Ложь за ложь

      — Кот Нуар хорошо целуется?       Маринетт моргает в недоумении, неожиданно оказываясь зажатой в угол кучкой учеников из других классов.       — Эм...       — Каков он под маской? Такой же красавчик, как кажется?       — Ты правда изменила ему с Адрианом Агрестом?       — Что? Нет! — восклицает Маринетт. — Повторяю в последний раз: я бы никогда так с ним не поступила!       — Но тебе же нравится Адриан, разве нет?       Её щёки горят. Она открывает и закрывает рот, не в силах произнести ни слова, охваченная паническим страхом. Она любит его, любит его, любит его. Эта фраза крутится у неё в голове, эта истина вытатуирована у неё на сердце. Но она не может в этом признаться. Совершенно точно. И это плохо. Что бы она сейчас ни выдала, это будет ужасно, она даже не сомневается.       — Смотрите, акума! — слышится чей-то голос.       Все отворачиваются от Маринетт. Некоторые кричат и убегают в панике. Она готова броситься в бой, когда чья-то рука хватает её и вот она уже смотрит в ярко-зелёные глаза.       — Адри...       — Шш. — Адриан прижимает палец к её губам. — Сюда.       Она слишком потрясена, чтобы сопротивляться. Он только что коснулся её губ. Её губ.       Он тянет её за собой по коридору и вталкивает их обоих в кладовку, закрывая за ними дверь. Воцаряется тьма. Её сердце колотится как бешеное. Она сознаёт, что он всё ещё держит её за руку, что они стоят очень близко друг к другу. (Побочный эффект тесноты). Всего лишь крошечный шаг – и она коснётся его.       — Эм, — говорит она, сглатывая с трудом. — Ч-что происходит?       — Судя по твоему виду, ты нуждалась в спасении.       — Чего?       Он отпускает её руку и немного возится, прежде чем их освещает фонарик его телефона. Теперь она видит озорные искры в его глазах.       — Я же обещал, что приду на помощь, если повышенное внимание тебя доконает.       Её челюсть так и отваливается.       — Погоди, так это был ты! Это ты сказал, что там акума!       — Виноват. Однако, эм, возможно, тебе стоит понизить голос. Мы же не хотим, чтобы они нас тут нашли.       Она зажимает рот обеими руками.       — Ой. Прости.       Она втайне хочет завопить от восторга. Она в кладовке с Адрианом.       …       Ладно, это звучит странновато, но всё же. Каждый чего-то стоящий романтик знает, что быть запертым в кладовке с тем, кто тебе нравится, достойно, как минимум, радостного вскрика. Только вот теперь, задумавшись об этом, она никак не может вспомнить, воспользовалась ли сегодня утром дезодорантом. О нет. Что если от неё пахнет? Что если он заметил?       Будет ли слишком палевно, если она попытается понюхать подмышку?       — Маринетт? — наклоняет голову Адриан.       Она подскакивает, практически роняя на пол швабру.       — Д-да?       — Ты в порядке?       Она замирает на месте. О нет. Теперь ему кажется, что она ведёт себя странно. Отмена! Отмена!       Он покусывает губу.       — Просто... Ты, кажется, нервничаешь, и я просто подумал, что, может быть, это перебор, и, эм, прости, если я перестарался или...       — Нет. Нет, нет, нет. Ты не перестарался. Я правда благодарна, что ты спас меня. Честное слово. Я люблю тебя. — Панический вопль. — В смысле, быть с тобой в кладовке. То есть, только кладовку. Не тебя. Тебя я точно не люблю.       — Эм, ладно... — озадаченно моргает он.       — Не то чтобы я тебя ненавижу, — торопится уточнить она. — Хочу сказать, что ты мне нравишься, но я не люблю тебя, потому что это ведь было бы странно, да? — Нервный смешок. — Да.       Он улыбается так, что около его глаз появляются морщинки.       — Так, значит, всё в порядке? Тебя не смущает прятаться тут со мной, я имею в виду?       — Ага. Определённо нет. Всё в ажуре. — Она показывает ему аж два пальца вверх.       — Фух. Это радует. Я правда хотел помочь, особенно в свете того, как много ты сделала для меня, когда мои поклонники гонялись за мной по всему городу.       — О, ты об этом? Это был пустяк.       — Не для меня. — Он кладет руку ей на плечо. — Ты замечательная девушка, Маринетт. Я рад, что тоже могу сделать что-то для тебя, пускай даже такое незначительное.       Из неё почти вырывается томный вздох. Он такой милый, и ласковый, и...       — Погоди-ка, — произносит она, выходя из транса. — Остальные! Они все думают, что там акума. Они, наверное, до сих пор в панике.       — Эм, да... — Убрав руку с её плеча, он потирает шею. — Я как-то не подумал об этом. Похоже, у меня получается не так хорошо, как у тебя.       Она кусает ногти. Сознательным поступком было бы пойти и проверить, всё ли в порядке, но тогда она разрушит этот момент с Адрианом. К тому же, люди могут не то подумать, если узнают, что он хотел избавить её от лишних вопросов.       Что же делать, что же делать, что же делать...       — Эм, — начинает он, стараясь на неё не смотреть. — Раз уж мы одни, вообще-то я хотел у тебя кое-что спросить.       Её сердце пропускает удар.       — Н-неужели?       — Отец прочёл статью, в которой говорится, что ты изменяешь Коту Нуару со мной.       — О нет.       Всё в ней обрывается. Вот и оно. Сейчас он скажет ей, что больше не будет ходить в школу.       — Так что... хочешь прийти к нам на ужин?       Она моргает раз. Моргает второй. Её рот открыт, но она не может произнести ни звука и просто пялится на него.       — Что?       — Отец хочет ещё раз тебя увидеть. Он... Он хочет узнать тебя получше и, эм...       — Решить, достойна ли я оставаться другом его сына, — соображает она.       — В общем и целом да. — Он кусает губу. — Прости. Если это тебя утешит, не думаю, что тебе будет сложно покорить его, и знаю, что я буду очень рад, если ты придёшь. Ужины у меня дома обычно проходят тихо.       Это не так уж сложно представить. Она никогда не видела Габриэля Агреста, когда приходила к Адриану с Нино и Альей. По всей видимости, всем заправляла Суровая Секретарша.       — Я приду на ужин, — говорит Маринетт.       — Что, правда?       Она кивает.       Его лицо расцветает в улыбке, и он обнимает её.       Естественно, именно в этот момент дверь в кладовку открывается.       Адриан напрягается, и наступает ужасный момент, когда они тупо смотрят на тех, кто смотрит на них. Парочка учеников достают телефоны и фотографируют.       Кровь отливает от лица Маринетт. Ей действительно ужасно не везёт.

