Приют для твоей души

Глава 5 «Ух, как я волнуюсь!» Я ходил из стороны в сторону по крыльцу в ожидании Мэрри. Её последний урок должен вот-вот закончиться. «Давай, тряпка, соберись, главное улыбайся и будь собой, ты же настоящий самец! Это моё первое свидание с девушкой! Надо вести себя достойно!» — успел подумать я, как вдруг прогремел звонок. На небе медленно проплывали тёмные тяжёлые облака. Я вспомнил о наличии зонта в рюкзаке на случай непогоды или для романтичного кадра под дождем.  — Роби! — знакомый звонкий голосок окликнул меня, а чья-то лапка легла мне на плечо. «Аж мурашки! "  — О, Мэрри, а я уже заждался, — я улыбнулся ей и слегка приобнял. На ней было пальто нежно-розового цвета и белый лёгкий шарфик.  — Ого, что с погодой… Может, в другой раз прогуляемся по парку? — Мэрри обеспокоенно посмотрела на небо. Я резко дернул ушами. «И правда, погода нам совсем не шепчет, но я думаю, если не признаюсь ей сегодня, то не смогу спокойно уйти домой!»  — Ничего, у меня есть зонт, если пойдет дождь, — я старался говорить как можно мягче. Мы вдвоём стали спускаться по лестнице.  — Да и пойдём ненадолго.  — Ну, хорошо, — Мэрри потупила взгляд в землю и погрустнела. «Нет! Это нельзя так оставить!»  — А давай я понесу твою сумку?  — Конечно, если хочешь… Я подставил ей плечо и взял сумочку.  — Не грусти, это вечер пройдет отлично, и погода не сможет нам помешать! Мэрри улыбнулась и взяла меня под руку. Даже через рукав куртки, я почувствовал прикосновение её ладошки. Ох! От неё ещё так сладко пахло персиками! Мы вышли за ворота школы и направились к автобусной остановке. Сердце неустанно билось, словно хотело выпрыгнуть из груди. Мы шли, прислушивались к окружающим звукам и вдыхали новые запахи. Деревья были наполнены первыми робкими цветами, а ветер срывал их лепестки и разносил вокруг. Я слышал, как легонько звякал колокольчик на шее подруги.  — Когда у вас будет тренировочный матч? — Мэрри неожиданно прервала наше молчание.  — Говорят, в понедельник, а что?  — Нам обещали к выходным доставить новую форму.  — Кому-то праздник, а кому-то играть в атаке. К тому же, когда вы выступаете в поддержке, все смотрят только на вас и совсем забывают о мяче! — закончил я, пытаясь подхватить смешную нотку. Мэрри на момент смутилась, но рассмеялась.  — Да, с этим есть трудности. Ты всё равно лучший игрок, и тобой было забито много удачных голов!  — Спасибо! — покраснел я. Мне было очень радостно на душе. Она всегда меня хвалила на поле, но сейчас, в такой момент, это звучало во много раз приятнее! Остальной путь до остановки мы снова прошли в тишине. Наша цель — парк имени Господина Президента, Э. Смиттена. Его ещё называют парком Культуры. Он находится прямо в центре города и привлекает туристов и жителей своей огромной территорией, на которой расположены памятники, скульптуры, фонтаны, кафе и даже сувенирные лавки. В нём сохранены многие виды растений и деревьев, которые считаются неприкосновенными. Это место входит в список достопримечательностей города Стаухаунда*. При наличии такой красоты и богатства, главной фигурой в парке остаётся «Лебединый мосток» через Чудино озеро, по своему виду напоминающий дугу или полукруглое крыло лебедя. Есть много небылиц и легенд, что этот мост объединяет любящие сердца и скрепляет узы между фурри. Это породило традицию влюблённых и крепких семей оставлять на парапетах подписанные замочки, ключ от такого «сердечного тайничка» бросать в воду, а в самом Чудином озере плавают лебеди. Это так мило! Более подходящего места для романтики во всём городе просто нет! Я поднял глаза и увидел впереди приближающуюся маршрутку.  — А вот и наш автобус! Мэрри быстро среагировала на это, и мы оба рванули вперед, заскочив в открытые дверцы. Салон был забит, поэтому пришлось ехать стоя, держась за поручни. Как только мы вошли, автобус тронулся с места. Я надел сумку Мэрри на плечо.  — Надо найти монеток на проезд, — сказала она, запустив руки в карманы.  — Не стоит, я всё оплачу, — ответил я, положив на тумбу контролера купюру и забрав два билетика. Мы стояли за кабиной водителя перед сидячими местами и держались за поручни вдоль стенок. Я был ближе к двери, так прикрывая Мэрри.  — Спасибо, что заплатил… Я тебе завтра верну, — она слегка поправила шарфик.  — Ну, что ты, не нужно, в конце концов, я же… Этот… Вечно забываю это слово…  — Джентльмен?  — Да! — я щелкнул пальцами. — Точно! Она улыбнулась мне. «А-ав-в!» Автобус круто повернул в сторону так, что все пассажиры повалились в бок вместе с ним. Мэрри тоже пошатнулась в мою сторону, но я быстро успел поймать её и прижать к себе.  — Осторожнее, — я приобнял любимую за плечи, упираясь о ноги, чтобы тоже не упасть. Мы были так близко друг к другу сейчас настолько, что мне было слышно, как бьётся сердце. Оно быстро стучало, как и моё. Мэрри была напряжена и дышала мне в самую грудь, держась руками за куртку.  — Всё хорошо?.. Она отпустила меня, шагнула назад и, взявшись за свой поручень, кивнула. Она была смущена. «Я что, напугал её…?»  — Я слишком резкий? … Мэрри смотрела в пол, не поднимая взгляд.  — Не в этом дело… Я тебе на ногу наступила, извини…  — Серьёзно? — я тоже посмотрел вниз и заметил небольшой отпечаток копытца на своем белом кроссовке. — Надо же, ведь даже не почувствовал, зато теперь один из них под цвет моей шерсти! — сказал я и слегка посмеялся, а подруга также слегка улыбнулась. «Не страшно, я даже не почувствовал этого. Всё, что я ощутил, — это тепло по всему телу в этот миг…» «Остановка: Парк культуры. Осторожно, двери закрываются». Выходя из автобуса, я помог Мэрри спуститься со ступенек. Она спрыгнула на асфальт тротуара, и мы двинулись к парку вдоль пышной зеленой изгороди. Тучи выпустили из своих объятий солнце. Всё вокруг сразу посветлело и потеплело. В центре были оживленные улицы, шумные дороги, мигающие знаки и много-много фурри. Тротуар был усыпан лепестками сирени и серёжками берез. Мы легко наступали на них, плавно и свободно, легче крема на бисквитных пирожных. Мэрри держала меня под руку. Ветер развивал шёлковые русые волосы, от того она то и дело поправляла их рукой, а неожиданный поток света заставлял её щурить свои бирюзовые глаза и дёргать аккуратным носиком. Ее бежевая и светло-коричневая короткая шёрстка слегка вздрагивала. Я старался идти с ней одним шагом, чтобы не обогнать. Мы свернули на широкую улицу и прошли до светофора.  — Вот и погода разгулялась, да? Мэрри улыбнулась и кивнула мне в ответ. «Кто-то сверху полюбил нас!» — подумал я, шагнув на переход со всеми другими фурри. Пройдя еще немного, мы попали в парк. Красотища! Это место прекрасно в любой сезон и время суток, тут всегда можно найти место уединения и развлечения с возможностью бродить часами! Тут фурри всегда рады! Я завилял хвостом. Мягкая для поступи дорога, сложенная из поблескивающего белого камня; фонари, украшенные медными черными вензелями в ретро стиле; всегда чистенькие и удобные лаковые скамейки с ажурными спинками; подстриженный газон на лужайках, деревья, кусты и клумбы; магазинчики сувениров у самого входа. Даже мусорные баки выглядят здесь очень опрятно и достойно. Мы шли по главной дорожке, ведущей к «Лебединому мостку». Вокруг гуляли семьи с детишками, влюблённые пары. Все горожане любили это место, а по выходным оно заполнено фурри до самых ворот. В ухо мне залетели звуки ударов молотков и лома, и рефлекторно я посмотрел в сторону шума. От главной дорожки в сторону заворачивала узенькая тропинка к памятнику, который сверху был укрыт круглой беседкой, напоминающей птичью клетку. Рабочие погружали монумент в грузовик небольшой машины.  — Кого-то увезут в реставрацию… — Мэрри тоже смотрела в ту сторону, покрепче обхватив мою руку.  — Сказали и подставку нужно забрать.  — Да её чёрт знает, как с места сдвинуть… Вот каменюка! Они говорили о памятнике, посвященному ангелу-хранителю Ахбиллиску*. Я не приверженец вероучений, но много слышал о нем. Главная легенда рассказывает о том, как юноша спас женщину с ребенком, которая переходила мост. Стихия воды бушевала так сильно, что начала разрушать его. Волк по имени Ахбиллиск был на другой стороне, но заметил мать и побежал по ломающимся доскам к ней. Подхватив её, он словно взлетел и перенёс на берег, но сам упал в морскую пучину и погиб, когда острая каменная глыба проткнула его тело насквозь. Всевышний заметил этот храбрый поступок и, сжалившись над юношей, воскресил его, даруя крылья и имя Святого. Говорят, он приходит к тем, чьи души нуждаются в помощи и утешении, к больным и несчастным, кто уже не верит в спасение. В статуе его изобразили плачущим, сидящем на морском валуне. Его накрыли «клеткой», чтобы как-то уберечь от внешних воздействий. Ему очень много лет, но каждый, кто хотя бы раз был в парке, замечал его и подходил поближе, а кто-то даже пытался обнять или смахнуть слезы с его грустного медного лица.  — Наверное… Мы недолго постояли и направились дальше к мостку.  — Я помню, как родители привели меня сюда на праздник, а когда наступил вечер, они не знали, как увести меня домой. С каждым годом парк становится лучше и лучше… — Мэрри вытащила свою вторую руку из кармана и поправила воротник на пальто.  — Да, я тоже часто тут бывал. Родители любили выгуливать нас именно здесь! А потом они разошлись, и мы стали меньше проводить время вместе.  — Твои родители всё ещё в разводе?  — В глубине души я думаю, что они могут снова сойтись, но от папы ни ответа, ни привета уже лет так пять нет. Он звонил пару раз, поздравляя нас с днем рождения, но больше ничего, — вздохнул я, закончив. Мэрри погладила меня по руке. Ох!  — Ну, я уже смирился с этим, да и сестрёнки тоже. Нас же четверо, ещё мама, всё равно мы остаемся семьей.  — Это здорово, а мы живём с мамой вдвоём и не тужим. Конечно, у неё есть любовник, — добавила она тихо. Её папа умер от туберкулёза два года назад. Мэрри и её мама долго горевали тогда, но позже в их жизни появился другой фурри.  — Может, не всё так плохо, если у твоей мамы с ним всё ладится…  — …Ей было больно, когда папы не стало, а Джой помог ей встать на ноги… Я не против их отношений, конечно… Но он никогда не заменит папу… Я отпустил руку и приобнял косулю за плечи.  — Но и ты ей помогла. Ты замечательная и очень… любящая… Последнее слово само соскочило с моих губ. Я сказал его с особой нежностью, даже не заметив этого. «Мама, держи меня!» Щёчки Мэрри сразу порозовели. Она устремила взгляд куда-то в сторону от меня, наверное, чтобы скрыть это смущение. Я нервничал, как бы не сделать лишнего движения, не ляпнуть чего-то глупого, и тоже слегка покраснел. Всю дорожку до мостка мы шли в тишине. Сразу около него стоял ещё один памятник в виде медной скамейки, на которой сидел пожилой гражданин в помятой шляпе, скромном костюме и с тростью в руках. Фурри любили фотографироваться с ним, присев рядом. К памятникам в этом парке относились очень трепетно. Их было здесь очень и очень много, и каждый был особенным. Сейчас на этой лавочке сидели детки.  — Малыши такие милые, да? — Мэрри оглянулась на двух мальчиков, рядом с которыми была мама, держа одного на руках.  — Да… Может быть… Если они не вырастают в плохих фурри. Родители в них души не чают…  — Это да…  — Вот моя сестренка Рики — настоящий плохиш, хуже меня, в детстве украла мою рогатку! А с Диной и Данной мы воровали груши у соседей! Как родители только с нами справлялись? Мы рассмеялись. Вспоминать все наши проделки с сестричками можно очень долго. В семье нас четверо щенков чистокровных далматинов. Все в знакомую крапинку и с игривым нравом. Я самый старший в потомстве, а после ухода отца ещё и вожак нашей стаи. От мамы каждому из нас досталась частичка розового пигмента в шерсти: Рики была покрыта розовыми пятнышками — копия мамы; у Данны и Дины светлые глаза и цветочек вишни вместо носа, ну, а мне достались розовые волосы и парочка светлых пятен. Из-за такого цвета волос многие парни смеются надо мной, считая, что розовый — это и цвет моей ориентации, но это не так. Мне нравится мой объемный начёс «Британка», и я не собираюсь его перекрашивать, а что ещё более приятно — такой цвет нравится Мэрри! А вот и он! Мы стали подниматься на самую высокую часть мостка, на его центр. Мэрри облокотилась руками о парапет и стала всматриваться на тот самый островок. На нём был аккуратный домик, стоящий на сваях, с ажурным плетением на вставных дверках и крыше; деревянная лесенка с крылечка. Белая беседка, в которой находилось царское местечко-гнездо лебедей. Спицы обвивали лозы декоративных растений, и дорожка, выложенная мраморными камушками. В озере безмятежно, плавно и гордо кружили прекрасные птицы. Здесь было шесть белых и два чёрных лебедя. За одним из них, быстро шевеля лапками и вытянув шейку, плыли малютки, ещё не успевшие обзавестись светлым оперением. Солнечный свет струился и блистал на воде. Я стоял рядом с