Приют для твоей души

Заранее скажу: да, я выгорел, и сильно, поэтому главы не было так долго. За это прошу прощения. Пришлось поделить главу на части, иначе она еще год не выйдет… Глава 46, часть 1 Гроза бушевала всю ночь. Моргали фонари, ветер завывал в трубах, но оборвать некрепкий сон мисс Лайлы смогли лишь крики из комнаты старшей дочери и грохот копыт по полу. Она вскочила с кровати, накинула халат и вышла из спальни, как в нее влетела перепуганная дочка. Девушка и мисс Кайли долго были возле Грэма, пока тот не выпил успокоительного и снова не уснул. С утра он встал вместе с остальной семьей, только мистер Бэнкс спал беспробудно, но его никто будить и не собирался. Мисс всех детей накормила сытным завтраком, и все разошлись по дому в сборах. Грэм собрался раньше всех и скромно стоял у прохода в прихожую, облакачиваясь о стену, сжимая потными руками лямки рюкзака. Из ванной вышли малыши-близнецы и игриво пробежали мимо козлика на своих маленьких звонких копытцах. — Привет, Грэм. — первым заговорил Ози, задрав головку. — Привет . — повторил за братом Осло. — Привет, ребята . Как спалось? . — спокойно спросил он, но тревожно надеявшись, что мальчики не слышали его возгласов ночью. — У тебя новые штучки в ушах? . — неожиданно спросил Ози, пальцем показывая на черный крестик, подвешенный за кольцо-тунель в ухе. « Уф ...» — Ах, это… Да, они новые… — пожал плечами козлик, потеребя серьгу. Те с интересом смотрели на блестящую побрякушку в смешных висячих кучерявых ушах. Из кухни к ним вышла мисс Кайли, вытирая руки полотенцем. — Не успела спросить, как ты себя чувствуешь? — заботливо спросила она. — Все хорошо, мисс Кайли. Не волнуйтесь . — неловко ответил парень, потупив взгляд. Ему было чертовски стыдно, что ночью она застала в его не лучшем, истиричном расположении духа. До этого случая сам Грэм не подозревал, что способен на подобную «сцену», от чего чувства вины и отвращения к самому себе грызли изнутри. — .. Мам, а можно мне такие же штучки, как у него? — спросил Осло, потянув за край фартука. — Вот вырастешь до Грэма и тогда посмотрим. — Ну мам .. — .. Так, марш обоим одеваться, а то опаздайте в сад. — строже сказала мисс и указала сыновьям «дорогу» в комнату. Те фыркнули, махнули хвостиками и убежали. — Простите, мисс, я дурно влияю на ваших детей . — Ну что ты, эти «штучки» тебя совсем не портят. И давай уже на «ты». — Мне как-то неловко, вы же старше .. — Да брось . — .. Я вас уважаю. Вас, вашего мужа и вашу семью. Мисс трогательно улыбнулась и пригладила милого юношу по голове, которую тот склонил неуверенно, краснея. После она передала ему завернутый в пакет контейнер. — Держи. Угостишь маму тортиком после школы. — Ох, спасибо . Я, правда, только, не пойду в школу. — Не пойдешь? Почему? … Грэм снова склонил голову, пожалев о сказанном, пожал плечами и опечаленно сдвинул брови. — Хочешь побыть с мамой? … — снова спросила женщина, но осторожнее, и почти шепотом. Мисс заботливо приобняла зажавшегося и оробевшего козлика. — Ты знаешь, это не так уж и плохо. Школа никуда не денется, а вот общение с родителями — это важно, и быть с ними, тем более с матерью — Д-да . Может, хоть сегодня вернется пораньше… Грэм очень стеснялся говорить о этом с мисс, выставляя себя в ее глазах бедным и несчастным, недолюбленным ребенком, скучающим по маме, и стоило подумать только, что что чуткой мисс Кайли его жаль, как малыша, он поморщился, выдохнул, выпрямился и с усилием расправил плечи. — Ну что, готов? — резко крикнула выбевшая в зал Пэнни. Она