Исключение из правил

      Весна подкралась так же незаметно, как подкрадывается счастье, когда ты его совсем не ждёшь, только в этот раз не было никакого счастья в жизни, как минимум, двух людей в Питере.       Лиза всегда любила весну, она дарила чувство обновления, чувство чего-то нового и интересного, символизировало будущее, что ждёт за углом и уже тянет к тебе руки. Природа заново рождалась, принося в серые будничные дни яркие свежие краски, дожди с солнцем опускались на землю поочередно, даря жизнь новым растениям: цветам, травам, кустарникам и деревьям. Облака будто замедляли свой ход, позволяя пропускать через себя солнечные лучи. Лёд и снег таяли, испаряясь и открывая воду, что начинала журчать и ребриться под порывами ветра.       Когда Лиза была совсем ребенком, её любимым мультфильмом был тот, что рассказывал об одной интересной маленькой фее-мастерице в зелёном платье и её подругах — феях природы. Она искренне верила, что есть фея воды, что делала волны, играла с мальками, поднимала туман и собирала росу. Верила, что есть фея света, что управляла солнечными лучами, зажигала светлячков и создавала радугу. В фею цветов тоже верила, искренне надеясь, что всё те цветы, распускающиеся в бабушкином саду на даче — дело рук маленькой девушки в розовом платье из лепестков. А феи животных и ветра? Куда же без них? Феи-мастерицы, помогающие всем остальным, прямо как та самая светловолосая героиня мультика или феи, создающие снежинки и наводящие мороз? Лиза верила, что все они меняют времена года, раскрашивают бабочкам крылья летом, срывают листья с деревьев осенью, сажают цветы на клумбах весной и покрывают земли пушистым белым одеялом из снега, когда приходит зима. Сейчас ей было далеко не шесть, не восемь и даже не десять, в фей она не верила, да и в волшебство тоже, но отчего-то каждый раз, когда на деревьях начинали распускаться цветы и набухать почки, то в сердце закрадывалось колющее чувство присутствия волшебства, появляющееся словно новогоднее настроение. Оно немного жгло грудную клетку и вдохновляло, но затем исчезало так же быстро, как и появлялось, из-за чего она снова расстраивалась, но весна все так же оставалась её любимым временем года.       Безусловно, март сложно было назвать полноценной весной. Везде лёд, грязные сугробы, хмурое небо и голые деревья, а то и гляди — снег выпадет, но дата на календаре все равно во всю трезвонила о том, что весна идёт, а скорые капели на крышах уже не будут казаться мистикой, как кажется в начале января. Пусть пока холодная, колющая руки и злая зима не передавала корону весне, но уже было потрясающе лёгкое ощущение того, что все проблемы испаряются, ведь если сейчас весна, то скоро лето, а летом все всегда так хорошо.       Март неизбежно наступает на пятки, играя на трубе веселую мелодию и оповещая о том, что скоро экзамены, выпускной, поступление и многое другое, но Лиза будто не слышала всего этого шума крадущихся проблем, радостно улыбаясь первым лучикам пробившегося солнца. Плевать на экзамены, институты, выпускные. Это все такое далёкое и неважное, просто ерунда-ерундовая. Самое главное, что она наконец освободится от чувства безответной любви, сковавшего её словно цепи. Наконец она уйдет из школы и начнет новую жизнь, забыв и оставив Даню лишь на страницах воспоминаний в собственной памяти. Наконец её не будет ничего мучать, ничего гложить, она не будет плакать и расстраиваться, не будет бить кулаками в подушку по ночам и чувствовать себя опустошенной. Не будет видеть его лицо, не будет с ним встречаться, не будет страдать. Больше ничего этого не будет, осталось лишь немножко потерпеть и всё. Просто потерпеть, Лиза, просто потерпи.       Сказать, что Даня не любил весну — ничего не сказать, он люто ненавидел её всем своим нутром, как люди ненавидят своего начальника или надоедливых соседей сверху, что уже десять лет подряд не прекращая что-то сверлят, будто пытаются пробурить в коре дыру, чтобы через мантию и ядро добраться до противоположного края Земли. Весна приносила в его душу чувство непостоянности и тревожности. Отчего-то казалось, что время ускоряет свой ход и если он не поторопится, то оно уйдет от него, улетит или уедет, как скорый поезд, что отходит в счастливое безбедное будущее. Ему казалось, что этот поезд уедет навсегда и больше никогда не вернётся. Что билеты на всю оставшуюся жизнь на этот поезд раскуплены, а он упускает свой шанс и даже не может зацепиться за конец вагона и ехать «зайцем». Многим весна дарила ощущение полной свободы и открывшихся возможностей, ему же она дарила лишь панику, мрак и плохое настроение.       