Приют для твоей души

Глава 7 — А-тя-тя, а-тя-тя! О боже, я так счастлив, так сча-а-а-астли-ив! — пищал я, когда распахнул двери в свою комнату, кинул рюкзак на пол и со всей скорости прыгнул на кровать, размахнув лапы во все стороны. — Я не верю, что это случилось, я не верил, а оно случилось! Я так рад, что прямо сейчас закричу! — я раскрыл рот, но из него донёсся лишь немой приглушенный писк. Я прикрыл морду ладонями. "О, счастье... О, радость... Ах, это лучший день...! Чёрт, люблю её даже больше, чем еду, а это значит, очень сильно, а может и больше!" Я закинул руки за голову, глубоко вдохнул, выдохнул и мечтательно прикрыл глаза. Какие сладкие любовные грёзы...! Хвост продолжал вилять уже сам по себе. Через полусонные глаза я оглядел комнату. Она была в форме куба, с высоким потолком и большим свободным пространством. Прямо перед дверью стоял шкаф со стеллажами, на которых хранились бытовая мелочь, антикварные, громко тикающие часы, в позолоченном футляре, а рядом ночник в форме полумесяца. Хоть я и обладал ночным зрением, но побаивался темноты. Вдоль стены стоял мой любимый диван в кожаном чехле песочного цвета, легко превращающийся в широкую кровать, в которой я, в гордом одиночестве, как король, спал, занимая два, или даже три места. На нём лежали огромная подушка и толстый слой разных одеял, а над ними были полочки, на которых хранились кубки, медали, значки и грамоты за спортивные достижения. Некая полочка гордости. Дальше ещё один небольшой шкаф для школьных принадлежностей, книг и, конечно же, комиксов. Ещё в нем стояли аниме-фигурки, игрушки, стикеры в аккуратной стопочке и прочие безделушки. Цветные ручки и пластыри, обрывки плакатов, рисунков, памятные фото, наклейки, новогодняя гирлянда с лампочками в форме звезд и стакан-ананас фиолетового цвета. Сам шкаф был обклеен отпечатками подушечек лап. Широкое окно с подоконником, на котором тоже было много чего навалено: канцтовары, коробочка старых кассет и картриджей, компьютерные наушники, надетые на колонку, упаковки от снеков и любимый мамин суккулент размером с мою голову. Компьютерный стол с ящичками и выдвижной панелью, клавиатурой, которая в темноте подсвечивалась и сияла радугой; точно такая же мышка и игровой джостик с цветными кнопками. Широкий тонкий монитор, также полностью украшенный наклейками, дополнительные колонки и много баночек для ручек, карандашей и других принадлежностей; чашка с недопитой ещё вчера газировкой, скомканный листок бумаги, брошенная откусанная печенька, кусочки шпаргалок; хрустальный шар на подставке со снегом, с миниатюрной Эйфелевой башней внутри и фигурка аниме-тян с девятью хвостами в классическом японском кимоно. Рядом - стул на колесиках, на котором лежали кучей какие-то вещи. На стенах висели плакаты и постеры, стикеры, календарь, декоративный ловец снов, крючки-хвостики для одежды, два небольших светильника, полочки с мангой и плейстейшен, а в углу, на комоде, небольшой телевизор; опираясь на него, стоял скейтборд; на потолке - люстра с множеством хрусталиков, плафоны в форме ракушек, а параллельно друг от друга - линии со светодиодами. Я ещё раз глубоко выдохнул, поднялся с кровати и, присев у шкафчика, открыл дверцу и стал глазами искать нужную вещицу. Я обожаю аниме-ярмарки и всегда покупаю там привлекательную мелочь. "Аниме — это круто! "- подумал я, когда достал из самого дальнего уголка ремешок с пряжкой. Это не покупка ради косплея, это мой собственный ошейник, который мне подарил отец. На самом деле, ошейник для собак — это в порядке вещей. У нас такой аксессуар и ценный, и модный. Для богатых фурри их изготавливают даже на заказ из дорогущей кожи, украшая драгоценностями, вышивкой, росписью и чем душа пожелает. Ошейник, в этом случаи, не значит подчинение, а наоборот, только возвышает фурри в статусе, добавляя образу стиля. Конечно, каждый использует его для своего собственного предназначения. Мой был самым обычным: черный короткий ремешок с отстроченными красными нитками краями и серебряной круглой пряжкой на колечке и изображением витиеватой заглавной буквы "R". Я раскрыл большой шкаф с одеждой, с внутренней стороны которого висело зеркало, и, глядя в него, замкнул ремешок на шее, повернув пряжку вперед. Она ярко блеснула в