она. - Вы, наверное, не помните меня, учитывая, как она обращается со своими помощниками. Мы такие же одноразовые, как юбки прошлогоднего сезона. Горечь в голосе Энди было нетрудно уловить. Хотя она чувствовала некоторую оттепель в своих отношениях с Мирандой, бесчисленные несправедливости и дни, кончавшиеся изнурительными слезами, не до конца исчезли из ее памяти. - Я понял, понял, малышка. - Боже, его покровительственный тон начал решительно подталкивать Энди обратно в лагерь Миранды. - Так будет ли справедливо сказать, что ты ищешь небольшой расплаты? Может быть, ты не будешь столь беспристрастна в своей следующей статье? Он усмехнулся, как будто они обменялись какой-то личной шуткой, и от этого Энди затошнило. Поскольку она никак не могла рисковать, чтобы не оттолкнуть его, она изобразила тихий злорадный смешок. Наверное, я не первая женщина, которая симулирует реакцию ради такого придурка, размышляла Энди. - Ну, если кто-нибудь и знает настоящую историю, мистер Томлинсон ... - Можешь звать меня Стивен. А теперь, Энди, как насчет того, чтобы встретиться со мной во вторник? Энди переключилась на удручающе пустой лист в своем календаре. Эта история делала ее расписание еще более мрачным, чем обычно. - Это было бы замечательно, Стивен. Должна ли я прийти в офис в определенное время? - Скажем, в "Сент-Реджис", в восемь часов? Дерьмо. Энди понимала, что она только подогрела его интерес, намекнув, что Миранде придется нелегко, могла ли она поставить под угрозу этот прогресс, настаивая на профессионализме? Ведь журналисты все время встречались с источниками в гостиницах. Это было ничуть не хуже, чем встретиться с ними в Старбаксе, и, вероятно, гораздо более сдержанно. Сделав глоток, Энди решила продолжить. - Или в баре "Кинг Коул"? Увидимся там. Бормоча любезности, Энди была рада закончить разговор. Ударившись головой о стол, она едва избежала попадания пудры от пончиков в волосы. Джош с надутым видом достал из под нее помятую выпечку и сам проглотил ее в три приема. - У тебя там свидание? Ты не выглядишь слишком взволнованной. Сопротивляясь желанию швырнуть в него степлером, Энди одарила его самой мягкой улыбкой. - Не свидание, Бернштейн, а зацепка. Необходимое зло. Джош пожал плечами, его взгляд уже вернулся к экрану ноутбука. - Просто дай мне знать, когда тебе понадобится поговорить с Джуди, ладно? Потому что я думаю расстаться с ней довольно скоро. Отлично, подумала Энди, еще один дедлайн в истории ее карьеры. Она уже почти начала жалеть, что Миранда не забыла ее чертов телефонный номер, пока не открыла сайт газеты и не увидела свое собственное имя, сияющее на первой странице.