Плюсом, на улице была отвратительная погода два с половиной месяца весны из трёх. В России прямиком до конца мая были холодные мерзкие лужи, серое небо над головой и грязь, либо засыхающая в пыль, что потом летит в глаза, либо намокающая в противную жижу, что марала новенькие чистые кроссовки и оставалась противными каплями на задней части джинс. Небо всегда было хмурым и неприветливым, особенно если ты жил в северной столице. А иногда, мог просто выпасть снег, оседающий на город огромными сугробами и порой даже неважно было — март это или май. А вообще, периодически, снег выпадает и летом, что уж. Погода весной до жути переменчивая. Утром тебе может быть холодно, как в середине зимы, а днём ты умираешь от жары, идя по улице в одной футболке, но тут же сгущаются тучи и проливается ледяной дождь, а то и град, а следом тут же идёт радуга, игриво подсвечивающая небо. И как можно спокойно жить в таких условиях? Просто невозможно придумать сезона хуже, чем весна. Да даже осень более сносная, чем эта ваша… Кто вообще придумал эти промежуточные времена года? Почему бы не сделать просто зиму и лето? Покатался на горках, поиграл в снежки, отметил новый год, попил горячего какао на подоконнике, укутанный в плед, да и всё. А потом сразу лето, жара, огромные зелёные листья, вечера у костра и купание в речке, ну не жизнь была бы, а сказка, вот только жаль, что такого быть не может.       Мало того, что Даня ненавидел весну саму по себе, как таковую, так ещё и в этом году на него навалилась куча проблем. Когда ты работаешь на себя, занимаясь репетиторством или делом, что тебе по душе прямиком из дома, то тебе не важно какое время года, для тебя не существует выходных или праздников, а заработок зависит лишь от твоего стремления работать. Выйдя на работу с графиком пять через два и восьмичасовой рабочей сменой, он ощутил, во-первых, острую нехватку какого-либо времени. Когда нужно подготавливать материал на больше, чем двадцать классов средней школы и при этом успевать проводить уроки, есть, спать, общаться с друзьями, семьёй и налаживать личную жизнь, что превратилась в сплошную драму с появлением одной русоволосой девушки, то говорить о избытке какого-то ни было времени просто странно. Во-вторых, Данила остро ощутил смену сезонов, ведь в каждом сезоне были одни каникулы, которые облегчали его жизнь и давали хоть неделю, но отдыха. В-третьих, рыжеволосый понял, что он ответственен теперь не только за себя и свою жопу, а ещё и за учеников школы и за свой класс в первую очередь. Теперь он не может весело бегать по травке и пинать валяющиеся везде хуи, теперь ему приходится двадцать четыре на семь быть сконцентрированным, следить за всеми аспектами не только своей жизни, но и жизни других учеников, а один из этих учеников портит весь его учительский дзен, вредно уворачиваясь от любых его уроков.       Но, помимо проблем его, как учителя, у него была ещё и другая, личного характера. Лиза. Эта вредная девчонка совсем начала его избегать, игнорируя Данино существование всеми своими внутренними чакрами. Не появляется на уроках, не делает домашнего задания, не посещает классные часы и не слушает его. И что с ней делать? Позвонить родителям? Ага, и что он им скажет? «Здравствуйте, это Данила Владимирович, я классный руководитель вашей дочери и так получилось, что она не ходит на мой предмет из-за того, что я разбил ей сердце». Нет, так не пойдет. Даже если он позвонит Лизиной матери и притворится, что знать не знает почему девушка не ходит к нему, то сама она наверняка расскажет истинную причину своего отсутствия под гнетом семейного конфликта мирового масштаба и тогда Кашину придется не сладко…       Что касается других способов наконец-то достучаться до девчонки, то это все полнейшие провалы. Разговаривать с ним она не хочет, как бы он не пытался, а вариант со Светой прогорел. Подкрадываться к её сердцу через других одноклассников или друзей слишком опасно, велика вероятность того, что они все это растреплют по школе и тогда точно пизда брачным играм. Господи, надо подумать…