отражении. — Ну просто мачо! — сказал я себе, звякнув подвеской, и, подмигнув самому себе, закрыл дверцу. — А теперь пора немного отдохнуть. Мой взгляд пал на полочку, но на ней явно чего-то не хватало. — Эй, а где моя консоль... Ах, Рики?! Я вышел из своей комнаты, громко топая ногами, и хлопнул соседней дверью. — Рики, ты опять взяла мой плейстейшен?! Две мои сестренки, Рики и Данна, погодки, но были очень разными, начиная от характера и заканчивая предпочтениями, и у обеих переходный возраст проходил по-разному, ведь им всего по четырнадцать лет. Самый пик гормонального сбоя! Рики была очень капризной и вредной, иногда даже грубой и безынтересной. Ей всего-то было мало, поэтому она имела плохую привычку брать чужое без спроса. Напыщенная и взрывная девчонка, любящая качать права, но я знал, что на самом у неё есть совесть. Только она плохо ею пользуется. Она сидела на полу, подвернув ноги и обняв подушечку, держала в лапках один из моих джойстиков. К их общему комнатному телевизору была подключена моя игровая консоль. Её вызывающий серый свитер с отрытыми плечами висел на худом теле, покрытом розовыми пятнами, и пижамные шортики на ногах. Короткие светлые волосы были зачёсаны в неопрятный пучок, а в бледных глазках отражался яркий экран монитора. Она цокнула ярко окрашенными коготками по корпусу приставки. — Ну, я же говорил сотню раз - нельзя моё брать! — я потянулся за джойстиком, но Рики перехватила мою руку, сцапнув за запястье. — Тебе что, для сестры жалко? — Было бы не жальче, если бы я разрешил её взять. — Ну, не жмотничай, я еще час посижу и отдам! — она взяла приставку в другую руку и отвела подальше. — Полчаса. — Нет, час. — Пол! — Час! — Не кричи на меня! — Это ты не кричи на меня! — Ты должна меня слушаться, я старше! — Что-о? — она отпустила джостик и встала на ноги. Рост у неё был небольшим, около ста пятидесяти сантиметров, куда уж ей до моих ста восьмидесяти. Она скрестила руки у груди. — Всего на три года старше, а уже чувствуешь себя взрослым? Ты тут не главный! — Я тут главный, пока мамы нет дома. Так что закрой рот, отдай консоль и быстро уроки делать. Рики закатила глаза. — Ага, щаз... — Не "щаз", а сейчас же! — Нет. Ух, как меня это раздражает! "Ладно, самец, успокойся. Что ты ожидаешь от ребенка? " — Хорошо, тогда полчаса можешь играть, а потом я её заберу и, ты будешь писать уроки, и хоть ещё раз возьмешь плейстейшен без спроса, ясно? Она кивнула. — Ясно? — переспросил я. — Да ясно, ясно. Зануда... — Ах, ты маленькая... —...Роби? Я дёрнул ухом и посмотрел вниз. Маленькая лапка держалась за мою рубашку, а девочка была прямо с коготок. — А, Диночка, — я осторожно взял кроху на руки, а она быстро положила ручки мне на шею. — Что случилось, пупсик? Дина была лапочкой-дочкой в нашей семье. Ей девять лет, но на вид она всем казалась намного младше. На ней был джинсовый комбинезон с маленьким кармашком и голубая вязанная кофточка. Розовые и чёрные пятнышки покрывали её тельце, а на щечке было одно характерное, напоминавшее по форме сердечко. Подстриженные белые волосы, на которых некоторыми прядями виднелся розовый пигмент, распущены, но по обеим сторонам от лба заплетены тонкие косички, украшенные заколкой с мишками, а в лапке она держала своего любимого плюшевого жёлтого дракошу, Таффи. Её темные щенячьи глазки смотрели мне в душу. — Роби, я кушать хочу... — А что, сестрички тебя не покормили? — Они заняты. Данна читает, а Рики играет. Ох, уж этот молодняк... — добавила она, вздохнув. Знакомая мамина фраза. — Понятно, значит, заняты? Рики, а вот тебе вообще всё равно? Та только пожала плечами. — Там Данна на кухне, ей же ближе. — Но я задержался до ужина! Вы обедали? — Нет. Дина хныкнула. — И я тоже... — Ох, ты моё солнышко! Сейчас братишка всех накормит, — я поцеловал её в лоб и поставил на ножки. — Сейчас я переоденусь, умоюсь, и мы будем кушать, хорошо? — Хорошо. — А с тобой, Рики, я ещё поговорю. Она закрыла перед нами дверь. — Вот ягоза! Кухня была в форме куба с пёстрыми обоями на стенах. Чёрный, словно глянцевый, холодильник был заполнен магнитиками и записками. Под потолками висели шкафчики с посудой и запасами, а под ними располагалась рабочая зона приготовления. Стальные ручки, приборы, покрытия, светильники, кухонная