Исключение из правил

      Зимние каникулы закончились, оставляя учеников доучиваться ещё две четверти. Украшения в домах и магазинах постепенно снимались, новогодняя атмосфера пропадала, а снег начал таять, несмотря на то, что было начало января. Новый год медленно утекал в трубу вместе со своими праздничными элементами декора, а школьники погружались в пучину небытия, а особенно это отражалось на учениках девятых и одиннадцатых классов, ведь им предстояло написать экзамены, что для некоторых было равно казни. Кто-то дрожащими руками, перелистывая шершавые странички давно уже не новой книги, зубрил материал, откладывая его под корочку мозга, кто-то ходил на подготовительные занятия и к репетиторам, не особо напрягаясь, а кто-то совсем забил хуй, предпочитая подготовке прогулки с друзьями, пьянки и компьютерные игры. Какая разница сдашь ты эти дурацкие экзамены или нет, когда в жизни разворачивается такая драма, достойная нескольких томов книг и парочки экранизаций.       Лиза определенно принадлежала к последнему виду школьников, которые совершенно не парились по поводу своего будущего, ведь есть очень интересное настоящее. Постоянные склоки с родителями, предательства и неразделённая любовь. Она почти познала дзен подростковой жизни и учеба явно не вписывалась в этот эталон гармонии. Зачем нужны книжки, а тем более учить то, что в них, когда есть интернет? Огромная всемирная паутина, знающая ответы на все вопросы, начиная с того, каков рост Петра Великого и заканчивая расчетом квадратного уравнения. В интернете можно найти всё, что хочется и когда уже глупые взрослые поймут эту простую истину? Как бы Лиза не старалась объяснить, что учеба ей не нужна, а уж тем более дурацкая история с не любимым преподавателем, но родители и директор совершенно не хотели слушать её капризы, считая что закончить одиннадцать классов важно для дальнейшего будущего. Ну, и глупые взрослые.       На историю она перестала ходить и не будет её посещать вовсе, ведь идти к тому, кто разбил твое маленькое сердечко после того, как дал надежду, совсем не хочется. Идти и смотреть на то, как он весь такой красивый, умный и молодой ведёт уроки? Нет, спасибо, не хочется. Ей хватило того, что теперь вместо сердца у неё куча маленьких осколков. Если она будет посещать занятия, то это разобьёт осколки на ещё тысячу мелких щепок, впивающихся во внутренние органы и заставляющие всё истекать кровью с примесью стекла. Вполне хватает того, что он ещё и её классный руководитель и что она итак с ним видится, хотя не хочет этого делать вовсе. Была бы её воля, то она бы вообще не появлялась в школе, лишь бы не натыкаться на этого вредного Данилу Владимировича и его очаровательную мордашку.       Да, мама сказала ей подождать и что ему тоже нужно время. Но, немного подумав за выходные, она пришла к довольно простому выводу. Он же взрослый человек, в конце то концов, неужели он не может просто как-то порешать этот вопрос? Почему он зависит от чужого мнения и не может просто забить на него так, как это сделал её отец в свое время? Только Лиза, придя к этому выводу, совсем не подумала о том, что восемнадцати ей нет и что они совсем не в университете и за связь со школьницей её благоверного могут закрыть лет этак на восемь. Но разве влюблённому подростку это объяснишь? Девочка настолько слепа и уверена в правильности своих мыслей, смотря на все через розовые очки, что ни капли не сомневается в том, что все решается очень просто и совсем не думает о многогранности сие проблемы.       