***

      Воздух медленно растекался по кабинету, то опускаясь на пол, то поднимаясь к потолку, над доской горела тусклая лампа, а кабинет заливал солнечный свет, пробирающийся сквозь плотные жалюзи маленькими полосками. Ученики устало зевали, пытаясь сосредоточиться на заданиях, что им дали. Сейчас шла контрольная по физике и каждый из класса молил, чтобы звонок быстрее прозвенел. Учитель медленно и вальяжно расхаживал по помещению, периодически заглядывая в листки учеников, поэтому даже скатывать не получалось. Лиза грустно вздохнула, а буквы смешались в одну кашу, поэтому она пару раз моргнула, а затем потерла глаза кулачками, оттягивая кожу на щеках. Света сидела рядом, чиркая какую-то незамысловатую девочку на клетчатом листочке, вырванном из конца тетради. Она тоже скучала, ведь совсем не знала этой темы, пропустив её из-за того, что ездила с мамой к бабушке на юбилей, но физику было на это наплевать с высокой колокольни. Наконец, долгожданный звонок протрезвонил и все соскочили со своих мест, скинули в рюкзаки вещи и оставили на столе преподавателя листочки с контрольными, убегая.       Света закусила губу, медленно поднимаясь со своего места, пока Неред спешно скинула все свои принадлежности и уже приготовилась выйти, а Турбина немного неловко мялась возле парты, не зная что сказать. После той ситуации с Даней девушки очень серьезно поругались, поливая друг друга всеми слоями отборнейшего мата и злобно попрощались с дружбой, скрипя зубами. Но прошла неделя, две, месяц, два и Света поняла, что это не то, как она хочет заканчивать дружбу с девушкой, с которой с самого детства вместе, поэтому сегодня в её планах было извиниться, но она не знала как лучше это сделать, поэтому мялась.       Лиза уже покинула пределы кабинета, выбегая на чёрную лестницу, чтобы покурить. Эта вредная привычка завелась в её жизни с тех пор, как лучшая подруга оказалась «предателем», а учитель по истории — первой любовью, которой не суждено было вылиться в отношения. Все таки, пожалуй, правильно говорят, что зависимости появляются не от хорошей жизни. Как только она открыла дверь на лестнице, чтобы выбежать на улицу, её окликнула Света, от волнения вцепившаяся в лямку своего рюкзака мертвой хваткой. — О, а вот и моя любимая крыса-подружка! — Брезгливо бросила Неред, выходя таки на улицу и доставая пачку из маленького кармана своего рюкзака. — Лиз, давай поговорим, пожалуйста! — Света вышла следом, останавливаясь возле русоволосой и замечая в её руках пачку. — Ты куришь? — Допустим, — она закатила глаза и шикнула, потому что немного обожгла кончики пальцев, — не забудь об этом рассказать нашему классному, а то вдруг он, не дай бог, не узнает.       Света нахмурилась, а затем выдохнула, прикрывая глаза. Не сорваться и не начать кричать на лучшую подругу, за месяц ставшую почти чужим человеком, было сложно, особенно когда она сама провоцировала, выводя на конфликт. — Не начинай! Я уже говорила, что сделала это просто потому, что хотела тебе помочь! — Ага, ахуительная помощь. Я его избегала, а ты взяла и помогла ему меня загнать в угол, — она сделала затяжку, чуть не закашлявшись, ведь все-таки не привыкла к мерзотному вкусу никотина во рту, но перед Светой нельзя было быть неопытной неумехой, — он поцеловал меня тогда… — тихо добавила она, опуская голову.       Турбина удивлённо вскинула брови, немного приоткрывая рот. Лиза так и не поделилась тем, как прошла их встреча, просто кричала что-то о предательстве, а затем расплакалась и психанула, добавив со всех страниц Свету в черный список. — Да ладно? Даже так? — Вот зачем он это делает, Свет? — По глазам невольно опять покатились соленые капли, а девушка присела на корточки, закрывая лицо ладонями.       Турбина подошла ближе, присаживаясь и приобнимая подругу за плечи, начиная гладить по спине. — Прости меня, Лиз, прости пожалуйста! Я не хотела, чтобы так вышло, я действительно хотела тебе помочь! Мне так стыдно, что в предала тебя и встала не на ту сторону… — Это ты прости меня, не надо было мне срываться, ты не виновата в том, что у нас такие отношения, — она шмыгнула, выкинув бычок, а затем подняла взгляд на блондинку, утирая слезы ладошками, немного улыбаясь, — мир? — Мир!