обогнула мать и парня, заскочив в прихожую, и сиала быстро одеваться, крутясь возле зеркала. Тем временем Грэм убрал пакет с контейнером в рюкзак, висевший на плече. Он-то, в отличии от девушки, давно был одет и готов к выходу. Мисс Кайли еще раз потрепала козлика по волосам и ушла в кухню. Тот неловко улыбнулся, но зайдя в прихожую, он стал наблюдать за девушкой, и улыбка с лица пропала. — Так здорово, что мы идем в школу вместе, правда, милый? … — игриво спросила козочка. Она наматала цветастый шарфик на шею, запахнула кожаный плащ, туго перевязав на талии ремнем, накинула сумку через плечо и пшикнула пара раз духами вокруг и на себя. — Я, пожалуй… - … Чего-то тут не хватает… Беретик нужен! И она полезла в шкаф, и стала быстро рыскать по коробкам и полкам в поисках аксессуара, а Грэм устало вздохнул. Что-то глубоко в душе не давало ему покоя. Он больше не смотрел на любимую с той негой и приятными мурашками по всему телу, как когда-то, он больше не мечтал, что бы она юркнула в нему в объятья, что бы забавно кривлялась у зеркала, строя ему томные глазки, больше не желал видеть ее ребячества, слышать детский искренний смех и голосок, не желал ощущать ее прикосновений и присутствие, нет. Сердце больше не вздрагивало, нет, оно молчало, поджав хвост и отведя взгляд в сторону, надменно и виновато. Все то, что привлекло Грэма когда-то, сейчас вызывало лишь отвращение и раздражение, и понимание этого разрывало ему душу. «И почему она вебет себя так, будто ночью ничего не произошло?...» Он знал, что нужно прекратить мучение. Уже совсем скоро… Пока он дожидался Пэнни, она успела примерять пару сережек, беретов и сумок, подбирая «тот самый образ». После мисс Кайли подала дочери с собой обед в контейнере и провожала до дверей. — Ничего, мы все равно успеваем, и это я даже успела ресницы подкрасить! Школа не убежит, правда, Грэми? — с улыбкой спросила козочка как ни в чем не бывало. — Я пойду домой. — уверенно и спокойно отозвался парень. — Что? Домой? А как же я? … — опешила Пэнни, тут же состроив грустную мордашку. — Он хочет отдохнуть. — вступилась в разговор мисс, сказав это по-строже. — Отдохнуть? Но я не хочу идти в школу одна! Школьники шли вдоль домов по тротуару по пути из микрорайона к автобусной остановке, на которой Грэм должен будет попрощаться с Пэнни и после уйти к трамвайной станции. Девушка из дома вышла расстроенной и обиженной, но все равно держалась за локоть, шла рядом, поджимаясь, но молчала. Нельзя не сказать, что парень был очень рад тишине между ними, но, собравшись с мыслями, первым ее нарушил: — Пэнни, послушай… Нам нужно поговорить. — Я так и думала. То-то ты слишком спокойный. Или молчишь, потому что тебе все равно… — огрызнулась козочка, нахмурившись, не глядя на него. - … Я всегда спокойный. — с презрением процедил он. — Ну, сейчас особенно. Бука. — Ох-х, может хватит? — закатил глаза козлик. — Большая бука! — Тебе не пять лет, прекрати. — отрезал Грэм. — А ты не указывай . То же мне воспитатель .. — .. А раз воспитатель, то послушай меня в конце концов.. Кх.. Или мы перенесем разговор на вечер ... — опешил он. — А может ты тогда совсем заткнешься? Только настроение портишь… — фыркнула Пэнни, убрала руку от его локтя, сунула в карман и быстрым шагом направилась к остановке. Парень тяжело вздохнул, сначала проводив ее немного раздраженным и обиженным взглядом, но потом направился следом, и они встали рядом на остановке. Так в тишине прошла от силы минута. «Поспешил, чёрт возьми… Сильно… Нужно сохранять спокойствие, и