Кажется, что она может убегать от проблемы вечно, скрываясь и сбегая с уроков. Если история стоит первым, то она «просыпает», если последним — «идёт к врачу», а если стоит где-то по середине, то просто не приходит, даже не оправдываясь. И Даню это злит. Ох, как злит. Она ведёт себя как маленькая взбалмошная девчонка, коей она, наверное, и является. Неужели нельзя было влюбиться в кого постарше? Вокруг столько милых созревших девушек, с которыми можно начать встречаться, но среди всего этого великолепия дам выбор его сердца пал на одиннадцатиклассницу с баком гормонов вместо мозгов. Она уже почти месяц не посещает ни одного его занятия, принципиально игнорируя существования такого урока, как история в принципе. А на остальных уроках появляется как штык. И даже на паре классных часов была, что уж тут говорить. А на его уроки идти не хочет даже под угрозой расстрела и это жутко раздражает. Взрослые люди так себя не ведут. Взрослые люди дают маленьким девочкам надежду на взаимную симпатию, а затем разбивают сердце вдребезги. Что ж, ладно, у нее есть право злиться и обижаться, но без оценки по его предмету ей не получить аттестата, как она этого не понимает? Неред, судя по всему, плевать на этот аттестат и оценки, в принципе, тоже. Он постоянно видит её в окружении подруг, друзей и просто одноклассников, а в историях в инстаграме, на который подписался с левого аккаунта, ведь с основного она его заблокировала, наблюдает за видео и фото со всяческих вечеринок. А на одной из них даже удалось побывать лично.       Слишком громкая музыка давит на барабанные перепонки, чуть ли не заставляя их лопаться. По всей комнате разбросаны стаканчики и разлит алкоголь, на полу какие-то крошки, то ли от чипсов, то ли от чего-то ещё. На диване валяются пьяные подростки, разговаривающие обо всем на свете, а возле двери, ведущей на балкон, сидит несколько ребят в круге, играя в бутылочку.       Эта вписка практически ничем не отличается от тех, что были у него, разве что у этих ребят алкоголь подороже, но не намного и народу поменьше, ведь кого попало сюда не берут. Данила натянул капюшон худи на голову, почти по самые глаза, чтобы привлекать к себе как можно меньше внимания, хотя человек два метра ростом хочешь не хочешь, а выделяется среди людей, которые всё ещё считаются детьми. И зачем только Юлик позвал его сюда?       В отличие от остального учительского состава, Онешко всегда был за любой движ старшеклассников и почти всегда был с ними на одной волне, поэтому за пределами уроков все считали Юлия Александровича другом, который поможет и даст совет с высоты своего опыта. Его любили и ценили, с ним считались и уважали. Одним словом — дружили. И он дружил со всеми, не считая зазорным посещать подобные мероприятия, они словно окунали его в собственную беззаботную молодость, которая прошла в маленьком Ульяновске. Только там было раз в семь жёстче. Провинция ведь…       И сейчас Онешко веселился на полную катушку, сидя в кругу тех, кто хочет немного полизаться со знакомыми. Он сидел между двумя какими-то милыми девочками. Кажется, это были девятиклассницы. Даня закатил глаза, понимая, что лучше вытаскивать Юлика оттуда, иначе он может невольно разрушить свои давние отношения с Мирной, а ещё загреметь в ментовку за совращение несовершеннолетних.       Парень подошёл, кладя ладонь на плечо брюнета, на что тот поднял удивленный взгляд на нарушителя своего спокойствия, а затем расплылся в улыбке, узнав бывшего однокурсника. Многие в кругу тоже узнали относительно нового учителя, зазывая присоединиться к общему веселью, на что тот стремительно отказался, рассматривая всех присутствующих. Среди незнакомых лиц он узнал милый курносый нос и большие зелёные глаза. Девушка с презрением смотрела на Данилу в ответ, а затем развернулась к какому-то десятикласснику, начиная с ним разговаривать. Рыжеволосый тряхнул головой, поднимая Юлика и уводя его прочь, от опасной игры. Выслушав друга, Онешко понял, что действительно увлекся, а затем заказал себе такси для поездки домой. Даня решил присоединиться, заказывая такси и себе, ведь делать ему без друга здесь нечего, слишком уж разные у него с местной молодежью интересы.       