техника — всё сияло! Овальный стол у окна, укрытый скатертью с изображением изысканных блюд, а вокруг - полукруглый диванчик, на котором лежали подушечки. Если любой прохожий фуррь зайдет к нам на чай, то сразу поймет, что здесь живет семья далматинцев. Весь интерьер выдержан в чёрно-белом цвете с вкраплением красного или розового. Мне казалось это очень стильным решением. Я уже накрывал на стол, расставляя тарелки с мясным пловом и чашки. Рядом, на диванчике, сидела Данна, погруженная в "сказочный мир" всеобщей истории. Её тонкие черные волосы струились на плечи, закрывая лицо. Она была тем самым печальным подростком, который плотно закован в колодки своих комплексов. На ней была чёрная футболка, больше, чем она сама, на пару размеров и легинсы с принтом, а на запястьях много-много браслетов и фенечек. Это было неким её хобби - сплетать ниточки и ленточки между собой. Тёмные глаза были прикрыты. — Я же просил вас вымыть посуду. — Сегодня не моя очередь. — А ты напоминала Рики? — Угу. — И? — Она села играть. На кухню зашла Дина, потопывая меховыми тапочками. — Роби, а давай я буду мыть посуду, раз все так заняты? Я улыбнулся. — Мытьё посуды — это целое искусство, и путь к его познанию сложен. — Тогда что мне можно делать? — Не разбрасывать игрушки, например. Дина тоже улыбнулась мне. — А вдруг искусство мытья посуды я познаю лучше, чем уборки комнаты? — Посмотрим, — я погладил её по голове. — Позови-ка Рики ужинать, а то голодными будете вы, а влетит от мамы мне. — Хорошо, — она вильнула хвостиком и побежала в комнату. Я насыпал сухариков в миску и поставил на стол. — Данна, оторвись от учебника. — У меня завтра тест... — А сейчас ужин. Что проходите? — Очередной бред, — сказала она, вздохнув, и закрыла книгу. — У меня не лучше, — я присел рядом, стянул резинку с запястья и, быстро собрав её волосы назад, завязал. — Ты чего? — А то волосы съешь. Она промолчала, немного смутившись, но потом резко расширила ноздри и нюхнула мою руку, когда я сел напротив. — Что? — От тебя странно пахнет... Я дернул ушами. "Персики? ... " — Ну, это... — Как тебе удается есть столько сладкого и не толстеть? "Пронесло! " — А, ну... Я ем двадцать четыре раза в день, в отличии от вас, и качаю пресс! Она вздохнула. Я пододвинул тарелку ближе к ней. — Ешь давай, а то зачахнешь и не вырастешь. — Я же сказала, что не люблю плов! — Рики вошла в кухню, прижимая уши в голове. Дина запрыгнула на диванчик и села рядом со мной. — Брось, Рики, надо поесть, а то будешь анорексиком. — сказал я строго, указывая на ее место. Она только рыкнула, но, подчинившись, села с Данной и взяла в руку вилку. Все приступили за еду. — А парням сейчас только анорексички и нравятся... — пробурчала Рики, положив в рот рис. Данна кивнула. — И что теперь, вы собирайтесь похудеть до изнеможения? Если по-настоящему полюбить, то любить такой, какая она есть, душой и телом, а если так, зацепиться за красивую внешность, это глупо. — сказал я, закусив мяско. Нависла небольшая пауза. Сестренки только переглянулись. — Ты так говоришь, будто сам влюбился. — Рики сощурила глаза и подвинулась ближе ко мне. — И кто она? Та олениха, которой ты на новый год браслет покупал? "Ой! Черт... " Я прожевал и громко сглотнул. — Ну, да, а что в этом такого? Я уже взрослый, к тому же, надо ведь кому-то учить вас жизни. — О-о-о, и как у вас сейчас? — она натянула широкую улыбку и хитро на меня смотрела. — С этого дня мы официальная пара. — Чего-о? Так быстро?? Дина подергала меня за рукав футболки. — А Мэрри придет к нам в гости? Мы в прошлый раз с ней не доиграли в больницу... — Может быть, малыш. — Теперь понятно, почему у твоей кровати висят ее фото. — сказала Рики, дернув бровями. Я дернул бровями в ответ. — Учитесь, девочки, а худеть ради придурков или резать вены, это не выход. Я доел и поставил тарелку в раковину, держа в руке чашку чая. — Кстати, посуду сегодня моет Рики. — Что? Кто сказал? — Я сказал. Мама вернется через час, так что поспеши, тебе еще уроки делать. Рики надула губу. — Да что б тебя... — Братик, а я сделала уроки. — Дина повиляла хвостиком. — Правда? Ты наша умничка. — Конечно, им задают по два слова написать! — Не рычи. Я пока заберу консоль. — Ну, Роби! — Я у себя. — Вот тебе! Вот