быть мудрее …» — Там на остановке есть место, присядь пока… — как можно спокойно и безэмоционально сказал Грэм. Но Пэнни не ответила, а только недовольно фыркнула и отвернула голову, скрестив руки у груди. Она хмуро смотрела в даль, на проплывающие машины и автобусы. Грэм убрал руки в карманы и вздохнул. «Значит, вечером… Поспешил, балбес.» - … Ты стал очень нервным и злым в последнее время со своим выгоранием, ты так не думаешь?! — спросила девушка, теперь уже первой прервав новую тишину, но резко и грубо. — А всю свою злость вымещаешь на меня, незаслуженно! - … Ты… - … Тебе что, больше поорать не на кого, да?! Раньше ты таким не был, а теперь только орешь! И лицо у тебя злое, раньше хоть улыбался, а теперь на эту морду невозможно смотреть! — громко и раздраженно заговорила она, как с цепи сорвавшись. — Эй, тише… - … Не затыкай меня! Вообще не командуй, понял?! Ты не папик, что бы командовать, ты никто, ты дурак, ты придурок, вот ты кто, понял?! — Прекрати истерику! — прошипел Грэм, взяв ее за плечи. — Перестать орать! — Не затыкай меня! И хватит командовать! Грэм взволнованно и настойчиво обнял ее, прижав к себе. Она забила руками его по спине, попыталась дергаться, но потом всхлипнула и застонала, прижавшись головой к груди парня. — Какой ты ужасный .. И злой… Почему ты таким стал? … Тот оцепенел, осознав, что поторопился, и разговор должен был состояться вечером. Сейчас истеричность девушки была не к месту ни ей, ни ему. Он понимал, что просто так вину не загладить, но пытался сделать это, осторожно обхватывая крепче козочку в объятьях, а та и не сопротивлялась, а только крепче прижималась и тоже обнимала в ответ, крепко стиснув куртку пальцами. Грэм немного обдумал то, что собирался сказать теперь, но, заметив подъехавший автобус, опустил руки и шагнул назад. — Тебе пора. Поговорим вечером. — спокойно произнес он, но Пэнни снова взбешенно сверкнула глазами, и вся ее искренность за мгновение пропала. — Ну уж нет, я никуда не поеду, пока ты не объяснишь, что происходит! — выкрикнула она, утерев слезы концом шарфа. Парень устало вздохнул, понимая, что разговор неизбежен и что за его опрометчивость нужно понести ответственность. Он взял девушку под руку и направился к небольшой лавочке рядом с приостановочным домом-магазином. Они сели, и Грэм еще немного собрался с мыслями. — Меня беспокоят наши отношения. — наконец сказал козлик, повернувшись к Пэнни. — А что, с нашими отношениями что-то не так? — язвительным тоном спросила она, недовольно скрестив руки и закинв нога на ногу. - … А тебе так не кажется? — Пф, нет! По-моему, все хорошо, но ты все портишь. — заявила козочка. — Тебе нужно больше отдыхать. - … Это еще почему? — Ты становишься грустным, когда устаешь, а в последнее время ты не только грустный, но и очень злой. Грэм вздохнул и закрыл лицо руками, крепко обхватив лоб пальцами. - … Я говорил тебе о причинах ночью… - … Ночью ты говорил какой-то бред. — Бред? — Да, бред. — фыркала она. — Этот бред — правда. — Правда не может быть бредом . И вообще ... Раз тебя беспокоят наши отношения, подумал бы оно мне! Ты ведешь себя очень странно, а всю злость срываешь на меня! . Ты меня будто избегаешь! Что в школе, что даже у меня дома, только подумать, даже у меня в кровати ... И в такой единственный раз, когда мы можем побыть вместе даже по дороге в школу, ты идешь домой… — стала наговаривать Пэнни, желая «достучаться» до Грэма, но тот смотрел куда-то себе под ноги. — А может я вижу, что что-то не так, может я хочу помочь, хочу быть