***

      Красное окошечко на календаре уже перешло черту четвертого месяца года и даже успело пройти его половину. Весна наконец-то вступила в свои законные права, ведь апрель в этом году был невероятно теплым, что радовало почти каждого, потому, что солнце так долго светило, но не согревало. Трава вовсю начинала расти на газонах, почки на деревьях набухать, вода в озерах и реках прогреваться к лету, а животный мир полностью проснулся после спячки. Людям же можно было снять тяжёлые пуховики и надеть что-то полегче, вроде пальто или куртки. Солнце заглядывало в кабинеты и всем ученикам даже мерещилось, что и уроки быстрее проходят. И казалось, что нет минусов в сегодняшнем дне, кроме одного…       — Акиньшина! Ты такими темпами только к концу года эти несчастные десять кругов пробежишь! — Онешко кричал очень громко, чтобы на другом конце беговой дорожки, что была вокруг футбольного поля, его точно было слышно.       Сегодняшний день был плох тем, что им поставили сдвоенную физкультуру и Юлий Александрович подумал, что хорошая погода плюс много времени равно зачёт по бегу на три километра. Конечно же, это максимально расстроило весь одиннадцатый класс, но деваться было некуда, поэтому почти всем пришлось бежать. Кроме, пожалуй, уж сильно хитрых учеников, которые либо придумали отмазки и ловко свинтили, откладывая свою учесть, либо договорились с учителем и сейчас вместо бега драили пол и мыли окна в зале.       Бежать было невыносимо тяжело, особенно под солнцем, внезапно ставшим палящим, поэтому некоторые пытались хитрить, вроде Леры, что бежала так медленно, насколько это было вообще возможно, или Лизы и Светы, которые…       — Турбина! Неред! Что за пешие прогулки?! Я всё вижу! Бегом марш! — Девушки закатили глаза и принялись бежать, попутно пытаясь разговаривать, но уже через минуту поняли, что это только отнимает силы, поэтому стихли.       Данила сегодня расправился со всеми своими делами намного быстрее, чем планировал, а девятый «Бэ», который по программе уже все прошел и даже написал годовую контрольную, решил отпустить с последнего урока, поэтому сейчас пошел на улицу, чтобы немного поболтать со старым одногруппником и заодно спросить совета.       Он поднялся по небольшой лестнице, открывая высокую заборную дверь и заходя на территорию футбольного поля. В глаза сразу же бросилась невысокая девушка в серых спортивных штанах и огромной толстовке из мужского отдела (это уж он точно знал, ведь у него точно такая же). Волосы Лизы были окрашены местами в блонд, потеряв свою первоначальную пшеничность, а сами пряди были стрижены под каре. Рядом с Неред бежала Света, что тоже имела другой цвет волос, но он был серым. И когда эти двое успели преобразиться? Он понимает, что у зеленоглазой было достаточно времени, ведь не видел он её с февраля, с последнего классного часа в конце месяца. Девушка всегда простраивала свой маршрут путешествия по школе так, чтобы точно не наткнуться на Даню, а на его уроках не появлялась. Но что насчёт Светы? Последний раз она была на уроке позавчера, неужели за день покрасилась? Ох, уж эти подростки.       Юлий заметил старого друга, выпуская из рта свисток и улыбаясь. Даня тоже улыбнулся в ответ, подходя ближе, а затем пожал брюнету руку. — Какими судьбами? — Спросил Юлик, беря в руки свисток и делая громкий звук, тем самым привлекая внимание к себе. — Антон! Если не хочешь, чтобы я называл тебя в рифму, то не надо пытаться меня обмануть, тебе ещё три круга бежать, какого лешего ты уселся на газон?!       