***

Уик-энд должен был стать еще одним тихим затишьем в ее бурном потоке дней, пока Лили не позвонила в субботу вечером, чтобы объявить о своем новом статусе одиночки. - Достань из шкафа одно из этих неприлично распутных платьев! Сегодня вечером мы идем танцевать. Выстроилась сотня оправданий, но Энди отмахнулась от них всех. После долгого отмокания в ванне и преображения в платье от Марка Джейкобса, которое она надевала только однажды, на какой-то вечеринке, которую Миранда посещала целых пятнадцать минут. Темно-синяя ткань выглядела чертовски привлекательно на фоне бледной кожи Энди, а в сочетании со слегка растрепанными волосами и карими глазами она считала, что выглядит сейчас сексуальнее, чем когда-либо за долгое время. Даже Эмили было бы трудно придраться к этому ансамблю. Бросив последний взгляд на себя в зеркало, Энди схватила сумочку и направилась к выходу. Лили согласилась с самооценкой Энди, поприветствовав ее своим первым коктейлем за вечер и громким "вау", когда она подошла к бару. Напиток был невероятно синим и имел привкус чистого спирта, поэтому Энди сделала то, что сделала бы любая уважающая себя тусовщица, а именно осушила его одним глотком. - Спасибо, Лилс, мне это было нужно. Бар был немного претенциозным, но, присев за угловой столик, Энди порадовалась, что хотя бы слышит Лили. Хорошо, слышит, что та кричит. Похоже, ее декаденствующий художник в конце концов решил отказаться от своего "видения мира" и присоединиться к папиной компании, о которой Лили могла говорить только презрительно фыркая. Энди с сочувствием и удовольствием слушала, как Лили перечисляла недостатки своего бывшего бойфренда, многие из которых раздражали Энди уже несколько месяцев. Тремя голубыми коктейлей позже, они обе уже радостно смеясь, поднимали тосты за свой статус одиночек и за великолепных новых парней, с которыми они собирались встретиться. - Или за девушек, - добавила Энди. Голова Лили завертелась так быстро, что Энди показалось, что она действительно может сделать полный поворот на 360º. - О, неужели ты только что... Маленькая мисс ванилька собирается сделать из себя Эллен? Ты клялась, что та футболистка в колледже была одноразовой шуткой. Ха! После всех твоих «мне нравятся только парни, Лилс», правда наконец-то выходит наружу! Надутые губы вышли автоматически, нежный шлепок по руке Лили, чуть более преднамеренным. Энди расправила плечи и постаралась принять самую достойную позу. - Я и не говорю, что теперь лесбиянка. Я просто ... держу свои варианты открытыми. В этот момент Лили вытащила свой телефон. Когда Энди вопросительно подняла бровь, ее подруга ухмыльнулась в ответ. - Я просто пишу сообщение Дуги. Он должен мне пятьдесят баксов. Я сказала ему, что Нейт был в основном девушкой с щетиной. Собираясь протестовать против азартных пари своих друзей по поводу ее сексуальной жизни, Энди вместо этого отвлеклась на то, что она совершенно не напугана. Да и кому вообще нужно теперь бояться? Лили отнеслась к этому так же спокойно, как и ко всем другим секретам, которые Энди доверила ей за последние шестнадцать лет, и это было довольно неплохо для первой попытки обсудить эту идею. Теперь, когда и Дуг был в курсе, она фактически получила два по цене одного. Когда Лили озвучила недоверчивый ответ Дуга сквозь грохочущую музыку, она объявила, что пора идти танцевать по-настоящему. Согласившись, Энди последовала за подругой в ночь, ловя такси и стараясь не думать о том, что сейчас может делать Миранда.

***

Гул в ногах после танцев (в туфлях на каблуках от Вивьен Вествуд, которые почти убили ее ноги) и весь угар вечера мгновенно испарились, когда она проверила свой телефон в такси. Один пропущенный от Миранды. Ни голосовой почты, ни второй попытки на случай, если Энди не слышала звонка. Всего один взгляд на экран телефона и у Энди свело живот. Пьяно напевая рядом с ней на заднем сиденье, Лили, казалось, не замечала внезапного падения настроения Энди. Она не могла перезвонить в четыре утра, хотя, конечно, думала об этом дольше, чем было необходимо. Решив прервать свои мучения, Энди набрала текст. Если Миранда не спит, она ответит. Проклятье, все было почти так же плохо, как когда Энди работала на нее, только теперь, лежать без сна до утра в ожидании ответа было бы официально неразумно. К удивлению Энди, она получила почти мгновенный ответ. Полагаю, ты была занята. Позвоню сегодня днем. Ни подписи, ни теплых слов, ни ласковых словечек. Может быть, из-за позднего часа, может быть, из-за неспособности Миранды говорить что-то, кроме четких команд, но она не казалась достаточно сумасшедшей, чтобы отказаться говорить с Энди или написать что-то более драматичное. С улыбкой на лице Энди прислонилась головой к прохладному стеклу окна такси и пожелала, чтобы этот день поскорее наступил.