рядом, хочу быть твоей и хочу… Что бы ты был моим, потому что я тебя люблю . Любовь спасет мир, разве нет? .. А может я хочу… - … «Я хочу», «Я хочу»… — перебил парень. — Я только это и слышу.. А то, что хочу я, тебя не волнует, не так ли? … Девушка опешила и ненадолго замолчала. - … Как ее зовут? - … Кого? — Твою новую девушку. Поэтому ты так холоден, у тебя кто-то есть. Ну и кто она? А? Я оторву ей рога! Но Грэм не ответил, а только повесил голову, а Пэнни изумленно ахнула. - … Я так и думала… Так у вас все серьезно… Ну, конечно, она точно высокая, красивая . Точно не такая, как я . А такая же отрешенная и нетискательная, как ты… — говорила она, начиная верить в то, что говорит, и почти плакала. — И давно у вы вместе? .. Вы целовались, да? … Как тебе не стыдно, ты изменял и молчал, как трус! … Парень вскинул голову, закатив глаза. — Да о ком ты вообще говоришь? . — О твоей новой девушке… — дрожащим голосом сказала Пэнни, и первая слеза прокатилась по щеке. — Какая глупость, ведь ее даже не существует… — Тогда .. Если причина твоего отношения ко мне не в ней… То в чем? … Напридумав себе образ разлучницы, девушка не на шутку распереживалась и начала плакать. — В… - … Если ты сейчас обвинишь во все свое .. «Выгорание» .. То это бред, я тебе не верю. — перебила она. - … Я пытался тебе объяснить, но ты как обычно меня не слушала. — фыркнул Грэм. — Потому что ты .. Просто ищешь оправдание. — ... Что?! — Ты просто погрустил, не отпустил, загнался и вот, виноватой сделал меня. Злость начала захлестывать. — Да никто не делает тебя виноватой, я ничего не говорил об этом .. — .. Тогда почему ты орешь на меня?! Не получается у тебя, а виновата я, так ты считаешь?! - … Боже, сколько можно истерить? … — спросил сам у себя Грэм, устало приложив руку к лицу. — Истерить?! Да ты! … Да ты просто эгоист… — плакала Пэнни. — Когда только только успел стать таким ужасным? … «Ужасным… Эгоист? … Пусть так и будет …» — подумал парень, смирившись. — Ну и чего ты притих? Скажи что-нибудь! … — потребовала девушка. «Она никогда меня не поймет. Такого меня, который не видит света уже ни в чем, особенно в ней… Нет смысла больше стараться все исправить… Пора все отпустить …» - … Мы растаемся. — твердо сказал Грэм после недолгой тишины. - … Что? … — опешила козочка, замерев. — Мы растаемся… — повторил тот. — Я от тебя ухожу… Спасибо за все хорошее, что было между нами… И прости . За то, что не получилось… Ты можешь считать меня самым ужасным фурри в мире, это твое право, но . Я сделал выбор . И не в твою пользу . Прости меня… — говорил он спокойно и уверенно, но все тело дрожало. Девушка оцепенела. — Но… Г-грэм .. Грэм-ми, лапушка. Милый, ты плохо спал, ты не духе, я понимаю, ты просто… — залепетала она, придвинуашись ближе и попытавшись обнять парня, но тот отстранился. — Нет, я уверен в своих словах. И в своем решении тоже… Он снял с пальца одно из подаренных когда-то парных колечек, черное с белым сердечком, положил его в ладонь девушки и закрыл ее в кулак. — Вот ... Я уверен, что ты найдешь того самого, который полюбит тебя еще больше, чем я когда-то… Грэм медленно поднялся с места и в последний раз поддерживающе погладил паникшую и шокированную козочку по плечу. — Прости меня, если сможешь… Береги себя… Удачи… Пока… Он развернулся и кое-как пошел прочь от лавочки, проглотив накатившиеся слезы, но они тут же вспыхнули, когда за спиной раздалось громко и надрывисто: — НЕНАВИЖУ! … До начала уроков было еще много времени, но машина мисс Смаджест уже подъехала к воротам