Ученик недовольно простонал, поднимаясь с поля и грустно вздохнул, понимая, что не удалось обвести физрука вокруг пальца, а значит придется бежать ещё три круга. — Слушай, я хотел спросить… — Начал было Кашин, но Онешко опять прервал его громким свистом, размахивая руками и опять на кого-то крича. — Так вот, я… — Снова попытался он, но Юлик снова отвлекся на класс, матерясь. — Так что ты хотел? — Продолжил шатен, когда успокоил двух парней, затевающих драку, пригрозив им дополнительным километром.       Данила снова попытался начать, но у Юлика будто было шило в мягком месте и он снова закричал, но на этот раз это было даже Дане на руку. — Неред, твою мать! Иди сюда! — Русая обернулась на голос учителя, а увидев рядом с ним рыжеволосого, медленно сглотнула вязкую слюну, резко ставшую в горле комом и сквозь внутренние стены всё-таки подошла к двоим мужчинам, складывая руки в карманы худи. — Скажи мне, пожалуйста, солнышко ты моё ненаглядное, мы сдаём бег или летящую, как в песне Бони НЕМ, прогулочную походку по парку? — Даня прыснул, поражаясь подвешенному языку Онешко, а брови Лизы медленно поползли вниз и она нахмурилась. — Бег, — понуро ответила зеленоглазая, стрельнув в Даню испепеляющий взгляд, на что тот лишь ухмыльнулся, поправляя челку. — Тогда какого, простите, хуя вы со Светой бо́льшую часть круга как улитки ползете пёхом? — Он схватил проходящую мимо Свету за руку и прижал к себе, обнимая за плечо. — Девки, я понимаю, что бегать не охота, но за вас зачёт никто не сдаст, так что быренько добежали свои четыре круга и мчимся домой, яки гарцующие пони!       Он пару раз хлопнул в ладоши, заставляя девушек побежать. — Тебе идёт этот цвет! — В добавок крикнул Кашин, намереваясь привлечь хоть немного Лизиного внимания, но та даже не повернулась, не дав преподавателю и надежды на нормальное общение. — Чей-то за комплиментики несовершеннолетним? Захотелось передачки в батоне получать? — Усмехнулся Юлик, доставая из кармана пачку сигарет и вытягивая одну штуку, предлагая Дане, на что тот незамедлительно согласился, забирая никотиновую палочку и переводя взгляд на спину бегущей Неред, а следом и на её задницу. — Знаешь чё с педофилами в тюряге делают? — Иди ты, Юлик. — Хмыкнул Данила, подмечая под себя, что шатен довольно метко попал в яблочко с шуткой про педофилию. — Как раз об этом я и хотел поговорить.       Даня, убедившись, что лишние уши не слышат, начал краткий пересказ истории их с Лизой непоняток, которые длятся с сентября, с удовольствием наблюдая за тем, как по мере рассказа глаза Онешко становятся всё больше и больше. — И что мне с этим делать? — Резонно спросил рыжий, выкидывая окурок в куст каких-то неизвестных цветов, растущих возле забора.       Юлик пожал плечами, поправив козырек кепки, а затем глубоко выдохнул, тихо матерясь под нос. — Ну, ситуация полный трэш, — шатен повернулся на старого друга, складывая руки на груди, — как тебя так угораздило, ты же всем богам клялся, что с ученицами никогда в жизни? Это же было твое главное правило. — Бля, да я знаю, Даша уже не упустила возможности мне это припомнить, — он потер переносицу, — но у каждого правила есть исключения, ведь так? Я прошу совета, Юлик, а не обсуждения этой ситуации. Сам знаю, что тотально проебался, но сердцу не прикажешь. — Ну, бля, я даже не знаю, — Юлик постучал по подбородку пальцем, чуть приседая, — ну, как вариант, можешь попробовать её закидать цветами и подарками. — Думаешь, это поможет? — Честно? — Даня кивнул. — В душе не ебу, я в такой ситуации никогда не бывал, но она же девчонка, хоть и мелкая. Должно сработать. Наверное. По крайней мере, мне помогает с Дашей, когда мы сремся. — Ладно, попытка не пытка, да?       Юлик кивнул, наблюдая за тем, как ученики один за другим валятся на газон после забега.

