омерзительно прекрасные глазницы.

все еще на поле боя.

— Что происходит, Мелисса? — спросил Раевский, пытаясь догнать исчезающую в темном дыму сестру. Глеб, стараясь не отставать, сжимал в руках бессознательное тело Артема. Вокруг то и дело ревели сирены, интенсивно тушился пожар, а подростки бежали из школы, словно тараканы, разбегаясь в разные стороны. Все выходило из-под контроля, ведь подростки — существа непредсказуемые, и поэтому изначально у Глеба был план всех распределить в определенные точки страны, а потом уже связаться с ребятами и разбросать по всей планете, поддерживая контакт, чтобы те не наглупили ничего. То есть поддерживать обыкновенную жизнь на Земле, в планах не было хаоса, медленно начинающегося сейчас. Он хотел создать свою Империю.       Бегая глазами из стороны в сторону, Глеб не мог сформулировать ни одного следующего плана. В ушах только звенел шум сирен и гул орущих подростков, ведь по кому-то, безусловно, должны были попасть пулями дробовиков. — Мелисса, блять, не молчи! — взвизгнул Женя, схватив сестру за шкирку, вдалбливая спиной в стену. Зловещий взгляд прошелся по нервной системе девушки, убив порядком сотни нервных клеток. — Отец мертв! — взревела Мелисса, едва сдерживая поток горьких слез, обжигающих чувствительную кожу лица. — Она убила его, Жень… Мы должны расправиться с ней, вернуть папочку! — острые ноготки впивались в ладони, из-за чего на мраморный пол неслышно падали капли багровой крови. — Кто она? — не понимая ни слова, поинтересовался Раевский, крепче сжав ткань худи девушки. Глеб не обращал внимания на их разборки, он будто ничего не видел вокруг, кроме спасения жизни Артема. Перед ним летели потоки нескончаемых пуль, а он словно в небытие, в прострации двигался дальше. Стеклянный взгляд устремлялся в пол. Хуй знает откуда появившаяся рыжая Лиза схватила его за рукав и заставила лечь, спася жизнь. Евгений невольным образом взглянул в сторону звонкого девичьего крика и полетевшего в них снаряда. Во время сработавшая сила телекинеза Мелиссы предотвратила кем-то заранее предусмотренную смерть. Облом вышел. — Я не знаю, она появилась из ниоткуда, но эта женщина была очень сильна! — Стоп, получается, ты была там и… — вдруг спросил Артем, нахмурившись и озадаченно взглянув в её бездонные глазища. — И все это время вы просто ждали, когда я здесь сгнию?.. — Неправда! — возмущенно вскрикнула Мелисса, но Евгений схватил её за горло, применяя грубую силу к слабому полу, стараясь задушить её, перекрыть воздух, заставить кряхтеть и молить о пощаде. — Ты, ёбаная сука, просто хотела, чтобы я сдох, а теперь, пытаясь показаться хорошей девочкой, пользуешься мной?! Да иди ты в пизду, шлюха! — он едва ли не выплевывал в нее всю желчь своих обид на прошедшие времена. Раевский считал Мелиссу предателем. — Он даже не отец мне! Я блять ничего о нем не знаю, и ты, найдя его, не попыталась вернуть меня раньше… — глаза покрывались пеленой слез. Голос ломался от нарастающего кома в горле. Горячие руки расслабили хватку, и Мелисса, откашлявшись, сжала брата в крепких объятиях. — Я хотела… — прошептала она, прижимаясь лицом в его шею. — Правда, хотела, но не могла… И сейчас не самое лучшее время выяснять отношения, — она снова подняла нахмуренный взгляд на довольно высокого Раевского, глубоко вздохнув. — Сначала нужно спасти ваши задницы, а потом уже думать, кого выебать в очко, а кого просто избить до полусмерти.       