школы. Сегодня ей повезло, и пробки удалось проскачить. Весь путь она через зеркальце наблюдала за сыном, который был очень серьезен и сжат, крепко втиснувшись в кресло, скрестив руки, но опечаленные красные глаза, уставившиеся в одну точку на полу выдавали совсем не располагающее и гнетущее расположение духа. Когда машина остановилась, он лениво отстегнулся, взял рюкзак и был уже готов выйти, но мать остановила его: — Подожди немного. — Что? .. Коралин чуть повернула зеркальце, чтобы лучше видеть сына, поймав его встревожившийся взгляд в отражении. — Что с тобой происходит в последнее время? … — серьезно, но обеспокоенно спросила мисс. — Ты о чем? — На тебе лица нет. Ходишь понурым, что вчера, что сегодня, есть отказался. Что случилось? … Но Роби не ответил, а только вздохнул и повесил голову, уронив плечи. — Неужели с Мэрри поссорился? … — Поссорился, еще как . Да и вообще… Обидел ее и хожу, как дурак. Не знаю, что делать… — Так .. — .. У меня на глазах беспардонно уводят девушку, а я только все порчу! — вскрикнул он, сорвавшись на слезу.- Веду себя, как дурак! Как по-олный идиот и все порчу, а я люблю ее! Но вот сегодня я пойду и все исправлю! И докажу, что я лучше Уилла! Пока, мам! — агрессивно-бодро, заряженно сказал сын на последок, вышел из машины и быстро пошел к школе. Коралин опешила и быстро опустила стекло соседней дверцы. — Не наломай еще больше двор! — Спасибо, мам! Мисс проважала его взглядом до тех пор, пока он не скрылся за дверьми здания. — Аюми — сан! — громко поприветствовал свою маленькую подругу Роби в раздевалке, даже немного ее напугав резким криком. — Привет, Роби — сан . — робко поздоровалась мышка. Они по-дружески обнялись. — Ну что, есть новости? Не видела Мэрри? — Ньет, ее пальто ещьё ньет. — Она что-то ответила на пересланные сообщения? — Ньет, ничьего. Я и звонила, и писала, но она нигдье нье ответила. Дажье нье читала… Парня эта «новость» очень огорчила, и он снова погрустнел и повесил нос. — Ясно… — Роби — сан, нье отчаивайся! — уверенно прикрикнула Аюми. — Вы обьязательно помиритьесь! Я тут подумала .. Можеьет .. Ну… Тебье нужно быть мягчье с Мэрри — сан.. Иначье вы нье помиритьесть .. — .. Знаю, знаю я.. — перебил долматин. — Я все вроде бы знаю и ... Понимаю… Но это так больно… Все это… — Я поньимаю… Подруга пригладила его по голове, а после обняла за плечи. — Главное нье прьекращай пытаться .. Вы с Мэрри-сан любьитье друг друга .. И ты ее вьернешь .. И значит всье вьерньётся на этьи .. Ну… Круги .. — Круги своя .. — хмыкнул Роби, чуть улыбнувшись. — Да, на них самих. — Хех… Ты права… Спасибо… Она тоже улыбнулась. — Пойдьём к классу, чтобы если она нас тут увидьит, нье подумала, что мы ее поджидали . — Хорошо… И друзья ушли на второй этаж, но стоило им пройти последнюю ступеньку лестницы, как в школу вошла Мэрри. Она спокойно прошла в раздевалку, убрала наушники, сняла пальто, шарфик, достала расческу и стала причесывать свои наспех утром вымытые волосы. Обычно они имели вид изящных насыщенно-каштановых локонов, чуть вьющихся на концах, а сейчас они непослушно пушились и каждая прядь разлеталась туда, куда хотела, но ужасное настроение девушке позволяло ей не обращать на это внимание. Она собрала их в быстрый пучок, а все лишние завитки убрала заколками, которые всегда были с собой. — Доброе утро, дорогая. Меланхоличную идилию прервал голос подоспевшего Уилла. Косуля напряглась и заторопилась, не удостоив парня даже взглядом. — А не здароваться не вежливо. — игриво сказал он, подойдя. Юноша снял с