***

Вышвырнуть Лили с дивана семь часов спустя было не самым приятным моментом в их дружбе, но, придя в себя, Лили с радостью убежала обратно в свою квартиру. Не в силах сдерживать нервную энергию, Энди приняла душ, оделась и отправилась в магазин через несколько кварталов, проверяя свой телефон каждые пять минут, невзирая на то, что выставила максимальную громкость для всех звуков оповещений в нем. Конечно, Миранда позвонила только после трех, и к этому моменту Энди уже достаточно заскучала, работая над статьей и поочередно убирая кухню. Бросившись на диван, она изо всех сил старалась говорить беззаботно, несмотря на то, что неуместная влюбленность заставляла ее сердце колотиться, как отбойный молоток. - Алло, Миранда? Не совсем удачное начало. К чему этот вопросительный тон, когда имя Миранды было совершенно ясно выведено на экране? Сопротивляясь желанию ударить себя, Энди затаила дыхание, пока Миранда не ответила. - Андреа. Вопросы и темы для разговора, о которых Энди думала вот уже несколько часов, совершенно покинули ее, теперь, когда она больше всего в них нуждалась. Ей хотелось расспросить о девочках, о «Подиуме», обо всем, что могло бы заставить Миранду понять, что она нечто большее, чем просто случайный человек в ее жизни. Но Миранда, как обычно, взяла на себя руководство разговором. - У меня назначена встреча с судебным приставом и сотрудниками ФБР в том самом месте в центре города. Только Миранда могла заставить «Федерал Плаза, 26» звучать как «грязная однокомнатная квартира», и Энди инстинктивно вздрогнула, оглядывая свою собственную. - И когда встреча? На мгновение Энди испугалась, что Миранда откажется от подробностей или унизительно переадресует ее Эмили, но редактор со вздохом продолжила: - Завтра в десять утра. Что, конечно, совершенно непрактично, но в последний раз, когда я заставила этих мелких бюрократов перенести встречу, они выдвинули против меня обвинения. Возможно, уступка не убьет меня. Это было больше, чем ожидала Энди, чтобы указать, но подобное мученическое самосознание Миранды вызвало улыбку на губах Энди. - Почему они хотят встретиться с тобой? Они предлагают тебе сделку? Тут она услышала какой-то фоновый шум, который заставил Миранду на мгновение прикрыть трубку рукой. Приглушенная тишина длилась недолго, прежде чем Миранда вернулась. - Честно говоря, Андреа, ты думаешь, что это эпизод сериала «Закон и порядок»? Почему ты ожидаешь, что я буду все знать о внутренней работе министерства юстиции, просто выше моего понимания. Энди закатила глаза. Трудно. Некоторые вещи действительно не меняются. - Во-первых, «Закон и порядок» это сериал про полицию Нью-Йорка, а не про федералов. Во-вторых, я подумала, что они могли бы рассказать тебе, зачем они тащат тебя на встречу в понедельник утром. Миранда издала один из своих маленьких "хм" раздражения, но не ощущалась слишком оскорбленной явным отсутствием уважения Энди в настоящее время. - Они должны "оформить" меня. Отпечатки пальцев, фотосессия и тому подобное. - Я думаю, ты имела в виду "фото фас и профиль". Короткая напряженная тишина. Одно дело сарказм, но поправлять Миранду Пристли все равно было тяжким преступлением. - Да, конечно. Ты знаешь, что я имела в виду. Я думала о съемках в пятницу, то была полная катастрофа. - Энди слушала, она знала, как Миранда набирает обороты, и не стоило ее прерывать. - Я думаю, что у Мейзеля какой-то кризис среднего возраста, и бог знает, но он, вероятно, заплачет, когда я велю ему все переснять. Мир не перестал вращаться, потому что у меня есть некоторые юридические проблемы, понимаешь? Энди понимала, хотя ей приходилось постоянно напоминать себе об этом. Хотя ей это и нравилось большую часть времени, было положительно мазохизмом строить весь свой мир вокруг