***

      — Просто не могу поверить, — возмущается Алья, зажимая переносицу.       Адриан и Маринетт морщатся.       — Судя по тому, что ваш любовный треугольничек до сих пор держится в трендах, эти фотографии станут сенсацией. Вас будут обсуждать во всех соцсетях ещё до конца уроков.       — Простите, — бормочет Адриан.       — Неа, — машет пальцем Алья. — Извинениями тут не отделаешься, Лютик. Ты должен пообещать мне, что у тебя не появится больше никаких замечательных идей, как помочь Маринетт. Поверь мне, ты делаешь только хуже.       — Он не знал, что нас застукают, — хмурится Маринетт.       — Да, но вас застукали. В кладовке. Милующимися.       Щёки Маринетт вспыхивают.       — Мы не «миловались». Это было дружеское объятие.       — Думаешь, хоть кто-то в Париже этому поверит?       Её плечи опадают. Адриан выглядит столь же угнетённо.       — Что мы можем сделать? — спрашивает он.       — Ты? Мало что, — без обиняков отвечает Алья. — Вся работа ляжет на плечи Маринетт и Кота Нуара. Либо поставьте на всём этом крест и живите дальше с осознанием того, что весь Париж будет считать, что вы завели роман на стороне за его спиной.       Маринетт сдерживает стон.       — Они ведь так и подумают, да?       — В общих чертах.       — Хорошо, — вздыхает она. — Я напишу Коту.