так! Бойся меня! — выкрикнул я, когда на экране появилась рамочка "Победа полным уничтожением". — Круче меня никто в нее не сыграет! Послышался стук в дверь. -Да? В комнату зашла Рики с висящими на шее наушниками. — Я сделала уроки. — Так быстро? — А нам немного задали. — Ну, я могу и проверить. А с посудой? — Ее моет Дина. — усмехнулась она, скрестив руки. — Ты что, ее запрягла за себя мыть? — спросил я строго, вспушившись. — А что такого? Она сама захотела, а ведь так сложно сказать ребёнку "нет"... — Не ёрничай, Рики, она же не умеет! — Да все она умеет... Тут послышался звук разбитого стекла. - Таффи, беги, Роби это не понравится! Я нахмурился и зарычал. -... Ну, почти... — Теперь мне точно влетит! Я оставил джойстик на диване, встал и, обойдя Рики, направился в кухню. Пока мамы нет дома, вся ответственность лежит на мне: за порядком, за сестренок, за их поведение и за то, чтобы дом остался на своем прежнем месте, ибо я — вожак нашей стаи. Даже если на планету упадет метеорит в ее отсутствие, она сможет и поэтому как-то придраться ко мне. Я зашел на кухню и увидел на полу разбитое чайное блюдце. За мной забежала Дина с метлой и совком. — Я нечаянно, братик, правда нечаянно... — Ох... — я присел на колени, взял у нее метлу и стал сгребать осколки в кучку. — Ну, зачем ты полезла в мойку, я же просил это сделать Рики. Она хныкала и держала совок за ручку. — Мама меня накажет? — Нет, меня накажет, я ведь не доглядел за вами. — Прости... — Да ладно. Я смёл всё в совок и выбросил и, обтирая руки, посмотрел на Дину. Она вытирала рукавами свою мордашку, растирая слезки. Я взял ее на руки и стал поглаживать. — Ну-ну, не плачь. Не порезалась? — Нет... Тебя поругают... — Ничего такого в этом нет. — я вышел из кухни и понес Дину в ее комнату. — И вообще, посуду бьют на счастье. — Правда? — Конечно, на свадьбах даже специально побольше бьют. — А когда ссорятся зачем бьют? — Ну, это... — не успел договорить, как услышал звонок в дверь. — О, а вот и мама пришла! Я поставил Дину на ноги и пошел обратно, к входной двери. Повернув ручку, открыл ее внутрь. На пороге стояла мама с сумкой и пакетом в руке. — Я дома. Наша мама, Коралин Смаджест, была очень высокой и статной женщиной, далматинкой со светло-розовыми волосами и в розовое пятнышко, лет тридцати девяти, но даже на такой возраст ей всегда удавалось выглядеть стильно и элегантно. На ней ее любимое пальто сливового цвета, шарфик, аккуратно повязанный на шее и черный берет на голове, закрывающий одно ушко; кожаные сапоги на высоких каблуках. Она работала учителем в начальных классах, но всегда помнила о своих детях, а в свободное время занималась репетиторством. Благодаря ее труду и упорству, мы жили в достатке и ни в чем себе не отказывали. — Привет, мам! Она поставила сумки на пол и взглянула на себя в зеркало. — Наконец-то я дома. Я помог ей снять пальто, повесил его на вешалку и взял сумки. — Разобрать? — Да, конечно. — Мама! — Дина кинулась к ней и обняла за ноги. — Я соскучилась! — Тише, милая, я устала. — она погладила ее по волосам. — У вас тут все хорошо? — Да, уже ужинали. — Это хорошо. Роби, разогрей мне чего-нибудь. — Сейчас! Я поставил пакет на диванчик и стал выкладывать продукты на стол. Хлеб, молоко, лоток яиц, сыр, обернутый в слюду, , печенье, упаковка творога, баночка икры, зелень и, ооо... Целых три шоколадки, джекпот! — Тебе помочь? На кухню вошла Данна, поправляя свои длинные волосы. — Да, раскидай по холодильнику, я включу плиту. — Хорошо. Я взял лопатку и начал перемешивать плов заново, чтобы подогреть. — Роби, а как понравиться мальчику? От такого вопроса я даже вздрогнул. "Симпатия, любовь, отношения, Мэрри? " — А что, тебе кто-то нравится? — осторожно спросил я, повернув голову назад, и заметил, как порозовели щечки Данны. — Ну, не то, чтобы нравится, но... Ты же мальчик... Ты должен знать, что им нравятся в девочках, да... Вот... — Хм-м. И кто тот мальчик? — Какая разница кто... Просто... Как сделать так, чтобы он меня заметил? ... — она разложила припасы по местам и села на диван, сжавшись в комочек. Я закрыл сковороду крышкой. — Да, переходный возраст по расписанию. — сказал я и подсел рядом. — Можешь сказать мне, никто не узнает. Данна потупила взгляд в пол. — Ну... Это