Спустя несколько минут брюнет попрощался, покидая пределы квартиры, а Кашин стоял в коридоре, наблюдая за игрой. Здесь был прекрасный угол обзора. Из комнаты его не видел никто, а вот он прекрасно мог наблюдать за всем происходящим. И очень зря он остался, ведь то, что произошло дальше, довольно сильно его пошатнуло.       Люди, играющие в бутылочку, постепенно начинали прибавляться и почему-то получилось так, что парней было намного больше, чем девушек. Лиза крутанула бутылку, а та указала горлышком прямо на парня напротив, что как-то слишком мерзотно улыбался, но выбирать не приходилось. Она была слишком пьяной и слишком обиженной на Даню, что наблюдал за ней прямо сейчас и она прекрасно об этом знала. Зеленоглазая перекинула пряди русых волос назад, на спину и потянулась к парню через весь круг, затягивая его в немного напряжённый поцелуй. Лизе было неприятно. Ощущения, что она испытывала, были совсем не похожи на те, что она испытала, когда целовалась с Даней тогда, во дворе своего дома. Это было похоже на то, что к тебе присосали дешёвый вантуз. Парень не пытался сделать ей приятно или быть нежным, он пытался поплотнее прижать к себе и по развязнее засунуть свой язык ей в рот. Видимо, надеялся на совместную близость этой ночью, вот только так просто этого не добиться.       Данила нахмурил брови, сводя их к переносице, а затем достал из кармана зажигалку и пачку сигарет. На телефон пришло уведомление о прибывшем автомобиле и он вылетел из квартиры, громко хлопнув дверью. И зачем только он увязался с Юликом и пришел на эту сраную вечеринку?       Когда входная дверь хлопнула, а тень Дани, что падала на пол из коридора, пропала, девушка оторвалась от неприятного молодого человека и вытерла рот рукавом кофты. Она добилась своего и заставила его приревновать, но почему же на душе так мерзко?       Девушка просто его игнорирует и не желает не то, что видеть, даже слышать о нём, и это разбивает сердце и ему тоже. Зачем только заварилась вся эта каша и что теперь с ней делать?

***

      Очередной невероятно скучный урок подошёл к концу и девушка начинает сгребать в сумку все свои принадлежности, поджидая пока все уйдут, чтобы незаметно смыться с истории, что сегодня стоит последним уроком.       Она скидывает в рюкзак ручку и прощается с учителем, выходя в коридор, но внезапно с чем-то сталкивается. Девушка подняла глаза наверх, на человека, с которым столкнулась и узнала в нем своего классного руководителя. Лиза нахмурилась, огибая рыжеволосого, а затем двинулась вперёд, но он схватил её за запястье. Русоволосая остановилась, поворачиваясь и выдергивая руку. — Мне некогда, Данила Владимирович. — Она намеренно указывает голосом на имя и отчество преподавателя, подчёркивая обиду, тающуюся в груди. — Опять собираешься историю прогулять? — Даня не на шутку разозлился, складывая руки на груди. — Ох, нет, что вы! Мне к врачу. Осталась бы с удовольствием на урок, но здоровье важнее! — Она немного махнула рукой, поправляя съехавший рюкзак, а затем двинулась дальше по коридору. — К какому ещё врачу? — бросил он ей в догонку. — К кардиологу! А то, знаете ли, сердце болит. Мне его один мудак разбил, рыжий такой, высокий, если увидите — бейте в ебало, не ошибётесь! — Даня скрипнул зубами, промолчав на эту колкость, а затем зашёл в кабинет, куда изначально шёл за журналом.       Сказать, что было обидно и неприятно — ничего не сказать. Сам, конечно, виноват, но как она не понимает, что их «расставание» вынужденная мера? Они живут не в тринадцатом веке и за роман со школьницей он сможет загреметь в полицию. Ну, почему она так глупо ведёт себя и совсем не хочет слушать то, что он ей говорит?