***

      Если бы напряжение можно было почувствовать и оно было осязаемым, то сейчас точно бы свалилось Дане на голову. Воздух будто сжался вокруг него плотным кольцом, обволакивая каждую клеточку тела, пока он сам нервно стучал по подлокотнику стула, выжидая своей очереди. Даша ни с того, ни с сего пригласила его к себе в кабинет, обещая «серьезный разговор». Чего такого она хотела предположить было не сложно, поэтому Кашин продумал свою оправдательную речь, закусывая губу, пока сидел в приемной возле секретаря. Молоденькая девушка по имени Мария даже пыталась с ним пару раз поговорить или пофлиртовать и раньше он бы не упустил такой возможности позаигрывать с противоположным полом, а может и продолжить вечер в приятной компании, но сейчас просто понуро отвечал, неловко улыбаясь. Все его мысли были заняты Неред, что он увидел вчера на уроке физкультуры. Она будто с каждым разом становилась все красивее и красивее, заставляя его внутренности сжиматься с удвоенной силой. И когда он успел так влипнуть?       Люди сновали по школе туда-сюда, за чем он наблюдал через приоткрытую дверь. Ученики подходили к расписанию, разговаривали между собой, кто-то залипал в телефон и отсюда даже было видно столовую, в которой сидела Лиза, да так удачно, прямо возле окна. К ней подошла Света, а следом Миша, обнимая за плечи русоволосую. Данила нажмурился. Затем подошёл парень, которого Даня раньше не видел и Лиза соскочила с места и, визжа, бросилась на шею какого-то брюнета, крепко его обнимая. Затем отскочила, начиная активно жестикулировать руками. Видимо, рассказывала что-то. Кашин еле сдержался, чтобы не пойти и не разнести половину школы к хуям собачьим. Чем дальше заходили все эти мутки с ученицей, тем сильнее он ревновал и хотел быть с Лизой, но она упорно игнорировала его и до последнего стояла на своём. — Данила Владимирович, — позвала Мария, чуть приподнимаясь со стула, чтобы лучше было видно её миловидное личико, обычно спрятанное за экраном компьютера, — Дарья Олеговна пригласила вас. — А, да, конечно, — он встал, подмечая у секретарши новую полупрозрачную и до жути пошлую розовую блузку, — новая блузка? Вам идёт. Смотрится шикарно! — Открытая лесть. Его лицо выражало все отвращение к одежде, начиная от фасона и заканчивая прозрачностью ткани и цветом, но она, похоже, этого не видела.       Девушка смущённо поблагодарила его, немного поправляя волосы. — Может, вам принести кофе? Или чай? — Воды, если можно, — улыбнулся Даня, подходя к двери в кабинет Даши. — Конечно, а не хотели бы вы сходить…       Рыжеволосый захлопнул дверь прежде, чем девушка закончила, даже не дослушав её приглашения, ведь на ближайшую жизнь он не планирует устраивать свидания с кем-то, кроме одной взбалмошной девицы. — Привет, — поздоровалась Зарыковская, копаясь в бумагах, — садись. — Привет, — присел, складывая руки на коленях в замок, — чем обязан?       В дверь постучалась Мария, а затем юркнула в кабинет, поставив на стол стакан с водой и ушла, подмигнув Дане напоследок.       Даша опустила голову в листы бумаги, пробегаясь по тексту глазами. Затем нахмурилась, приоткрывая рот, а затем тут же сомкнула губы, кладя документы на стол. Она сняла очки, потирая переносицу, пока Данила терпеливо ждал, немного отпив из стакана. — Послушай, — выдохнула она, прикладывая оправу очков к губам, — что у тебя с Неред? Она не посещает твои занятия с января, судя по ведомости, а оценки стоят. Что происходит?       Даня сглотнул ком в горле, откашливаясь. Что ж, он был готов к подобному вопросу, поэтому поставил стакан на место. — С чего бы начать… — Он задумался, покусывая нижнюю губу. — Помнишь ты мне говорила не заигрываться с чувствами учениц, а особенно с чувствами Лизы?       Даша нахмурилась, будто пытаясь вспомнить когда это сказала. Затем кивнула, всё ещё не понимая к чему её старый друг ведёт. Он замолчал, смотря куда-то в окно. Зарыковская закрутила шестерёнки в мозгу, пытаясь понять как связаны оценки Лизы и вопрос Дани, а затем в её голове щёлкнуло и она удивлённо вытянула лицо. — Только, блять, не говори, что она влюбилась в тебя!       