мой одноклассник... Он к нам после нового года перевелся, такой душка... Он отличник и хорошо со всеми ладит... У меня, конечно, язык в узел не сворачивается, когда я говорю с ним, но я не знаю, что именно говорить... А еще он пес, бигль. — Хм, а он не кусается? — Эм... Нет... — Тогда начни с простой беседы. Попробуй узнать его больше, чем просто друга, и не будь слишком приставучей, да и когда фурри одного вида встречаются, происходит "бум"*! -"Бум"? ... — "Бум". Она дернула ушами. — А что это? ... — В старшей школе будете проходить. Ну, например, когда встречаются самцы, это плохой "бум", ведь начинается инстинктивная борьба, а вот когда самец и самка, то "бум" хороший. Часто говорят, что пары одного вида самые крепкие. Данна задумалась и выпрямила спину. — А у тебя был "бум"? — Ха-ха, конечно, ведь я... "Постойте...! Самец и самка одного вида, так ведь? И "бум"... Но Мэрри косуля, а я... Собака... Хищник и травоядная? Но... как же... Как же так... Я даже не подумал об этом... ". Из моей глотки донеслось тихое скуление. — Роби? Ты чего? — А? А, да, "бум"... Ну... Да, был, конечно, был, иначе я не влюбился бы, хех... "А вдруг Мэрри задумалась именно об этом, когда я ей признался... Но ведь она согласилась, и даже первая поцеловала меня, а потом еще раз, и еще... Нет, я не хочу съесть ее... Я же люблю ее... Нет, я не посмею ее укусить и никому этого не позволю! " — Значит начать с простой беседы? ... "Приди в себя, Роби...!" - Да, и не бойся общаться, стань ему ближе. Знаешь, настоящая любовь начинается с дружбы. — Значит простой дружбы между парнем и девушкой не бывает? - Я этого не говорил. Она вздохнула и слегка улыбнулась. - Тогда попробую. А за что ты полюбил Мэрри, Роби? Я привстал и выключил плиту. - За что? ... За все. Она не такая как все... Особенная и другой такой просто нет... Наверно, ты также думаешь о том парнишке, верно? — я повернулся и подмигнул ей. Данна резко вспушилась и покраснела. - Ну, я... Наверно... Ты только Рики не говори, а то она ему точно расскажет... - Хорошо, никому не скажу. Обещаю. - Спасибо... В кухню зашла мама, уже в своем домашнем красном халате и пижаме, потопывая тапками с помпонами. Волосы завязаны в низкий хвост, который лежал на ее плече, слегка завиваясь. - Прошу, все готово. - Ну, я тогда пойду. Приятного. — Данна быстро спрыгнула с дивана и убежала в комнату. Мама села на ее место, поставила локоть на стол и опустила голову на руку. -тКак прошел день? — я поставил тарелку плова с прибором перед ней и сел напротив. Она подняла свои темные глаза на меня. - Да, все как обычно. Родители своих шалопаев плохо воспитывают. А как вы? Как девочки себя вели? - Неплохо, хотя мне иногда хочется Рики просто укусить. - Не скалься на них, они младше. - Да, но я... -... И нам нужно воспитать их вместе, да и с девочками сложнее справится. Кто бы мне помогал, если бы не ты... — мама протянула свободную руку ко мне, чтобы погладить, и я сразу подставил голову. Она почесала коготками по коже. Ее пальцы и ладонь были теплыми. "Ав, классно. Как будто антистресс и, ау! " Я почувствовал, как что-то дернулось на голову и рефлексивно дернулся. - Больно же... - Да из тебя шерсть лезет. — мама выдернула одну мою шерстинку, которую держала двумя пальцами. - Конечно, если дергать. - Весна уже наступила и, мы все линяем в это время, не забывай. Когда ты стригся последний раз после зимы? Девочки занимались этим в выходные. - Я собирался в этот выходной. - Ты сильно линяешь. Лишняя шерсть... -... Может свалятся, заматываться в колтуны, пучки или просто вонять, а мне нужно оставаться красивым и привлекательным, я помню, мам. — сказал я с ноткой насмешки в голосе. Мама оценила это и улыбнулась. - Лучше уж сейчас, пока есть время. Шерсть остается на одежде и выглядит неопрятно, а перед девушкой надо выглядеть на отлично, правда? — спросила она и наконец-то начала есть. - Девушкой... Ох, Рики!...