***

      Лиза уныло ковырялась вилкой в макаронах, которые взяла себе в столовой. Настроения на еду не было от слова совсем и она просто делала вид, что не голодна, но лучшую подругу просто так не обмануть, поэтому она уже долго смотрела на Неред прищуренным взглядом, пытаясь выяснить причину плохого настроения русой. Та никогда не отказывалась от обеда, пускай даже и школьного. Несмотря на довольно худое телосложение, девушка всегда отличалась отменным аппетитом и никогда не упускала возможности полакомиться чем-нибудь вкусненьким и даже если сейчас она не хотела есть макароны, то на тарелке рядом ещё лежала её любимая булочка с шоколадом, которую она всегда съедала, даже если до этого наелась до отвала, а сейчас и не притронулась к приторному лакомству. Миша, сидящий рядом, даже не обращал внимание на Лизу. Ну, нет аппетита, с кем не бывает? Может, живот болит или ещё что-то. А может у неё эти самые. Ну, месячные. Девушки же в это время совсем не в адеквате, как он успел выяснить в ходе общения со Светой, когда та раз в месяц становилась просто неуловимой оторвой с поехавшей крышей. Он просто старался быстрее съесть свой обед, чтобы успеть до звонка ещё покурить и поговорить с одноклассниками по поводу домашнего задания, а самочувствие подруги его не особо сильно волновало. Не то, чтобы он не переживал за неё и её состояние, он просто не видел проблемы в плохом настроении, ведь все мы люди, как говорится и перепады в чувствах обычное дело. Но Света так не считала. Она тоже копалась в своей тарелке, но вовсе не от того, что не голодна, а от того, что была заинтересована. Девушка старалась наблюдать за подругой исподлобья, внимательно анализируя её поведение. Лиза устало вздохнула, откладывая вилку, грустно посмотрела на булку, лежащую рядом, а затем отхлебнула немного чая, смотря в окно и прощаясь с Мишей, даже не поворачиваясь в его сторону. Цыркунов поцеловал свою девушку в макушку, взял свою посуду и скрылся из виду, а Турбина громко поставила стакан с чаем, заставляя русую обернуться. Вид грозной подруги Неред сразу не понравился и она попыталась смыться от диалога, но не вышло, ведь Света была настроена очень серьезно. Она привстала, нависая над подругой, а затем посмотрела той прямо в глаза, заставляя её сжаться. — Выкладывай! — рявкнула Света, а затем села обратно, складывая руки на столе. — Ч-что выкладывать, Светик? — испуганно спросила Лиза, немного вжимаясь в стул. — Прекрасно знаешь что! Почему ты такая грустная, что случилось? Мы как после каникул вышли — ты сама не своя.       Лиза сжала челюсти, опуская голову. На глаза наворачивались слезы, а в голове была пустота. Рассказывать ничего не хотелось, было ощущение того, что это что-то личное, сокровенное, что-то, что она сама должна пережить, иначе на планету нападут космические захватчики и всему живому придет конец. Но, с другой стороны, девушка понимала, что надо высказаться или она просто взорвется от эмоций, что гложут душу уже которую неделю. Она глубоко вздохнула, поднимая голову, а затем вывалила на Свету поток информации, таящийся в её голове. — А потом, он позвал меня в кафе, сказал, что между нами ничего не может быть, хотя он тоже что-то ко мне чувствует, — Неред грустно улыбнулась, отворачиваясь к окну. Столовая опустела, не было ни единой души, кроме работниц, что явно были заняты своими проблемами, а не двумя подростками, сидящими за столом, — вот так как-то. Поэтому у меня нет настроения. Я просто не понимаю, — девушка всплеснула руками, раскидывая их в стороны, — зачем он тогда ответил на поцелуй? Зачем дал мне надежду?       Блондинку совсем не смутило, что её подруга завела роман с преподавателем, ведь любви все возрасты покорны, больше смущало его поведение. Светины глаза наливались кровью, а внутренности сжимались, стоило взглянуть на подругу. Только сейчас она заметила, что у той неестественного цвета кожа, глаза потонули в синяках и мешках, здоровые щёчки исчезли, вместе с румянцем, лицо высохло, волосы больше не сияли, а блеск в глазах пропал. Девушка не спала и толком не ела, измученная своими мыслями. Её будто наполнили счастьем, каждая клеточка её тела светилась от чувства влюбленности, растущего в груди, а сейчас просто выжали, заставляя заниматься самобичеванием и думать, что что-то в ней, значит, не так, раз её не хотят любить.       