Кашин виновато опустил голову, постукивая пальцем по подлокотнику стула, пока Даша устало откинулась на спинку кресла, прикрывая глаза ладонью. — И ты её отшил, поэтому она не ходит на занятия, но ты чувствуешь свою вину и из-за этого у неё есть оценки, так?       Шатенка всегда обладала проницательностью и способностью понимать людей порой даже лучше, чем они сами, поэтому рыжеволосому осталось только кивнуть, согласившись с предположением своей начальницы. — И что мне с тобой делать, Кашин? — Выдохнула Даша, поднимаясь со своего места и подходя к окну.       Солнце уже преодолело свою высшую точку, начиная спускаться к горизонту, облака кусками затянули небо, а ветер поднимал мусор в воздух. Ученики вышли из здания школы, бурно что-то обсуждая и среди всего многообразия лиц Даша выцепила одно, рассматривая копну русых со светлым волос сверху. Лиза, почувствовав на себе чей-то взгляд, подняла голову и заметила на втором этаже директрису и бывшую классную руководительницу, помахав ей рукой, на что Зарыковская тоже помахала, едва улыбаясь.       Кашин выдохнул, пожав плечами, а шатенка прижалась лбом к стеклу, прикрывая глаза. — Дань, я знакома с тобой с первого класса, — начала она, отрываясь от окна, — сначала в тебя влюбилась моя лучшая подруга из началки, наша первая учительница в тебе души не чаяла даже несмотря на то, что ты приклеил её юбку к стулу, — Даня улыбнулся, ловя флешбеки из детства, но не понимая к чему ведёт старая подруга, — потом половина школы по тебе сохла, потом половина универа, потом наша преподавательница по психологии и сейчас одна из моих любимых учениц. Мы столько всего вместе пережили, вместе через огонь, воду и всяческое говно, как говорится. За одной партой одиннадцать лет сидели, в универ вместе поступали и вообще друзья почти двадцать лет. Знаю тебя с первого выпавшего зуба, как облупленного. И у меня только один вопрос, на который я все ещё не знаю ответа: когда же ты девичьей любовью наешься-то, блять?       Зарыковская резко выдохнула, устало повертев головой в разные стороны, чтобы размять шею. — Походу наелся, Даш, — она повернулась, посмотрев Дане прямо в глаза, покачав головой, а затем рассмеялась, прикладывая ладонь к лицу. — Бля-я-ять… Десять лет за тобой бегают девчонки всех рангов, возрастов и социальных статусов, а ты влюбился в школьницу? — Он едва заметно кивнул. — Слушай, когда мы с тобой сидели в баре и ты сказал, что что-то чувствуешь к ученице, я не подумала даже, что это может во что-либо перерасти. Я думала, что тебе просто показалось и это пройдет. — Данила улыбнулся, сжимая пальцами переносицу. — Я тоже так думал, если честно. — Он развёл руки в разные стороны, продолжая улыбаться. — Это пиздец, согласен, но сердцу ведь не прикажешь…       Даша села обратно в кресло, пододвигаясь к столу и отодвинула бумаги в сторону. — Любовь — прекрасно, Дань, и я тебя всегда поддержу, ты же знаешь, даже несмотря на то, что это школьница, которой даже восемнадцати нет, — Кашин улыбнулся, благодарно кивая, — но нельзя ставить оценки просто потому, что ты не можешь разобраться в своей личной жизни. У меня могут начаться проблемы, если нагрянет проверка. — Да, я понимаю, но… — Он замолчал, обдумывая последние месяцы. — Я не могу с ней справиться. Она не слушает меня, сбегает с уроков, игнорирует мое существование, а в последний раз, когда я пытался с ней поговорить отвесила пощечину и убежала.       Даша откатилась на стуле назад, кладя ногу на ногу и смотря на Даню, как на самого глупого в мире человека, который не понимает элементарных вещей. — Дань, я повторюсь, что знаю тебя как облупленного и твои методы решения конфликтов всегда убийственно прямолинейны, — Зарыковская, состроив лицо процессора Гарвардского университета, поправила очки, — она же маленькая девочка, скорее всего испытавшая чувство любви впервые и тут же от него разочаровавшаяся. Что ты ждал? Нельзя просто пойти и сказать, что тебе стыдно и ты хочешь всё вернуть назад, это так не работает.       