Миранды, даже когда она, казалось бы, не требовала этого. - Что ж, мы с моим блокнотом будем там. Миранда даже фыркнула на это, как будто Энди была упрямой студенткой, которая отказывалась видеть очевидное перед собой. - Кто сказал что-нибудь о твоем блокноте? И в любом случае, это 21-й век, Андреа, разве ты не должна делать заметки на чем-то более цифровом? Игнорируя совет по ее репортерскому оснащению, Энди остановилась на факте того, что Миранда не хотела, чтобы она делала заметки. Какого черта? - Тогда, если я не пишу об этом, почему ты рассказываешь мне все это? Энди встретила такая полная тишина, что она дважды проверила, не повесила ли Миранда трубку. В конце концов, она получила ответ. - Я не могу все время находиться рядом с этими адвокатами. А Эмили начинает нервничать еще больше, что на самом деле невозможно в любой официальной ситуации, подобной этой. Я думала, что было бы неплохо иметь кого-то, с кем можно поговорить, кого-то, кто не упадет в обморок от напряжения или не будет изливать на меня свой юридический жаргон. Хотя у тебя явно есть дела поважнее, так что… Прикусив губу, Энди все больше и больше удивлялась маленькому откровению Миранды, но она ни за что не собиралась оставлять его без ответа. - Миранда! Если мы собираемся провести время вместе, ты должна перестать вести обе стороны разговора в одиночку. Я не говорила, что не приду. Увидимся там в десять. Очевидно, этого было достаточно для Миранды, которая пробормотала что-то в знак согласия и положила трубку. В один прекрасный день Энди собиралась научить ее основам телефонного этикета, и мысль о том, чтобы быть рядом с Мирандой достаточно долго, чтобы сделать что-то подобное, вызывала у нее глупый трепет. Не то чтобы Энди была настолько невменяема, чтобы думать, что Миранда действительно послушает ее, но все равно это было интригующе.

***

На следующее утро Энди обнаружила себя на другой стороне площади напротив здания Окружного суда США, в попытке выглядеть так, как будто она принадлежит этому месту. Само здание было довольно внушительным, хотя Энди определенно становилась более пресыщенной к архитектурным изыскам, как любой приезжий житель Нью-Йорка. Два года назад она бы вытянула шею и уставилась на архитектуру вокруг себя. Сегодня она потягивала остатки своего латте из Старбакса и ждала появления печально известного мерседеса Миранды. Кроме того, яркий свет от стеклянного фасада здания был довольно резким, а она не подумала взять солнцезащитные очки. Некоторые люди не носят их каждый день, и уж точно не в сентябре. Миранда вышла из машины, задерживая движение на оживленной улице, и два внушительных человека в одинаковых костюмах поспешили за ней. Она поднялась по ступенькам так грациозно, как будто была на балу, и приветственно кивнула Энди, прежде чем поморщиться при виде зеленовато-лимонных узких скамеек. Должно быть, это больно, вот так идти по жизни с эстетическим чувством, которое так легко оскорбить, в который раз подумала Энди. Снова почувствовав себя скромным помощником, Энди пошла в ногу с небольшой группой. Они представились на стойке регистрации и прошли проверку безопасности без жалоб, прежде чем их увезли в лифте. После того как Миранду заставили ждать в коридоре, прежде чем она встретится с судебным приставом (Джейк, другой главный адвокат Миранды, поспешно объяснил, что Миранда была проинформирована о штрафах за неявку на судебные заседания и других формальностях), Энди почувствовала облегчение, когда Миранда вышла из душной маленькой комнаты. Для остального мира тщательно отработанное безразличие Миранды было явлено в полной силе. Энди подумала, что у подобного безразличия могут быть какие-то свойства силового поля, настолько эффективно оно заставляло людей отводить глаза или