Но, мам, я же... - Я все понимаю, у тебя такой возраст, да и к тому же весна наступила. "Может самое время спросить, раз она поняла, насколько это важно? ... " - Дело не в весне... — я сжал руки в кулак. — Мы сегодня были в парке, а потом я ее проводил, поэтому и задержался, но суть в том, что... Ну... Кажется, я люблю ее и... Мам, ты одолжишь мне денег? - На свидание что ли? — спросила мама, не отрываясь от еды. Я даже подпрыгнул. "Она так спокойно к этому отнеслась? Но она же знает, какие мы разные... " - Да, или может на цветы... - Хорошо, но не сейчас. Завтра мне придет аванс, а на выходных сходите куда-нибудь. - То есть, ты не против? ... - Конечно нет. — сказала она и подмигнула. - Спасибо... — я не сдержал ответной широкой улыбки. — А еще у Арта день рождения скоро, мы с Мэрри хотели на общий подарок скинуться. - О, правда? А, точно, ведь он апрельский. И сколько ему будет, семнадцать? - Ага. - Надо будет навестить Спайдервиков по такому случаю! Надо же, как вы быстро растете, а вроде бы только вчера мы с Али выбирали вам ползунки и пустышки! Возили вас вместе по парку... - Мам... - А что? У меня где-то сохранились эти вещички, а с твоим утенком еще Дина играет! — Ну это уже компромат. - Ахаха! — она потискала меня за щеку и снова дернула шерсть. - Ай! - Фу, тебе срочно надо стричься. Иди в ванную, я все принесу. - Ну мам... - ...Не мам. Неожиданно послышался шум из комнаты, лай, рык, скуление и падение о пол. "Дура! " В кухню вбежала Дина и кинулась к маме на шею. - Там Рики с Данной дерутся! - О, Боже! "Чего?! "-я вскочил с места и побежал в комнату девочек. Дернув ручку двери, застыл в проходе. Рики наседала над Данной, держа ее за запястья, вцепившись зубами в ухо и прядь волос, тем самым тянув ее голову на себя, а та сопротивлялась и тянула в другую сторону, гнусно визжала, билась ногами и руками о пол. - Что вы творите?! — я быстро обхватил Рики, а другой рукой взялся прямо за шкирку. — Фу! Отпусти ее! Брось! Она гневно рычала и скалилась, но раскрыла челюсти. Данна беспомощно сжалась на полу. Вся шерсть у нее встала дыбом. Я зажал Рики обеими руками и тоже пригнул к полу. - Сбавь немедленно свой борзометр! Та только тяжело дышала. В этот момент в комнату вошли мама и Дина. Кроха подбежала к Данне, которая, еще лежа, закрыла лицо руками, тряслась и жалобно скулила. - Тебе больно? - Что это за дикая свора?! — мама скрестила руки на груди и сильно нахмурилась. — Разве можно кидаться на своих? Что у вас случилось? Я слегка ослабил хватку. Рики смотрела в пол, поджав хвост, как и Данна. - А чего эта дура лезет в мое личное пространство? — резко рыкнула она. - Я не дура. - А кто ты еще? Я говорила не лезь в мой дневник?! - Он был раскрытым на полу. - И что, тебе нужно туда свой нос сунуть, да?! — Рики тряслась от гнева и дергалась, но я все равно крепко ее держал. Мама помогла Данне, которая уже плакала, подняться. - Личный дневник? - Да не читала я ее дневник! - Читала, я все видела! Я же не лезу в твои розовые сопли и не говорю, по ком ты стонешь! - Не правда! Они рычали друг на друга и скалились. Я громко рявкнул, что Рики пригнула уши к голове. - Все, хватит! Вы же сестры, почему не можете жить мирно? — мама взяла оба дневника со стола в руки. - Эй, мам!... - Мам... - ...Тихо! Не получите, пока не исправитесь. А теперь разошлись обе. — с этими словами она вышла, а за ней и Дина. Я отпустил руки. - Я с этой дурой не смогу в одной комнате жить! — Вот и иди на улицу, в конуру. — Вот и отлично, там не будет тебя! - Зато будут блохи! - Да с ними жить приятнее, чем с тобой! — Рики громко цокнула зубами и вспушилась еще больше. - Хватит, кто тебя укусил? — я взял ее за шиворот и направил к кровати. - Не трогай меня-я! — она завопила, извернулась и впилась клыками мне в локоть, крепко ухватившись за мышцу. Я взвыл, развернулся, толкнул ее свободной рукой, повалив на кровать, не отпуская шкирку, прижал коленом и подставил ладонь к глотке таким образом, будто имитируя большим пальцем клык, а остальными-челюсти. Это специальный захват, чтобы усмирить разыгравшегося хищника. Прием всегда срабатывает: она билась подо мной, дергалась и быстро дышала, но также быстро сдалась, выкатив язык. - Прекрати, ты ведешь себя, как монстр. Думаешь, уже повзрослела, раз тебе тринадцать с хвостиком? Так я могу по тому месту, откуда хвостик растет так настучать, что ты еще тринадцать лет на него не сможешь сесть, ясно? ... — я отпустил ее и встал с кровати, похлопав по плечу. — Я тебя умоляю, приди в себя. - Отстань... — промычала Рики и отвернулась к стене. - Данна, не трогай, пусть