крючка сумку девушки и подал ей. — ... Привет ... — тихо сказала она вместо «спасибо». — Снова ты грустишь, нимфа . Я принес немного лекарства от печали. После этих слов Уилл вытащил из своего рюкзака интересную коробочку — словно золотой подносик, обвитый красной ленточкой, а под прозрачным куполом пряталось красивое белое пироженое. — Когда я его увидел, то сразу вспомнил о тебе, и решил, что оно стоит тебя. И я точно знаю, что прав. «А сегодня теплее, чем вчера …» Мы с ребятами понемногу собирались у ворот дома. За моей спиной они уболтали мисс директор взять всех старших детей в консерваторию, в которой у Моисея будет проходить выпускной экзамен. Они напросились в качестве поддержки, и меня потащили с собой, а я был только рад покинуть этот отвратительный дом, перенасытившись ужасными уроками мисс Хейн, ее строгостью, тиранией по отношению ко всем и мерзким голосом. Теперь, услышав такой раз снова, по спине бежал холодок накотившегося страха, и сильнее холодели пальцы, которые старая ведьма одним сильным ударом отбила указкой за неаккуратный почерк, по ее меркам, конечно же. Я нервно почесал ими друг о друга пластырями, сунул руки в карманы пальто и, глядя на мальчишек у ворот, стоял на крыльце и дожидался девушек, и к счастью долго ждать не пришлось. Мое видение оказалось предсказуемым. «Девочки такие девочки, они всегда наряжаются на прогулки...» — думал я, но не ожидал, что так удивлюсь, ибо и подумать не мог, что такие, как они, вообще найдется что-то эдакое с таким-то диктатором в лице мисс Хейн. К Шини за все время я так и не присмотрелся, и, честно говоря, она меня слишком отторгала своим грубым, иногда даже мужским, в плохом смысле этого слова поведением, но и смешила тем, что может краснеть от злости, в мою сторону часто шипя. Шини оделась сегодня в черные кроссовки, широкие голубые джинсы, на удивление без дыр, и белую футболку, накину на плечу черную кожанку, ту самую, что есть у всех — повидавшую жизнь, с лишенной блеска кожей, с обнаженными швами, протертой фурнитурой, но такую любимую, что рука бы не поднялась выбросить. На носу — очки с черными линзами. «Чтобы никого не превратить в камень.» — в шутку подумал я. За ней следом вышла Сибилла. Вот она мне нравилась гораздо больше своей хамоватой подруги. Мы с ней даже нашли общий язык, заговорив о творчество. Симпатичная проныра и дерзкая, и бесстрашная, как уличный карманник, и дурашливая, как шестилетний шкед, но когда речь заходила об одежде, ой, ее можно было отнести к категории «девушек с изюминкой», — что длинный черный клетчатый сарафан, что рыжая водолазка под ним, что разноцветный бомбер — все сплошь обшито бисером и вышивками. И даже большие самодельные серёжки красиво-глупо свисали до плеч, и бусы в несколько рядов, и кое-как намотанный пояс красиво, но странно обвивал талию, но Сибилла сияла, подобно солнышку. А за ними вышла Ода, и мое сердце вздрогнуло. Она не была так нарядна, как подруги: через плечо висела небольшая черная почтальонка, а на хрупком щуплом тельце сидо лишь маленькое, скромное, темно-красное бархатное платьице с тонюсенькими бретельками, но как же красиво оно подчеркивало фигуру лисички. Она неловко прижимала к себе плечи, держала ручки вместе и совсем оробела, заметив мой прикованный восхищенный и смущенный вид, но улыбнулась. Улыбнулась той самой улыбкой, о которой я думал каждый раз перед сном, которую мечтал увидеть каждое новое утро как можно раньше, которая так сильно грела мне душу. — Надо же… Ты… — замялся я, когда Ода подошла. — В