бормотать какие-то извинения. Но она знала, куда смотреть, и в самых уголках глаз Миранды одна-две морщинки противоречили ее скрытому напряжению. Возможно, другие считали рефлекторное сгибание правой руки Миранды в кулак признаком агрессии или непреклонности, но Энди знала по многомесячным наблюдениям, что Миранда была близка к тому, чтобы проявить беспокойство. Энди едва удержалась, чтобы не обнять ее, хотя и знала, что последствия такого жеста будут далеко не приятными. Она сдержалась. Затем наступила очередь малоприятной части в комнате с надписью "идентификация", где Миранда подверглась целой процедуре фотографирования и снятия отпечатков пальцев. Энди по долгу репортерской службы пару раз видела, как это проделывали с другими в нескольких полицейских участках города, но впервые она почувствовала себя оскорбленной яркостью фотовспышек (хотя Миранда воспринимала их как очередное свое появление на красной дорожке) и прикосновением пальцев, которые, как теперь знала Энди, были мягкими и нежными. Агент, казалось, не знал и не заботился о том, кто такая Миранда, и, несмотря на все ее принципы, отточенные на маршах протеста и дебатах в колледже, что никто не должен быть выше закона, Энди была расстроена, увидев, что с Мирандой обращаются как с обычной преступницей. А она все еще может ей быть, напомнила себе Энди. Доказательств невиновности Миранды у нее было не больше, чем доказательств существования снежного человека, хотя она и была уверена в своих предположениях. Пожалуйста, боже, не дай мне ошибиться, повторяла она себе снова и снова, пока Миранда прижимала замаранный кончик пальца к простой белой карточке. Агент безразлично подтвердил, что обновление системы вывело из строя их сканеры, и так как взгляд Миранды не убил его, она смирилась с небольшим унижением, когда на ее пальцах появились чернила. Как только они закончили, агент ушел с карточкой и оставил их всех стоять. Джейк и другой адвокат, чье имя Энди не пожелала узнать, извинились и вышли в холл. Когда они остались одни, Энди слабо улыбнулась Миранде. - Я думаю, тебе просто повезло, что Мейзель и его кризис среднего возраста не стояли за этой камерой, а? К ее чести, Миранда попыталась улыбнуться в знак признательности, но ее губы едва шевелились. Энди заметила, что у Миранды на кончиках пальцев все еще остались чернила, и она неловко держала руки подальше от того, что, как предположила Энди, было кашемировым пальто, возможно, от Александра Маккуина. Энди не удивилась бы, если бы внезапное отсутствие сканеров оказалось еще одной тактикой, способной сбить Миранду с ног. Хотя она фантазировала о том, чтобы увидеть именно это во время своего пребывания в «Подиуме», Энди поняла, что она не из тех людей, которые могут чувствовать что-либо, кроме беспокойства, когда на самом деле видят, как это происходит. Приступив к делу, Энди перегнулась через стол, который только что покинул агент. После недолгих поисков обнаружилась пачка влажных салфеток, которые, по-видимому, предназначались для удаления чернил. Не раздумывая, Энди вытащила салфетку из пачки и потянулась к левой руке Миранды. Только когда она осторожно провела по кончикам пальцев Миранды, она поняла, что натворила. Но Миранда позволила ей это, и Энди подумала, что она заметила легкое расслабление в плечах Миранды, пока стирала чернила с ее пальцев. Остановившись только для того, чтобы взять еще одну салфетку, Энди постаралась быть настолько нежной и умелой, насколько могла, не останавливаясь, пока пальцы Миранды снова не стали чистыми. Поэтому, когда Миранда в знак признательности сжала руку Энди, на смену осторожности пришел тупой инстинкт. Она поднесла руку Миранды к губам и поцеловала ее. Это было похоже на что-то совершенно сюрреалистическое, Энди не могла