успокоится. Сестренка кивнула и, укрыв плечи пледом, взяла в руки учебник. Я вышел из комнаты и направился в ванную, только сейчас ощутив укус на руке. Он чесался и жег кожу. "Маленькая, а зубки уже отросли! Мне даже немного больно. " Присев на коврик возле душевой кабинки, я почесал себя по щекам и за ушами. "Да и когти я давненько не стриг, а когда сам себя гладишь, не чувствуешь такого приятного ощущения, когда гладят тебя. Это как щекотать самого себя-не дрогнешь, как ни старайся. Гладят... Лапки Мэрри были такими нежными и мягкими, как бархатные подушечки... Я еще хочу этого ощущения, хочу-хочу! " Прошло уже около трех часов. Я лежал на своем диване, закрыв глаза и подложив руки за голову, потягиваясь всем телом. После острижки старой шерсти мне стало как-то полегче. В голове возник образ Мэрри и Арту, которые давно были подстрижены от лишнего зимнего меха. "Выходит, только я подзадержался. "-подумал и вздохнул. "Что-то я устал уроками заниматься..." Дверь приоткрыли снаружи. - Не спишь, Роби? - Не, мам. Она вошла, закрыв за собой, прошла по комнате и присела на диван. — Значит у вас с Мэрри все серьезно? Я слишком устал, чтобы думать над сложными вопросами. Геометрия до мамы отправила меня в нокаут. - Думаю да. - Ты даже ошейник одел. — она звякнула металлической подвеской. — Обычно он что-то то означает. - Просто Мэрри тоже ходит с ошейником, я и подумал, может так мы будем похожи. - Она ведь олень, а это другое дело. - Ну... - А что думайте дарить? - Пока не знаю. Может, что-нибудь для рисования. - А может просто денег? Ему виднее будет, на что их потратить. - Тогда может подарим всей его семье денег? — спросил я и открыл глаза. Я понимаю, что семья друга не богата, но часто случайно напоминал Арту об этом, из-за чего он всегда дуется. - Было бы неплохо, конечно. — сказала мама и опустила взгляд в пол. Наши семьи дружили, и мы не стеснялись, когда дарили им, по возможности, дорогие подарки. Стеснялись они. Бывало так, что Арту донашивал некоторые вещи после меня. Другие фурри, если услышат такое, Бог знает о чем подумают, но мы относились друг к другу, как братья. Мы часто оставались на ночевки, да и всегда были вместе. - Можно и деньги, конечно, но это как-то банально. - Почему? Сходите втроем, погуляйте, ему купите что-нибудь. На деньги сейчас можно приобрести все! — Это конечно. Мы еще подумает. Как там девчонки? - Я думаю Рики в поликлинику сводить, на всякий случай. Ее переходный возраст протекает слишком бурно. - Ты думаешь, это опасно? - Я ей доверяю, но беспокоюсь. Сдать хотя бы кровь на анализ — это не страшно. - Девочки рано взрослеют. - Но не настолько. Даже ты вел себя тише. - А при чем тут я? - У самцов обостряются свои проблемы. - Фу, тестостерон...! Это она, наверно, в папу характером пошла, я ду... - Мы договорились не вспоминать о нем. — она резко перебила меня, махнув рукой. - Кх... Извини... - Ну, давай, укладывайся. — мама встала и потрепала меня по волосам. — Завтра, как обычно, рано вставать. — она взялась за ручку двери, а другой рукой щелкнула по выключателю. — Ночник включить? - Угу. Полумесяц, на котором спал медвежонок, засветился слабым желтым светом. Даже такой спасал меня ночью от зеленоватого цвета перед глазами. - Спокойной ночи. - Спокойной, мам. Она вышла. Я снова глубоко вдохнул и выдохнул, уставившись в потолок. Немного полежав, повернулся на бок, укрылся пледом, сверху одеялом, став похожим на сосиску в тесте, подложил ладони под щеку и прикрыл глаза. "Мэрри не ответила на мои сообщения... Надеюсь у нее все хорошо". Передо мной, как кинопленка, стали мелькать моменты из прошлого... Мы были самой обычной дружной семьей настоящих собак: любили гулять и играть и так обошли, можно сказать, каждый уголок нашего города. Мама и папа много работали, поэтому у нас было все: большой дом, много поездок и отпусков, еда, одежда, игрушки и все, чего только можно пожелать. Родители жили душа в душу, хоть между ними и были мелкие ссоры, я точно знал, что они любят друг друга, и часто ловил их, когда они были наедине и лизали друг другу лица. Мама добрая, заботливая и любящая женщина, но строгая и дисциплинированная. Как она любила говорить, то воспитывала "кнутом и пряником". Она сильная и властная, очень