обуви… — Да, мы ее заставили обуться, а то не гоже ходить босиком по городу, еще и с такой погодой. — бодро сказала Сибилла, приобняв подругу за плечи. - Да, Шини? — А то сляжет с бронхитом. — сухо отозвалась гиена. — Или еще чего похуже. Девушки направились к остальным, но а мы с Одой остались друг на против друга, неловко переглядываясь и улыбаясь, и я понимал, что краснею сильнее. — Ты так смотришь ... — осторожно сказала она, тоже смутившись, и поправила руками волосы, заправив за ушки. — Просто ты… Очень красивая… — выдавил я, сжимая в карманах потные ладони в кулаки. — Спасибо .. — улыбнулась лисица. — .. А ты не замерзнешь в одном платье? Может, что-нибудь возьмешь? .. — .. Не волнуйся, я не мерзну. — Если что, я отдам тебе пальто. — Ну что ты, не за чем ... Она осторожно шагнула сапожками на траву, будто хотела через них ощутить под собой мягкую землю. Подул игриво ветер, желая вздыбить юбку, но Ода придержала ее ручками и вспушилась. Я стянул с плеч пальто и подошел к ней. — Замерзнешь, надевай. — Ну что ты, не надо .. — .. Простынешь. — Нет, я же в обуви. — отнекивалась она, неловко улыбаясь. — А сверху ты замерзнешь.- настаивал я. — Нет-нет, не .. — .. Не капризничай. Ода опешила и замерла, а я помог ей одеть пальто и застегнул его на одну пуговицу. — Так тебя будет теплее. Лисица робко отвела смущенный взгляд и поджала ручки. — А ты? — Я тепло оделся. Мы осторожно направились к воротам. - … Жаль, что Чарли не сможет пойти с нами, а он так хочет хоть иногда выходить на прогулки… — Ну… Может, в другой раз… — Я давно прошу мисс директор отпустить нас с ним погулять, но всегда у нас не находится времени из-за дел по дому. — Вас с ним? — уточнил я. — Я бы за ним присмотрела. К тому же ему нужна помощь на прогулках. — пояснила девушка. — А, ясно… — А, может, пойдешь с нами, Арту? Вы с ним подружились, мы бы могли с тобой вместе присмотреть за ним, он очень скучает в доме . — неожиданно предложила она. Аж уши вздрогнули. — О, мы с тобой? .. Кх… Идея неплохая. «Боже, что? Я и .. Ода .. Вдвоем… Ох!» — Здорово! Тогда попрошу ее в эти выходные, да? — Буду ждать… «… С нетерпением и ужасом… Боже… Навождение… " С каждым днем лисичка притягивает меня все сильнее, все сильнее я мечтаю о ней и все сильнее грызет меня безжалостно совесть, и все сильнее путался я в мыслях, ведь все они были о них, об Оде и Аюми. Конечно, стыдно признавать, будто я влюблен в обеих. «Аюми резала без ножа своей нежностью, шалостью, манила к себе так ласково и дурно, что я теряю голову, когда представляю ее вновь, эти искристые глаза, крохотные мягкие ручки, ее всю такую милую, пылкую, но такую жадную и бесстыжую, а Ода . О-о, как она невинна и чиста, как она светла, как воркует и греет меня ее голос, как обсыпает мурашками улыбка, как вздрагивает сердце от ее вида, доброты и загадочной, отрешенной неги… Такие разные, но так меня пленили …» К Оде я присматриваюсь все больше с каждым днем, становлюсь все ближе, неловко краснею, стопыкаюсь, а все равно. — Кого ждем еще? — Кирби. «Ох-х-х, этот грызун…» За эти дни он мне порядком надоел. Сразу видно, что к Оде он неровно дышит, видно, как сверлит ее взглядом, когда я неподалеко, а то и хуже, совсем близко. За эти дни мы обмолвились лишь парой рыков и фырков. Сверлит он взглядом и меня, злым, холодным, ну а я не уступаю. Его бешенство от чего-то приносило мне удовольствие. «В кой-то веки не я ненавижу кого-то, а тот ликует, а наоборот. Если бы на твоем месте было Том, ох, я бы взлетел от счастья.» Продолжение следует...