до конца поверить, что она сделала это, но ее паника была остановлена тихим удовлетворенным вздохом, вырвавшимся из уст Миранды. Возможно, такого рода молчаливое утешение Миранда могла вынести, возможно, Энди нашла способ снять часть ее невообразимого стресса. Их глаза встретились, Энди заставила себя не отводить взгляда, даже когда яростный румянец залил ее лицо и шею. Когда никакого выговора или жестокой насмешки не последовало, Энди начала собирать остатки своего мужества. В этом самом нелепом месте каждая клеточка ее существа безмолвно кричала, чтобы она рискнула и поцеловала Миранду. Если приподнятая бровь и мимолетное движение языка Миранды по ее нижней губе были хоть каким-то признаком, Энди, возможно, даже не шлепнут и не арестуют за подобную наглость. Наклонившись вперед, Энди заставила себя держать глаза открытыми до последней секунды, не желая упустить момент… Дверь с грохотом распахнулась. Агент вернулся, и хотя его голова была погружена в бумаги, которые он нес, Энди и Миранда отскочили друг от друга, как отталкивающие магниты. Миранда выглядела пораженной, как будто толпа папарацци только что поймала ее в джинсах из супермаркета. Достаточно быстро маска скользнула на место, и даже когда Энди попыталась успокоить свое внезапно сбившееся дыхание, она оплакивала то, что казалось упущенной возможностью. Миранда снова была свободна. Энди была слишком ошеломлена, чтобы сделать что-то, кроме как последовать за ней, ее голова кружилась от сотни различных грез о том, что могло бы произойти, если бы мистер федеральный служащий не поспешил назад. В тот момент она испытывала совершенно не патриотичные чувства по отношению к министерству юстиции. Джейк и второй адвокат терпеливо объясняли что-то Миранде, чья безупречная осанка и бесстрастное лицо не давали никаких признаков того, что она действительно слушает. Пока они вместе спускались в лифте, Энди ощущала лишь слегка пряный аромат духов Миранды, и все звуки, кроме тихого "хм " Миранды, были словно приглушены. Эта неуместная влюбленность быстро превращалась в неудобную. К тому времени, как их выпустили из здания, Энди почти полностью восстановила свой пошатнувшийся рассудок. Миранда отпустила свою команду юристов взмахом руки, и оба мужчины выглядели почти благодарными, когда поспешили прочь. Энди гадала, вернется ли Стефани к судебному разбирательству, или Миранда каким-то образом перевела адвоката в разряд клерков для бумажной работы. Потом и Стефани перестала иметь для нее значение, потому что Миранда обратила все свое внимание на Энди, блеск в ее глазах был заметен даже за дымчатым покровом солнцезащитных очков от Тома Форда. Прежде чем Энди успела пробормотать что-то вроде вопроса или извинения, Миранда быстро протянула руки и положила обе ладони на плечи Энди. Мягко сжав девушку, Миранда наклонилась для одного из своих фирменных двойных воздушных поцелуев, хотя Энди знала, что это не было галлюцинацией, Миранда подошла достаточно близко, чтобы их щеки соприкоснулись, чего ранее никогда не случалось. Блеск в ее боковом зрении почти отвлек Энди, но она заставила себя сосредоточиться. Кто знает, когда Миранда снова окажется так близко к ней? Она была обязана самой себе впитать каждую доступную деталь. - Спасибо, Андреа. Я надеюсь, ты знаешь, что твое присутствие здесь сегодня ... это многое значило. Я не забываю о верности, надеюсь, ты это знаешь. Ошеломленная, Энди смогла только кивнуть. С последним кивком Миранда развернулась на своих безупречных четырехдюймовых каблуках и зашагала к ожидавшей ее машине. Ну, по крайней мере, я была права насчет того, что никогда не заскучаю рядом с Мирандой Пристли, подумала Энди. Недоверчиво покачав головой, она направилась к ближайшей станции метро. Пора приниматься за работу.