храбрая и своенравная, но все же главным был папа-Питер Дейбл. Иногда мама называла его странным, но я не понимал почему. Он был веселый, улыбчивый и жизнерадостный, он любил нас, и мы много времени проводили вместе. Как и мама, папа мог быть строгим и суровым, и поверьте мне, лучше было его не сердить. Когда он обнажал клыки и скалился, я тут же поджимал хвост между ногами. Они вдвоем работали в школе и приносили большой доход в семью. Их первенцом был я, родившийся зимой, а в один день они принесли моих двух сестричек, плотно закутанных в одеяла, как в кочан капусты. И тут я понял, откуда берутся дети! Они, как и я, зимние, поэтому день рождения у нас троих в январе. Я был старше их на три года, но уже чувствовал себя старшим братом и главным этой мини банды. Спустя еще пару лет в нашей семье появилась Дина, тоже из капусты, но после этого начались некоторые проблемы: между папой и мамой словно черная кошка проскочила. Они начали срываться и кричать из-за пустяков и на себя, и на нас. Я пытался понять их, но взрослые-такие сложные существа! Иногда мне приходилось успокаивать сестер. Атмосфера стала заметно накаляться, но позже все снова утихло, и тут я слишком рано обрадовался. Мама и папа перестали разговаривать друг с другом. Веселый смех и визжание, что гремели по вечерам в нашем доме, неожиданно стихли. Я очень беспокоился за родителей и боялся, как бы не случилось чего-то плохого, но самые худшие опасения сбылись. Мы с сестренками мирно обедали, когда в кухню зашли мама с папой и спокойно сообщили нам о том, что они разводятся. В тот момент мое сердце словно сжалось в комок, а в глазах блеснули слезы. Я не хотел в это верить. Они не выражали никаких эмоций, никаких чувств. Папа попрощался с нами и вышел за порог, волоча за собой чемодан. Мама крепко обняла нас тогда, но я вырвался и рванул за ним. "Роби, стой! " Я бежал по лестницам, выскочил из подъезда и все кричал ему в след: "Папа, не уходи, пожалуйста! Не уходи! Прошу! ", но он не слышал, спокойно погрузил чемодан в багажник и взялся за ручку машины, когда я накинулся на него, схватившись за куртку, плакал и дрожал всем телом, ноги подкашивались, из глотки доносилось жалкое скуление. "Пожалуйста, папа, не уезжай... Давай поговорим... "-я крепко держался за него, уткнувшись мордой в живот, но он молчал, лишь погладил меня по голове, а потом оттолкнул. Я тянул руки к нему, но почувствовал, как кто-то сзади держит меня. Мама. "Мне жаль. Прости, малыш... "-все, что услышал от него тогда. Последние слова, сказанные им, когда дверца захлопнулась, двигатель зажужжал и машина тронулась с места. "Нет! Нет, нет, нет! Паапааа!" Я хотел погнаться за ней, но было поздно. Я бился в маминых руках, тянулся, извивался, как пойманный уж, рычал, визжал и плакал, всё сразу и все тщетно. Мама крепко держала и начала гладить. Гладить, чтобы успокоить. Успокоить... Я не спал в ту ночь, ворочаясь по кровати и проминая матрас. Первые дни я плакал, как и сестры, но ночью, тихо, в подушку, чтобы никто не слышал и не видел. Мы тосковали без отца. Но мама не сдалась, не повесила нос после этого, а только стала работать еще больше, еще усерднее. Буквально через полгода, глядя на нее, я понял, что она нуждалась в поддержке и сильной мужской руке также сильно, как рыба нуждается в велосипеде. Мама стала еще сильнее, еще независимее и подпитывала нас своим настроем. Она просила нас стереть из памяти воспоминания об отце. Мы избавились от всех фото, вещей, мебели, которые напоминали о нем. Потом мы сделали полный ремонт нашего дома, преобразив его до неузнаваемости. А ведь тогда, лет так десять назад, я перемешивал клейстер и подавал рулоны обоев папе, когда мы делали самый первый, самый скромный интерьер. Через два года девочки смирились с потерей. А я? Я все еще помнил и в порывах грусти думал о нем. Почему он оттолкнул меня в тот день? Почему так просто взял и уехал? Почему? ... Питер Смаджест исчез из нашей жизни, когда мне было двенадцать. Уже пять лет нам о нем ничего не известно. Где он, что с ним. Первые года я мечтал случайно пересекнуться с ним на улице, в магазине, в парке, да где угодно. Я хотел поговорить с ним или просто встретиться, но как ни крути, я не могу представить себе этой сцены. Почему? ...