Лиза думала, что Даня не страдает и не думает о ней вовсе, но это было не так. Каждый его мускул был напряжён и казалось, что от нервов он скоро лопнет. Так хотелось всё вернуть вспять и не целовать её тогда, лишь бы все было как прежде и он мог прикасаться к ней, хотя бы как к ученице, смотреть как она отвечает на его уроках и тихонько наблюдать за ней на переменах. Сейчас же она его избегала, словно он был самым главным разочарованием в её жизни, а может, что так и было, только вот виноват ли он в этом настолько, насколько она считает? Он был уверен, что нет. Разве можно его судить за то, что он просто пытается оградить её от проблем? Если бы она просто была подростком с кучей проблем, а он просто мужчиной, влюбленным в неё, то все было бы куда проще, но он её учитель и это могут неправильно понять. Ему хотелось быть с ней, хотелось оставлять утром поцелуи на её плече, хотелось готовить ей завтрак, как тогда, когда она у него осталась после школьной вечеринки, хотелось обнимать её в постели, прижимая к себе и хотелось стать первым мужчиной в её жизни, во всех смыслах, но законы, увы, против них. Они не герои детских сказок, они не могут поступить так, как велит сердце и остаться безнаказанными. — Нет, я с ним разберусь, Лиз! Я прям сейчас пойду и поговорю с ним! — Света поднялась со своего места, опираясь руками на стол, сводя накрашенные брови к переносице, показывая всё своё негодование от происходящего.       Лиза выпучила глаза, делая удивлённое лицо, а затем подскочила вслед за подругой, хватая рюкзак. Поймав одноклассницу уже возле кабинета Данилы Владимировича, Неред развернула её к себе лицом и показывала что-то непонятное руками, стараясь отдышаться.       Света была непоколебима и уже действительно собиралась открыть дверь и позвать Даню, чтобы начать выяснять кто прав, а кто виноват, но русая отговорила подругу, приводя кучу доводов, главным из которых было то, что Данила — учитель, а Турбина вообще ничего не должна знать об этой ситуации. Светловолосая угомонила свой пыл, но предупредила, что если что всегда готова вступиться за Лизу, на что та благодарно кивнула и предложила пойти на урок, где их уже давным давно ждёт волнующийся Миша.

***

      Судьба — довольно интересная штука. Никогда не знаешь, что она принесет тебе сегодня. Может, ты узнаешь, что тебя уволили с работы, а может придет письмо о том, что тётка, которую ты в жизни видел лишь раз, и то в детстве, оставила тебе в наследство несколько миллионов. У судьбы есть свои дары, но вот хорошие они или плохие — вопрос, конечно, классный. И самое интересное в этом то, что ты никогда не можешь на сто процентов быть уверенным в том, что твой дар хороший или плохой. Твоя тётка может оказаться той ещё дамой-кроссвордом и все твои миллионы отнимут, как незаконный доход, а увольнение с работы может привести к должности в другой компании с зарплатой в четыре раза выше. Дары судьбы всегда приводят к чему-то неоднозначному и после плохого всегда следует хорошее и наоборот. Всегда есть взлеты и падения, а нет их только у того, кто ничего не делает. Конечно, у тебя нет падений и взлетов, если ты предпочитаешь стабильность. Скучная работа, муж-тиран или жена-стерва, надоедливые дети и домашний быт, от которого тошнит, но ты ничего не меняешь, боясь, что подарки судьбы окажутся слишком непосильными для тебя и тогда жизнь превращается из зигзага в прямую без смысла и целей. Ты всегда думаешь, что время ещё есть, а с каждым днём его все меньше и меньше. Если не предпринимать ничего, то так и жизнь пройдет мимо, а ты проснешься в семьдесят с осознанием того, что все твое существование было просто напрасным и не нужно было никому вовсе. Жизнь странная штука…       Даня пытался понять её и выбрать наиболее правильный путь, но пока только ошибался, наступая на грабли раз за разом, а ситуация с Лизой только прибавляла ему проблем и не давала расслабиться. Днём он вел уроки, а в голове крутились мысли о девушке, что, кажется, совсем забыла о нём, вечером он приходил домой и мысли опять крутились только о ней. И когда он успел влюбиться, словно мальчишка, в девушку младше аж на десять лет? Да при большом желании и натяжке, Даня ей в отцы может сгодиться, а тут отношения… Было сложно справиться со своими мыслями и чувствами, каждый день был похож на предыдущий и он словно застрял в колесе непонимания и при этом это колесо проезжало по нему сверху, давя все внутренние органы и заставляя ребра разбиваться вдребезги.       