Невольно усмехнувшись, Раевский отстранил от себя худощавое миниатюрное тело сестры, обычной величественной походкой двигаясь к выходу на лестничную клетку. Остановившись перед сидящей на коленках Лизой, с надеждой всматривающейся на Раевского, он предложил ей руку помощи, резким движением поставив на ноги и, ехидно фыркнув, произнес: — У тебя весь ебальник в грязи… — У тебя тоже, — констатировала факт Елизавета, заправив рыжую копну густых волос за бледное ушко. «Ох уж эти веснушки…», — подумал Женя. — Скучала по мне? — теперь огромные глаза мужика заискрились любовью. Пули сумбурно летели в персиковые стены, как сумасшедшие, так и не попадая ни в кого. — Отъебись, — улыбнулась Лиза и, одарив его в точности таким же влюбленным блестящим взглядом, побежала по разваливающейся лестнице за Голубиным, который орал снизу всем «шевелить булками и не отставать, а иначе он применет все свои способности и взорвет их пустые черепные коробки».       Мелисса смотрела на Лизу, как на конкурентку. Насчет неё у девочки были свои грандиозные планы.       Хрустнув указательным пальцем, она взорвала вертолет. Тот полетел на землю, буквально приклеив к влажной и липкой от крови траве порядка с десятью учеников из разных отделений. Это были последние «твари», которые не успели убежать. Все остальные же разлетелись по разным точкам страны, хотя некоторые дети, оставшись в живых, все равно не могли покинуть это место. Они оказались в точке невозврата, когда, безрассудно убегая, натыкались на лапы профессоров. Хоть они и были подстрелены, но недели две реабилитации — и ты снова как огурчик, готов к выполнению задач и вылизыванию жирных жоп, чтоб тебя не угандошили током. — Остап, нет, только не это!.. — вскрикнула рыжая, наблюдая за явной гибелью своего друга. Его растерзало на кусочки, мясо висело на заборе, словно на прилавке, а жрущие его нескончаемые собаки славненько лаяли, будто насмехаясь над трупом. Пристрелен, размазан, убит.       Резко схватив в пальцах её вьющиеся длинные волосы, Раевский закрыл глаза и, выдохнув до боли в легких, переместился в темный глухой лес, где когда-то проводил своё детство, сжигая всяких мелких, но шустрых животных по жестким указаниям строгого отца. Почему он вспомнил это место именно сейчас, Женя сам не предполагал, но явная ностальгия наводила сладкой грусти, хотелось расплакаться от счастья, что он снова на свободе. Только вот рыдающая Лиза, бьющаяся в конвульсиях и истерике, слегка мешала ностальгирующей атмосфере. Она казалась ему такой взрослой по сравнению с теми временами, когда только появилась в этих стенах. Больше морщинок от стресса, волосы стали на три тона темнее, внушительные женственные округлости фигуры, бледнее кожа. Она и вправду преобразилась. Евгений Раевский не мог не подметить её величественную красоту. Опьяняющую красоту. — Блять, блять, блять!.. Какого хуя, Раевский?! Какого хуя всегда кто-то родной мне умирает, когда ты появляешься?! — визги девушки и её душераздирающий вой утраты слышала вся округа. Склонившись на холодную землю, сочащуюся неприятной грязной влагой от травы, Лиза сжала в руках горсти земли, стараясь всеми силами больше не рыдать, ведь это было бессмысленной тратой времени, но говорить в такие моменты о том, что полезно и бесполезно, словно заплатить за лотерейный билетик. Очень глупо, в общем. — Где мы вообще?.. — В лесу… — прищурившись, озадаченно ответил Евгений, беззаботно взглянув на валяющуюся в грязи заплаканную девушку. — Вижу, что не гавань, верни нас! — саркастически фыркнула Лиза, подорвавшись с места и четко встав на ноги. — Чего ждешь?! — Жду, когда ты заткнешься и дашь мне слово. — Валяй! — Я люблю тебя, — решительно выперднул Евгеша и, приблизившись к даме сердца, чтобы засосать по-царски, получил смачного русского леща с оплеухой. — Да мне поебать, верни нас, чертов ты высранец! — истерично заорала Лиза, избивая своего избранника кулаками и ногами. «Боже, как я её люблю», — подумал Раевский и чуть не откинулся, когда женский могущественный кулак прилетел ему прямо в солнечное сплетение.

three hours later.