Рыжеволосый наклонился чуть ближе, стараясь запомнить все, что говорит подруга, ведь у неё опыта в подобных вопросах гораздо больше, а он, хоть и знал женскую психологию очень хорошо, не сталкивался с семнадцатилетними девочками-подростками, которые не старались решить свои проблемы, а убегали от них, пытаясь забыть. — И что тогда делать? — Даня встал, разминая затекшую шею и немного переминаясь с ноги на ногу. — Попытайся поговорить с ней, для начала, но не путем того, что ты будешь её насильно заставлять решать проблемы. Попроси дать тебе объясниться и если она выслушает и сочтет за бред, то ты от неё отстанешь. — Даша тоже встала, подходя к полке с книгами и вытаскивая оттуда какую-то маленькую коробочку. — Я понимаю, что это сложно, но ты не должен воспринимать её как ребенка. В первую очередь она — человек, в которого ты влюблен, а не школьница. Ну, если смотреть со стороны отношений, конечно же. Твоя проблема в том, что ты не воспринимаешь то, что она говорит, всерьез. Ты думаешь, что всегда на шаг впереди и твоя самоуверенность губит ваши отношения. Будь с ней на равных. А ещё не торопи события, ты должен быть терпеливее. Москва не за день строилась и ты об этом прекрасно знаешь. Потребуется много времени, чтобы восстановить баланс в отношениях, но судя по всему ты готов ждать.       Даня приоткрыл рот, поражаясь прирожденным способностям Даши решать абсолютно любые конфликты, уметь переваривать огромное количество информации и понимать человеческую природу. Не зря в универе у нее была твердая пятерка по психологии.       Девушка достала из коробочки красивую подвеску из серебра с каким-то камнем нежно-голубого цвета и протянула Даниле. — Эту подвеску мне подарила мама, когда я переезжала от неё, чтобы я всегда помнила о доме и своей семье, но сейчас я хочу отдать его тебе, — Даня удивлённо принял украшение, смотря на Дашу, — подари его Лизе, когда посчитаешь нужным. Пусть это будет что-то милое, связь между вами и символ отношений. — А если у меня ничего не получится и мы не сможем помириться? — Выдохнул рыжеволосый, сжимая маленький кулон. — Только попробуй мне девочку расстроить и я надеру тебе задницу, Кашин! — Серьезно сказала Даша и Даня рассмеялся. — По сути, я должна была передать этот кулон своему ребенку, но мне кажется, что было бы круто, если бы Лиза носила его. Мы с тобой знакомы очень давно, а Неред была моей любимой ученицей и почти лучшей подругой, у нас всегда складывались особые отношения, несмотря на небольшой стык поколений. Было бы символично, если бы что-то мое было связью между вами, раз уж я разгребаю это дерьмо.       Даша улыбнулась, опустив руку на плечо Кашина и посмотрела на подвеску в его руке. Он завис, оглядывая украшение, а затем приподнял его за цепочку. — Мы как в той ебучей сопливой комедии, которую посмотрели в десятом классе, — Зарыковская рассмеялась, прикрывая глаза рукой, точно так же как и Данила. — И не говори! Было слишком пафосно… Просто не проеби её, хорошо? Я и про подвеску и про Лизу. Вы оба мне слишком дороги и я буду плакать, если у вас не срастётся. И не сядь за педофилию, пожалуйста. И никаких, блять, больше пустых оценок! Я исправлю ведомость на этот раз, но чтобы такого больше не было!       Даня поднялся со своего места, крепко обнимая подругу за талию и прижимая к себе, чуть приподняв над полом. — Спасибо, ты как всегда меня спасла, — тихо прошептал рыжеволосый подруге на ухо, опуская её. — Свидетельница на свадьбе чур я, — гордо заявила Дарья, на что голубоглазый улыбнулся, — и держи меня в курсе, хорошо? — Обязательно.       Кашин вышел за дверь кабинета, уходя восвояси, а шатенка подошла к окну, заводя руки за спину. Закат сегодня был необычайно красив, переливаясь красным, фиолетовым, розовым и девушка подумала о том, что чистое небо без облаков с такими яркими красками символизирует только-только зарождающиеся отношения её лучшего друга.