Хотелось как-то исправить ту кашу, что он заварил, но он просто не представлял как можно подобраться к девочке-подростку, что уже выстроила вокруг себя неприступную крепость из напускной ненависти к нему. Ему никогда раньше не приходилось сталкиваться с таким. Как общаться с «детьми» он понятия не имел. Да, он преподаватель, да, его этому учили, но это же не значит, что те теоретические знания, что были под коркой мозга, могли помочь ему. Лиза совсем не похожа на девочек из учебников, у неё внутри был целый богатый внутренний мир, который он даже на половину не понял. Как просить у неё прощения? Может, стоит просто поговорить?       Данила схватил телефон, лежащий на прикроватной тумбочке и зашёл в известную социальную сеть, начиная искать в списке друзей нужного человека. Удивительно, но она заблокировала его везде, кроме «ВКонтакте». Видимо, упустила этот момент или намеренно не стала этого делать, кто знает что у девчонки в голове? Он дрожащими пальцами начал набирать текст, а затем нажал кнопку «Отправить». Письмо улетело, а иконка Лизы с «Online» сменилась на «Был (-а) в сети 15 секунд назад». Данила нахмурился, а затем заблокировал гаджет, решив немного подождать. Может, просто совпадение.       Тем временем Неред сидела у Светы дома, от скуки листая ленту в социальных сетях, как вдруг сверху выплыло уведомление о том, что ей пришло сообщение. Она открыла мессенджер, пробегаясь по тексту, но не спеша открывать диалоговое окно. Глубоко вздохнув, девушка вышла из приложения, блокируя телефон и отбрасывая его в сторону.       Лиза спустилась с кровати на пол, а затем закусила ноготь на большом пальце, смотря куда-то в пустоту. Света открыла дверь, неся в руках бутерброды и чай, а увидев потускневшую подругу, быстро поставила все это на стол. Подойдя ближе, она присела рядом, приобнимая Неред и расспрашивая её о том, что случилось. Немного поломавшись, русая рассказала про сообщение и общими силами девушки придумали ответ. Лиза стянула с кровати телефон, набирая сообщение, а затем отправила его, блокируя собеседника, чтобы окончательно поставить точку в их даже не начавшихся отношениях. Данила Кашин; 18:45; Лиза, хватит вести себя как маленький ребенок Тебе нужна оценка по истории, а я не могу её тебе поставить просто так И вообще, давай нормально всё обсудим, прекрати от меня бегать

Лиза Неред; 19:10; Я не хочу с Вами ничего обсуждать. В прошлый раз, когда мы говорили, Вы меня отшили после того, как дали ложную надежду Идите-ка вы нахуй, Данила Владимирович И да Вашу историю я в рот ебала))

      Даня просмотрел пришедшие от школьницы сообщения, закипая от прочитанного. Да уж, а его ученики ещё ни разу его не посылали на три веселые буквы. Он внутренне усмехнулся тому, насколько она резкая и что если он всё-таки добьется её, то придется перевоспитывать. В голову закрались пошлые мысли и парень отмахнулся от них, печатая ответ, но он не дошел до адресата, а на странице девушки теперь красовалось лаконичное «Пользователь добавил (-а) Вас в черный список».       Мужчина несколько раз пробежался по сообщению, а затем бросил телефон на кровать рядом с собой, откидываясь на подушку. Что ж, придется перейти к плану Б.       Света сидела в кабинете одна, переделывая тест по математике, в то время, как все остальные сейчас разбрелись кто куда. Кто-то курил за школой, кто-то решил перекусить в столовой, кто-то списывал домашнее задание, а кто-то разговаривал возле кабинета, в котором должен проходить следующий урок. Учительница оставила её одну, надеясь на добросовестность девушки, но та, конечно же, списывала, подглядывая в телефон. Когда половина теста уже была решена, в кабинет кто-то зашёл и Света испуганно кинула телефон в сумку, делая вид, что думает над верным ответом. Подняв голову, она увидела, что это была не математичка, а всего лишь их классный руководитель, поэтому выдохнула, доставая телефон из сумки.       