      Ребята сидели в четырехзвездочном отеле, совместном номере парней, за одним столом, озадаченно вглядываясь в пустоту перед собой. Голубин заботливо обнимал трясущегося от нервов молчаливого Артема, утыкающегося носом в его горячую пульсирующую шею. Мелисса, сжигая проницательным взглядом грязную с ног до головы Лизу, дрыгала ногой, скрестив руки на почти незаметной груди. Лиза же, поедая принесенные обслуживающим персоналом десерты, гордо не обращала внимания на презрительный взгляд Мелиссы и горячую огромную ладонь Раевского на своем левом плече.       В воздухе витала неблагоприятная атмосфера, близкая к панике и раздражению. — У кого-нибудь вообще есть деньги, чтобы заплатить за все это? — с куском торта во рту пробубнила Лиза, накладывая ещё один на тарелку. — У меня есть деньги, — ответила Мелисса, раздраженно закатив глаза. — Так что, если не собираешься сдыхать от голода, то не отходи от меня даже поссать без разрешения, а то я тебя долго ждать не стану. — Куда я от тебя вообще денусь, милая? — саркастически усмехнулась Лиза, облизывая запачканные пальцы. — Только ты нас опять не кидай, ок? Мы не Хатико, чтобы тебя ждать. — Ну ты же дождалась, — огрызнулась Мелисса, перекинув правую ногу на левую. Её фиолетовые синяки, распространенные по всему телу, открылись на всеобщий обзор. Её будто колотила безумная толпа русских фанатов Спартака. Голубин, заметив синяки, невольно хмыкнул, понимая, что сестренка через многое прошла за это время, что они не виделись. — Мир кружится, а вы все такие же истерички, как раньше… — с грустной ухмылкой прошептал Женя, крепче обнимая хмурую Лизу. — Прошло столько лет, все так поменялось… Движущиеся лестницы, двойные стандарты, проезд пятьдесят пять рублей. Словно Россию Матушку жестко трахнули в задницу, серьезно, — рассуждал Раевский, презрительно скорчив недовольную гримасу на лице. Лиза, примерно ожидавшая такой реакции, с пониманием тихо засмеялась, положив голову на его левое плечо. — А ты еще что-то говорил про мое гейство, — обиженно произнес Глеб, нежно запустив нос в темные волосы Артема, пахнущие вишневым шампунем. Ребята засмеялись по новой, атмосфера становилась скорее дружеской, чем угнетающей, хотя до сих пор чувствовались нотки страха неизвестности и какого-то опустошения. Артем, перестав трястись, взглянул на Глеба с каким-то непонятным чувством. В его серых глазах читалось благодарство, уважение, страх потерять. Он как маленький щеночек, нашедший доброго хозяина. Его душа была пропитана любовью, новым ощущением. Хоть и было так паршиво, хоть и единственные мысли были о самовыпиливании, но присутствие Глеба смягчало моральные тяжкие Артема. Это было так ново и странно. Неопределенно. — Ты как? — мягкие губы одарили Артема поцелуем, зелено-серо-голубые глаза казались ему совершенно незнакомыми. Парни буквально первый раз виделись в понимании реального мира. Они были чужими друг другу, но Артем все равно верил Глебу, доверял ему, хотя сам сомневался в правильности своих ощущений, ведь он никогда так просто не привязывался к людям, но эти черты лица, сильные руки, заботливый взгляд и пухлые бледно-розовые губы… Все было тем, что казалось Артему необходимым. — Все хорошо, — запоздало ответил Артем, сев на колени Глеба и, обхватив его шею руками, прижался к груди парня. Гейская парочка ловила заинтересованные ухмыляющиеся взгляды. — Мне так спокойно рядом с тобой… — его шепот мог слышать только Глеб, с довольным лицом гладя ладонью по спине Артема и горячим дыханием приятно обжигая кожу шеи мальчика. — И страшно. — Почему страшно?.. — поинтересовался Глеб, так же шепча ему на ухо. — Я боюсь потерять тебя… Ты единственный, кто остался у меня. Все мертвы или просто предатели. — Поверь мне, я в таком же положении сейчас… — слегка грустно улыбаясь, Глеб сжал в ладонях депрессивное лицо Артема. Артем едва ли был не на грани срыва, и Голубин это прекрасно ощущал. Он словно был его продолжением. — Так что давай попытаемся стать семьей? Потому что я еще долго буду ебать тебе мозг своим существованием. Я не собираюсь умирать, ок? — Ок, — улыбнулся Артем, впившись в мягкие губы Глеба, жадно сжимая его в своих страстных объятьях.       Ребятам предстоял долгий тернистый путь к пониманию своего предназначения. Для чего они существуют? Кем созданы? Кто они?       Они прекрасно понимают, что впереди ещё будет много подзалупной хуесосины, но они вроде как живы, дышат, функционируют… Так чего отчаиваться? Раз уж они не подохли, как бездомные собаки, то есть шанс. Шанс дается только живым.