Мэрри настолько, что наши плечи почти соприкасались друг к другу. Мы оба смотрели на прекрасных и изящных птиц. Краем глаза я заметил, что молодые фурри даже бросают в воду кусочки хлеба, но лебеди очень редко подплывают близко к мостку, когда там много народа. Я перевёл свой взгляд на подругу. Она завороженно смотрела на озеро, легко улыбаясь. Сам не понимаю как, но мои руки тянулись обнять её или хотя бы дотронуться. «Что это? … Я хочу быть ближе к ней, еще чуть-чуть ближе… Я хочу… Ох! Сегодня я должен сказать ей всё, больше точно не утерплю… Мэрри…! Я…»  — Ты привел меня сюда, чтобы мы вместе посмотрели на лебедей? — Мэрри неожиданно перевала мои мысли и посмотрела на меня.  — А… Я… — я сглотнул ком в горле и невольно поправил рукой ворот рубашки. «Давай, соберись! Просто скажи ей!»  — На самом деле я хотел с тобой поговорить… И решил, что парк будет хорошим местом для этого…  — Хорошо, давай поговорим, — Мэрри выпрямила спинку и начала прожигать меня взглядом. — А о чём? … Я нервно закинул руку за голову и смял волосы. «Мамочки, как нервничаю! "  — О чем… Думаю, о нас… Косуля чуть расширила глаза и смутилась, осторожно проведя ладошкой по парапету.  — Хорошо…  — Я знаю тут одно место, там нам не помешают… Мы шли по общей дорожке мимо монументов и фурри в укромное место. Я люблю гулять в этом парке, а еще люблю совать свой нос туда, куда не следует. Именно так я и нашел ту старенькую лавочку под деревом, которую прятали от посторонних глаз пушистые зелёные кусты. Она находилась почти на конце парка, но я уверенно вёл Мэрри за собой все дальше и дальше. Всю дорогу мы молчали, наверно, оба обдумывали, что будем говорить друг другу. «А что скажу я? … Вдруг она не примет моих чувств… и я услышу что-то вроде «ты мне как брат»… Я давно чувствую, что между нами что-то есть, и скоро я узнаю что! Но… Вдруг мне это не понравится? … Как начать, вот так сразу, мол влюбился без памяти? … " Я думал об этом, идя вперед.  — Подожди… Ты слишком шустрый… Видимо, я слишком разогнался и Мэрри уже приходилось бежать за мной.  — Ой, прости, прости, пожалуйста, да, я… Кх! Ты устала?  — Нет, просто ты так припустил… Еще вечер впереди, куда ты побежал? … Давай… Просто погуляем?  — Да… — я покрепче взял ее ладошку. Такая мягкая, бархатная и теплая. «Лучше не буду думать, у меня это плохо получается! Слова придут сами… " ***  — Та-дам! — воскликнул я, указывая рукой на скамейку. — Что я говорил? Она всё ещё тут, на старом месте.  — Потрясающе!  — Ещё бы! Кто знает, сколько она тут стоит, но ты не думай, что это развалюха. Она крепкая, как скала! — я облокотился на спинку скамейки, но из-под руки послышался громкий резкий скрип.  — Это не я! Мэрри рассмеялась. Я стряхнул листья с сидения и положил на него сумки.  — Прошу, садитесь.  — Спасибо, — подруга осторожно присела на скамью, подвернув подол, а я присел рядом. Нас окружало плотное кольцо зелёной стены. Корни дерева прорастали поверх земли и обвивали ножки лавочки. Местами проглядывались несмелые первые цветочки сквозь листву.  — А тут скромно… Но очень красиво. Я уже думала, что будет дождь…  — Да, тишина, уеди… Я не успел договорить, как почувствовал, что Мэрри обняла мою руку и положила голову на плечо, прикрыв глаза. –… нение… — договорил я, облокотился на спинку скамейки. Сердце колотилось с бешеным ритмом. Даже когда я еле держался на поле, когда гудела голова и отекали ноги, оно не билось так сильно! «Помни про план, Роби! Но, кажется, Мэрри всё-таки устала… Я знаю, что должен сказать, но как начать? … " Осторожно, очень осторожно, я опустил голову на неё и свободной рукой обнял за плечи. Было слышно, как бьются наши сердца, как пульсирует кровь в виске и как сильно у меня болит живот.  — Ты знаешь, — я почти шептал. — Мэрри, я… Давно хотел тебе это сказать… Бывает же такое… Что тебя может так сильно притягивать один фурри? … Она немного помолчала.  — Бывает…  — Да, и это происходит со мной… Это и сложно, и больно, и радостно, и очень приятно…! Я поднял голову, когда почувствовал, как Мэрри вздрогнула.  — Я хочу тебе сказать… Ты мне очень… Очень нравишься и… Как только я тебя увидел, я… М… Был тобой очарован, а оказалось, что ты прекрасная… Всё в тебе… Красота и… Душа, они… И я… Колени дрожат!  — Ты заставляешь моё сердце трепетать каждый раз, когда я с тобой… Сходить с ума, если тебя нет рядом и каждый день говорить тебе что-то приятное… А еще я знаю, что … ты обожаешь вафли и крыжовником… Ты особенная… Таких больше нет никого, и я… Я влюбился… Это правда… Всей душой… Мне было страшно за каждое слово, ведь Мэрри молчала, только громко дышала и ослабила хватку. «Неужели… "  — Я… Я обещаю, что всегда буду рядом и никому не позволю тебя тронуть! Я… Люблю… Ты… будешь моей… Девушкой? … Мы оба дрожали, и я это чувствовал. Она все еще молчала, отпустив мою руку и сложив свои ладошки на коленях. Взгляд её был направлен на землю. «Ну же… Скажи что-нибудь… Или это значит отказ? …» Она молчала. Я вздохнул и убрал руку. «Значит, нет? …»  — Ты знаешь… Я всегда чувствовала к тебе тоже самое… — сказала Мэрри, медленно подняв голову и заглянув мне в глаза. Её прекрасные дивные глаза нежного бирюзового цвета, в которых, как луч солнца, блеснула маленькая слезинка. Она осторожно положила руки мне на плечи. Сердце так и подскочило!  — Я не знала, какие слова тебе лучше сказать тогда, но сейчас… Роби, ты… Замечательный… Она вся покраснела, медленно стала тянуться ко мне. Все мои мысли вдруг вылетели из головы. Я прикрыл глаза и тоже стал тянутся к ней, сузив губы. Мы все ближе… Я уже чувствую запах её помады с малиной! Сейчас… «Ой, не надо, стой! Я же не умею целова…!"-успел подумать я, но было уже поздно. Её губы были мягкими и сочными, а поцелуй такой теплый, даже жаркий. Я почувствовал, как мне не хватает воздуха! Она сделала это ещё раз и ещё! Я слегка раскрывал губы. Мы тёрлись носами и боролись. Её руки гладили и обнимали меня всё крепче, ласка становилась всё более страстной! «Боже, неужели это проиходит наяву?.. Я счастлив!» Я невольно обнял любимую и тянул к себе. Она целовала, пока не отпустила, и, напоследок дотронувшись губами до подбородка, прижалась щекой к моей щеке.  — Я тебя тоже успела полюбить, Роби… Я буду с тобой…  — Ах, Мэрри! — я крепко её обнял и гладил. — Мне так хорошо…!  — Мне тоже… — она легко поцеловала меня в шею. «Ох, как мне жарко, я пылаю! Во мне словно что-то взорвалось! Я и не знал, что она такая… Жгучая! Как мне приятно… Нет, точно… Сомнений нет, я точно знаю… Она нужна мне… Я люблю! " Мы сидели и утопали в объятьях друг другу. Я вдыхал этот приятный запах персика, исходящий от Мэрри, и не верил своему счастью.  — А ты мне расскажешь, откуда узнал, что я люблю крыжовник? Обычно его никто не ест…  — Мм… Обменяю ответ на ещё один поцелуй… — я улыбнулся и начал вилять хвостом, весь смущенный. Она игриво улыбнулась в ответ, протянула руки с погладила меня по голове, взъерошив волосы, а потом перешла за уши. «О, нет, только не почёсывание за ушами…!"Я рефлекторно высунул язык и стал громко дышать, вспушив шерсть. «Ни одна собака не устоит от почёсываний!»  — Кто хороший мальчик? — спросила Мэрри, когда спустила руки чуть ниже. «Нет, ну от этого точно никто не сможет…!»  — Я-я-я! — я уже визжал и упал головой прямо на ножки косули, согнул все четыре лапы и выгнул грудь. Мой хвост дробью бился о скамейку. Я быстро дышал. «Как хорошо!» Мэрри улыбалась и гладила меня по шее, мягкому местечку, и щекам.  — Может, тебе еще и животик почесать? Она осторожно подступала к воротнику. «Ооох…!»  — Нет…! Да…! Я не против! Я дёргал руками и ногами, по всему телу била мелкая дрожь, от чего приподнималась шерсть и словно щекотались нервы. Мои щёки горели огнём, ладони и уши.  — Неа, — Мэрри стала медленно гладить меня по волосам и подарила легкий поцелуй. — Расслабься.  — Это ты меня разнежила… Я улыбался до самых ушей, когда свернулся калачиком на скамейке, не поднимая головы с её ножки, как с мягкой подушечки, всё ещё виляя хвостом, а она поглаживала меня по спине, очень мягко. По телу разносилось тепло. Мне никогда не было так хорошо и приятно, как сейчас. Я довольно урчал, ведь стал для неё настоящим ручным пёсиком. Эти минуты, что мы были вместе, длились, словно вечность. Воистину это вечность для меня была крайне прекрасной! На душе тут же полегчало. «Теперь она знает все… И я не отвергнут… Господи, спасибо…!» Только сейчас я почувствовал усталость, накопившуюся за день, и закрыл глаза. Поднимался вечерний ветерок, треплющий шерстку и волосы. Шумела листва, стрекотали букашки, а где-то в небе чирикали птицы.  — Может, нам стоит собираться домой, уже десять минут пятого часа? Роби?.. Ты спишь? Мне был настолько приятен её голос, который словно баюкал, поэтому, не открывая глаз, ответил:  — Нет, просто на секунду прикрыл глаза и… — не успел договорить я, как зевнул, широко раскрыв пасть, обнажая клыки и выкатив язык колечком, прижал уши к голове, и из самой глотки вылетело глухое «Вооууу». — Ой, извиняюсь. Мэрри улыбнулась. Её щёчки остались румяными. Я приподнялся, сел ровно и потянулся, распрямив спину и вытянув руки.  — Совсем устал. Тогда пойдем домой, ещё ведь уроки делать. Она встала на ножки и тоже потянулась.  — Эх, уроки, не хочется…  — Они тебя ждут не дождутся.  — Сколько же лет они меня ждут, у нас с ними не взаимно.  — Мог бы и попробовать с ними поладить.  — Но моё сердце уже занято, — закончил я и посмотрел на Мэрри, улыбаясь. — Между прочим, самой лучшей девочкой в мире…  — Правда? И кто же она? Я медленно поднялся со скамейки, подошёл к ней и положил ладони на её щёчки, приплюснув их.  — Тебе нравится играться со мной? Она подхватила мои руки.  — Я думала, собакам всегда хочется, чтобы с ними играли?  — Не до шуточек, — сказал я, прищурив глаза и дёрнув бровями. Мэрри скопировала мою гримасу, быстро поцеловала меня в нос, а я поцеловал её носик в ответ. В глазах горели искорки озорства. Это мне очень нравилось! Мы шли, крепко держась за руки, по своим следам в направлении к выходу. Солнце уже клонится к горизонту. Вечер дарит непередаваемую гамму эмоций и света, которые сложно описать словами. Окружающий мир окрашивается в пылающий красный. Но водной глади озера трепещут багровые блики и отблески заката. Воздух постепенно становится прохладнее, запахи ощущаются все ярче и ярче. Я расширил ноздри, вдыхая букет новых ароматов.  — Этот день я на всю жизнь запомню… — Мэрри оглядывалась на озеро, когда мы шли по мосту.  — Я тоже… Тебе хорошо?  — Конечно, ты что…  — Так… Мне хорошо с тобой… — сказала я, улыбнувшись зубами.  — И мне… — косуля тоже улыбнулась своими пухленькими милыми губками. «Я восхищён!» Моё внимание вдруг привлекло кое-что в стороне: работник парка рассаживал цветы в новую клумбу, и они лежали в деревянном ящичке возле его ног. В нём были маленькие пышные букетики декоративных ромашек. Тут я не мог удержать свою романтичную и дерзкую натуру. На момент я отпустил руку Мэрри, нагнулся и быстро сцапал из ящичка один цветок, который лежал в стороне ото всех, и спрятал руку за бок.  — Роби, ты что? — удивилась подруга, оглянувшись на ящик с рассадой.  — Что?  — Положи на место.  — Неа.  — Неа? Но ведь…  — Это тебе, — я снова взял Мэрри за руку и протянул цветок. — А они тут всё равно ещё вырастут, я ведь не с клумбы сорвал.  — Ох, Роби — Роби… — она осторожно взяла ромашку, зажав стебель тонкими пальчиками. — Спасибо… Только пойдём, пока не заметили…  — Да, точно. Я придержал сумку Мэрри на плече, и мы легким бегом направились ближе к выходу. Стук каблуков и копытц, звон колокольчика, биение сердца! «Я чувствую себя потрясающе! Это что, бабочки в животе? Как я хочу кушать! Я так рад, так рад…!» Я крепко держался за её руку, которую не хотел отпускать. Так мягко и тепло! Готов тискать постоянно! Мы стояли на остановке, с которой начался наш путь к парку, и ждали маршрутку. Я уже приготовил мелочь на проезд.  — Прыгаем в один автобус?  — Конечно, я хотел тебя проводить до дома сегодня.  — Хорошо… — Мэрри стояла ко мне очень близко, держа в одной руке ромашку. Светлый и робкий, с приятной и нежной наружностью, а жёлтая серединка, как яркий огонек в сердечке. Он идеально подходил для нее! Она словно этот скромный полевой цветок, но с особым характером!  — В этом году весна наступила очень быстро…  — Это хорошо, значит лето наступит еще быстрее! Не хочу учиться, хочу бездельничать.  — Ты уже решил, куда хочешь поступить? — спросила она, убирая волосы от лица.  — Я думаю над этим…  — У тебя был весь год, чтобы подумать…  — Ты же знаешь, я не люблю думать, — я улыбнулся ей и почесал волосы на затылке. — Чувствовать легче, чем думать… Я выбираю между спортивными школами. Наверное, на большее я не способен, да и не хочу я большего…  — Мне тоже так кажется, если тебе это нравится, и ты готов перерастить это из хобби в будущую работу, то почему бы и нет.  — Завидую тем, у кого есть цель в жизни. Например, тебе или Арту.  — Ну, не знаю, я буду пробовать поступить на врача… С биологией и химией у меня всё в порядке. А вот Арту… Было бы здорово, если бы он поступил на художественное отделение. У него и врожденный талант, и упорство, только с финансами плохо…  — О, точно! У него же скоро день рождения! Может, нам как-то скинуться на подарок?  — Да, и правда. Значит… Через две недели ему исполниться семнадцать лет.  — Давай тогда вечером спишемся?  — Да, хорошо.  — А вот и наш рейс! Автобус медленно и шумно остановился, раскрыв дверцы и освободив других фурри: студентов, деток и старушек. К вечеру пассажиров больше. Кто-то едет с работы и учебы, а у кого-то есть хобби — просто кататься, перепрыгивая с маршрутки на маршрутку. Мы зашли в салон и сразу сели на два освободившихся места. Я подал монетки контролеру, положил на колени сумку и, обняв Мэрри за талию обеими лапками, опустил голову ей на плечо. «Как я устал сегодня…» Она тыкнула носом мне в лоб. Я снова закрыл глаза. Автобус ехал со своим обычным ритмом, поворачивая и потряхивая. Я зажал пальцы вместе, чтобы крепче держаться, и чувствовал, как Мэрри положила руку мне на плечо. Тут я совсем расслабился. В голове стало мелькать много разных мыслей: мы с ней, укутавшись пледом, с кружками горячего шоколада в руках; как мы расчёсываем друг другу шерсть, купаемся в теплом море, встречаем рассвет в лесу, катаемся на мопедах, а вот мы вдвоём на выпускном балу в школе, кружим в вальсе, она целует меня, а я её… Мы счастливы… Потом у нас будет парная одежда, хомячок, котик и, конечно, много вкусняшек! Я бы кормил её чем-то сладеньким постоянно… Обнимал и ни за что бы не смог отпустить… Я влюбился, как простачок, по уши, и буду любить… Многие говорят, что школьная любовь — самая крепкая»…  — Роби? Роби… — Мэрри осторожно тыкала пальцем мне в щёку. — Проснись, следующая остановка наша… «Ого… Я не заметил, как замечтался и задремал, зато сейчас я готов рвануть туда, куда вздумается,» — подумал я и, разжав руки, потирал ими глаза.  — Задремал?  — Немного… А ещё я не заметил, как автобус стал полностью забит фурри.  — Вот это меня отключило… «Остановка: Проспект Уилла Савельева. Осторожно, двери закрываются». Мы жили на Проспекте, который назван в честь У. Савельева*, знаменитого военачальника, который погиб в 70-х годах. По натуре он был отличным лидером и командиром, признанным самим Господином президентом. Настоящим хищником и псом гордой породы, немецкий дог. Славился он своей харизмой и смелостью высказать правду в морду кому угодно, даже правительству. Все, кто знал его породу, частенько шутил, что именно на нашем проспекте, согласно переписи населения, живёт много хищников, в том числе и породистых собак. На нём была самая главная улица его имени, где и был расположен мой дом. Арту и Мэрри жили на разветвлениях от неё, на Фруктовой и Калядовой в небольших частных домах. Мы с Мэрри шли по тротуару, по-прежнему держась за руки и перешагивая длинные тени. Все вокруг словно окрасилось оранжево-розовой вечерней повалокой. В некоторых окнах многоэтажных домов, которых было здесь достаточно, уже горел свет. Все здания были мне знакомы. Кафе, скромные магазинчики, торговые лавки прямо под открытым небом, домики, выстроенные в рядок и, святая святых, — пекарня и кондитерская!  — Если хочешь, можем зайти куда-нибудь? — мне захотелось прервать тишину.  — Я думала, ты устал, — сказала она, запахнув пальто.  — Мне хватило получаса, чтобы выспаться.  — Мне бы так…  — Тогда в другой раз?  — Да, можем в выходной, если хочешь?  — Конечно, хочу! Только чур все за мой счет! Мэрри засмеялась.  — Как скажешь, ты ведь джентльмен!  — Да, я такой! — сказал я с театральным пафосом, улыбаясь. Она всё ещё держала ромашку в руке перед собой. «Так не хочется, чтобы этот день кончался…» Я осторожно лизнул кончиком языка губы и почувствовал на них то совсем слабое послевкусие легкой помады, пахнущей малиной. «Вот бы ещё разок ощутить это прикосновение её губ…» Мы повернули в узкую улочку. Вдоль неё стояли фонарные столбы и одинокая лавочка, а на небольшой полянке, чуть дальше, было видно детскую площадку. С другой стороны уже возвышались каменные подъезды, в которых было от пяти до восьми этажей. Частные дома часто располагались дальше, чем жилые. Когда мы подошли ближе, я глянул на стену одного из них. «Ул. Калядова, д. 40». Впереди стоял аккуратный домик, окрашенный в синий цвет с яркими белыми оконными рамами, серебряной крышей, на которой виднелся воздуховод. Его ограждал деревянный забор из лаченных досок тёмно-коричневого цвета. Рядом стоял небольшой гараж, также укрытый серебром. Около дома лежали дрова на стриженой лужайке, укрытые брезентом. К крыльцу вела дорожка из декоративной каменной плитки. Опираясь на стену гаража, стоял велосипед с корзинкой, розового цвета. Под сводом, над крыльцом, висел фонарь в медном горшочке, а с обеих сторон стояли большие клумбу с рассадой. Мы подошли к калитке с красивой стальной ручкой.  — Что ж, спасибо, что проводил… — Мэрри подошла ближе и, нажав на ручку, раскрыла дверцу от себя.  — И тебе спасибо… — я раскрыл руки и крепко ее обнял, поглаживая по спине. Мягкая и словно воздушная, как зефирка! Она обняла меня в ответ.  — Тебе ничего не скажут, что ты так задержалась сегодня?  — Ничего, я отправляла маме сообщение, для нее я была в библиотеке и делала реферат. Но знаешь, я думаю… Она не будет возражать о наших отношениях…  — Ого, а у нас уже отношения? … Это значит, что я могу официально называть тебя своей девушкой? Она хитро улыбнулась мне, покручивая цветок в руке.  — Значит.  — Классно! Мы рассмеялись. С ней я чувствовал себя очень легко. «А у самца теперь есть девочка! Кто крутой? Я крутой!»  — Ну, что ж, мне пора… — Мэрри глянула на крыльцо своего дома. — Хороший был день.  — Да… Что ж… Да, пока, Мэрри.  — Пока… Я развернулся и медленно направился к дорожке, опустив уши и повесив нос. «Домой… Я буду очень скучать…» Мне хотелось оглянуться и посмотреть ей в след.  — Роби! Я встрепенулся и повернулся обратно.  — Я не хочу, чтобы ты уходил… Она робко зашагала обратно ко мне. «Ох! Я… Кажется, язык проглотил!» Мэрри подошла еще ближе и вот между нами меньше полуметра. Мы смотрели друг другу в глаза. Ее легкая и милая улыбка, добрые и чистые, как горное озеро, глаза, всегда притягивали меня. Сердце снова бешено забилось в груди.  — Я не хочу, чтобы ты ушел… -… Я… -… С моей сумкой… «Что? … О, черт, я так и увлекся, что чуть не унес ее учебники и вещи с собой…! Неловко…»  — Ох, ой, прости, конечно! Я поторопился… Она взяла ее за ремешки в руки.  — Ничего, бывает… Теперь всё, пока?  — Да, пока… — повторил я и снова развернулся, направляясь в свою сторону. Сделав пару шагов, остановился. «Ну, нет, нет, это не все! «-сказал себе и рванул обратно с ней. «Я не усну спокойно, без последнего поцелуя на сегодня! «-Мэррии! Я не знал, что делал. Я вытянул руки вперед и успел поймать ее, и прижать к себе, когда она уже вошла в калитку.  — Роби? … «Сейчас! «-закрыв глаза, я вытянул губы и поцеловал ее, но именно в этот момент, от неожиданности, она махнула головой и вместо щечки я попал ей чуть выше глаза.  — Ай, что ты делаешь? — Мэрри закрыла ладонью часть мордочки. «Господи, я идиот!»  — Ой, прости, я нечайно! Я промахнулся! Тебе больно?  — Нет, нормально… Даже немного приятно…  — Я не попал, прости пожалуйста, я… Она осторожно поцеловала меня в нос.  — Все хорошо. Ты иди домой, а то скоро будет темнеть… Я напишу тебе чуть позже… Мэрри прикрыла калитку за собой, прошла по насыпи, перешагнула лесенку крыльца и, провернув ручки двери, вошла в дом. Я немного постоял на месте. «Я чувствую себя придурком… Но… Она поцеловала меня напоследок… Завтра я обязательно ее поцелую первым! Она не скроется от моей любви! " Я шел вдоль дороги с глупой улыбкой, прокручивая в голове все моменты этого дня. Лебеди, скамейка, поцелуй, а потом еще один, и еще… Сегодня я немного облажался, но завтра все будет иначе! Она приняла мои чувства, и я был безумно этому рад! В ушах приятным эхом отдавался ее голосок, а перед глазами был только ее образ. Изящный стан, гладкая шерстка, ее естественная красота. Косуля моей мечты! Я не замечал, как вилял хвостом. Этот день был самым лучшим и таким насыщенным! Я всегда ду его помнить! 1-Стаухаунд* — город, населенный фурри, в котором происходит данный сюжет; 2-Ахбиллиск* — верховный ангел-хранитель согласно библии фурри; 3-Уилл Савельев* — известная личность, в честь которого был назван один из самых больших проспектов города.