Рыжеволосый присел на парту, где сидела Турбина и внимательно на неё посмотрел. Ученица, похоже, вообще не обращала внимания на мужчину, продолжая быстро и профессионально скатывать верные ответы с какого-то сайта. Когда последняя задача была решена, она захлопнула тетрадь, посмотрев на Данилу Владимировича. Тот, в свою очередь, внимательно изучал свои кроссовки, немного покачивая правой ногой. Света пожала плечами и подошла к учительскому столу, кладя на стол тетрадь с решенным тестом, а затем подняла сумку, собираясь выходить, но её окликнул мужской голос. — Свет, подожди, — молодой человек поднялся, подходя к ученице, а затем начал вертеть в руках ключи от своего кабинета, — я уверен, что ты знаешь о том, что произошло. — А что произошло? — Света уверенно косила под дурочку, стараясь не выдавать подругу и то, что та рассказала неприятную историю, случившуюся с ними. — Не надо делать вид, что ты не в курсе, я не тупой. — Допустим, что знаю, — выдохнула девушка, закидывая рюкзак на плечо. Она поняла, что нет смысла изворачиваться, поэтому напряглась, ожидая ответа о том, чего от нее хочет мужчина, — и чё с этого? — Я прошу тебя помочь наладить мне отношения с Лизой. — Пф-ф, — Света фыркнула, а затем немного наклонила голову в бок, — вы думаете, что я помогу тому, кто разбил сердце моей лучшей подруги? Если так думаете, то у меня для Вас плохие новости. Всего хорошего!       Девушка прошмыгнула мимо учителя и открыла дверь, но фраза Дани немного притормозила блондинку, словно её окатили ледяной водой. — Я хочу быть с ней, — Данила скрестил руки на груди, а Турбина повернулась на него, изогнув бровь, — да, я повел себя как еблан. Может быть. — Как огромнейший еблан, прошу заметить, — девушка даже не заметила, как перешла грань «ученик-учитель», — но…? — Но, — он вздохнул, потирая переносицу, — пойми меня тоже. Мы не можем быть вместе. По крайней мере, сейчас. Я понимаю, что у вас в головах сказки про любовь, но я учитель, мать его бери, а ей даже восемнадцати нет, какие могут быть отношения?       Света задумалась. Они даже не подумали о ситуации в таком ключе. В девичьих головах были только мысли о том, что Даня весь такой противный и не хочет встречаться с Лизой просто из вредности. — Помоги мне помириться с ней. Ну, или хотя бы просто поговорить.       Девушка закусила губу, заправляя блондинистые волосы за ухо, а затем выдохнула. Если Данила её не обманывает, то от того, что она ему поможет, будет только лучше всем, включая Лизу. Они смогут поговорить, он всё ей объяснит и они помирятся. Но, если все пойдет по накатанной и она лишится подруги? Это рискованный шаг, но кто не рискует, тот не пьет шампанского, верно? Света металась меж двух огней, пытаясь сделать верный выбор, пока Даня терпеливо ждал решения кареглазой. Она посмотрела в светлые глаза Данилы, а затем немного кивнула, не до конца уверенная в своем решении.

***

      Почему Света решила позвать её в старый музей на третьем этаже, Лиза не понимала. Подруга вдруг заинтересовалась историей, а в частности историей своего города и школы, пытаясь втянуть в это и русую. Не то, чтобы Неред была не интересна история, но в последнее время её от неё тошнило по понятным причинам, а Турбина только подливала масла в огонь, прекрасно зная о всей ситуации. Несмотря на все разрушающие любовь к истории факторы, Лиза всё равно пришла в музей, ведь любовь к подруге была сильнее и она хотела поддержать блондинку, даже не смотря на внутренние переживания.       Немного пройдя в глубь комнаты, за стеллажи, где должна быть подруга, Лиза полезла в рюкзак, доставая учебник, который та попросила принести из школьной библиотеки. — Светик, я принесла тебе ту книжку, как ты просила, — Неред наконец оторвала взгляд от печатного издания, поднимая голову, наблюдая перед собой своего преподавателя по истории.       Даня смотрел на девушку впритык, стараясь выпытать из зелени глаз как можно больше чувств, но пока видел в них только непонимание, сменяющееся агрессией. Сердце русой быстро-быстро застучало, а шестерёнки в мозгу закрутились с такой скоростью, что свет может только позавидовать. Она все поняла за доли секунды, кинув книгу на парту, а затем закинула на плечи рюкзак, разворачиваясь и уходя.       Ну, нет, только не в этот раз. Теперь он её не отпустит. Мужчина схватил Лизу за плечо, разворачивая и прижимая к себе, пока та пыталась вырваться из хватки, отчаянно ударяя по спине молодого человека кулачками. — Прошу тебя, Лиз, давай поговорим, — раздался шепот над ухом и девушка перестала бить, опуская руки по швам. Голос был такой тихий и вкрадчивый, что хотелось подчиниться ему, что она и сделала. По крайней мере, он так думал.       Данила отошёл от Неред, но не отпускал её, держа за изящные ладони. Он пару раз провел большими пальцами по её рукам, немного сжимая их и согревая своим теплом. Лиза отстранённо смотрела в стену, стараясь не сталкиваться взглядом с мужчиной, но он поднял её за подбородок, поворачивая к себе и заставляя сфокусировать взгляд на лице в веснушках и копне рыжих волос. Сразу захотелось заплакать и зарыться носом в крепкую мужскую грудь, но она стойко держалась, смотря в глаза мужчины и ища в них хоть что-то, что поможет найти ответ на тот клубок вопросов, таящихся в голове. — Что Вам от меня нужно? — Прекрати называть меня на «Вы», прошу, — парень поднес ладонь девчушки к губам, целуя тыльную сторону, пока она внимательно за этим наблюдала, — почему ты бегаешь от меня? — Может, потому, что ты меня отшил? И я больше не хочу иметь ничего общего с тем, кто сначала влюбил меня в себя, а затем кинул?       Глаза девушки наполнились солёной влагой и она немного тряхнула головой, укоризненно смотря на учителя, который сейчас испытывал непонятную бурю эмоций. Он наклонился к лицу девушки, обжигая его горячим дыханием, а затем отпустил её руки, хватая за шею и прижимаясь к её губам своими.       Лиза пыталась оттолкнуть навязчивого мужчину, но против чувств, что бурлили внутри, она не смогла пойти, поэтому опустила руки, а затем обвила их вокруг его талии, прижимая сильнее к себе. Поцелуй получался робким с её стороны и уверенным с его. Даня проникал языком в рот девушки, закручивая с её языком своеобразный танец, покусывал её губы, проводил по дёснам и уздечке, пока она не особо уверенно отвечала, плавясь от приятных прикосновений. И, вроде, это стало примирением, но вдруг сладкий привкус вишнёвого бальзама разбавили горячие соленые слезы, текущие из её глаз. Мужчина немного дёрнулся, отстраняясь от девушки, а она в свою очередь одарила Даню пощечиной, а затем попыталась вытереть дорожки слёз с щек. — Зачем ты делаешь это? Зачем? — Она всхлипнула, отходя на пару шагов назад. — Что я тебе такого сделала, что ты так меня мучаешь? Я так пытаюсь забыть это всё, как страшный сон, а ты просто берешь и снова целуешь меня, давая ложную надежду на то, что у нас что-то получится? — Блять, Лиз, — он попытался приблизиться к девушке и обнять ее, но она уверенно оттолкнула его, утопая в слезах, — я хочу всё исправить, поверь мне! — Один раз поверила и чем это обернулось? А не твои ли слова, что нам не быть вместе потому, что мои чувства — лишь подростковые гормоны, а ты не хочешь портить меня? Вот и не порть дальше! — Лисичка… Я могу объяснить почему сказал так тогда! — Никакая я тебе не лисичка! Я столько пережила за эти два месяца, — она ткнула пальчиком в его массивную грудь, укоризненно смотря в глаза, — не спала ночами, не могла есть, думала о тебе и пыталась это забыть и чтобы что? Чтобы ты просто пришел и сказал, что хочешь всё вернуть как было? Да иди ты нахуй! — Лиза, блять, прекрати истерить и послушай меня! — Кашин тоже вскипал. Неужели она не хочет понимать, что и ему было тяжело? Что решение быть с ней далось ему путем длинного самокопания и титанической борьбы с самим собой? — Просто оставь меня в покое! Ты не можешь сначала вышвырнуть меня, как вещь, а затем вернуться, будто ничего не произошло. Забудь обо мне! — Девушка дала волю слезам, отходя назад. — Забудь, если действительно любишь.       Она выбежала из кабинета, не давая Дане и слова вставить. Он разбил ей сердце, а она разбила его ему. Они оба измучены, а всё из-за одной встречи. Из-за того, что он согласился заменить Дашу, а она просто учится в этом классе. Всё из-за того, что они пересеклись глазами и из-за её ебаного умения играть на гитаре. Из-за того, что он решил спросить её просто о смуте, ведь она была слишком дерзкой, а она ответила, приправляя все сарказмом. Из-за того, что он купил ей обед и из-за того, что попросил её помочь украсить зал. Да уж, этот подарок судьбы хорошим точно не назвать. Это падение. Падение для обоих.